Мистер Стайлс

Гарри, почему она еще не проснулась? - сказала я, осматривая персонал больницы.

- Не знаю, Эл, - он поцеловал меня в лоб.

Что бы ты чувствовал, если бы твоя подруга детства не просыпалась третьи сутки?

Отчаяние?

Боль?

Я бы сказала, что чувствую пустоту. Эта пустота рвет меня изнутри.

Без Тез я вижу кромешную тьму.

Ведь мой лучик солнца перестал светить для меня.

Почему именно она? Чем она заслужила лежать там?

Я и дня не помню, чтобы Тез не улыбалась.

Она всегда была душой компании, тем самым заводилой.

Помню, как в детстве она побила мальчика за то, что тот сказал мне, что мой замок из песка был не красив.

Она всегда поддерживала меня в трудные минуты. То ли это первый поцелуй, то ли первый экзамен.

Почему эти врачи так долго?

Они уже час делают осмотр. Сколько можно?

- В операционную ее, быстро! - кричал мистер Стюарт.

- Что с ней? - я пыталась угнаться за врачами.

Мне никто не ответил. Что с ней, черт возьми?

- Подожди, Элис, - остановил меня Гарри, когда я хотела войти в операционную.

Слезы потекли по моим щекам.

- Он ведь говорил, что все нормально, Гарри. Он ведь сам это сказал, так почему её увезли туда? - я уже срывалась на крик.

Запустив руки в волосы, я упала на колени.

Я чувствую вину за то, что она здесь. Что я не оградила ее, что я не успела уберечь ее.

За что? Почему все так сложно?

- Он ведь говорил. Он соврал мне, он соврал нам всем, - повторяла я шепотом.

Гарри спустился на колени и обнял меня.

- Все будет хорошо, обещаю, - он стер слезу со щеки.

Я верю ему.

Знаю всего ничего, а верю, как себе.

Он влюбил меня в себя с первого слова.

- Я люблю тебя, - я уткнулась ему в шею, надеясь, что он не услышал меня.

Боже! Зачем я сказала ему это так рано, ведь он не поймет меня. Какая я дура.

Посмотрев ему в глаза, я увидела в них столько тепла, любви и радости.

- Я тоже люблю тебя, Элисон, - он поцеловал меня в уголок губ.

Я все еще в шоке. Наверное, я не до конца осознаю ситуацию, которая сложилась сейчас.

Повернув голову к операционной, я увидела миссис Грендлей, которая сидела на кресле около своего мужа.

Она была измученной, все мы были уставшими. Ее глаза стали мутными от слез, наверное, как и мои, но одно я знаю точно. Никому из нас пятерых не трудно настолько, как трудно ей. Ведь, наверное, трудно осознавать, что жизнь твоей кровинки вот-вот может прерваться.

Томас же сидел на земле, оперевшись на дверь операционной. Он винит себя в этой сложившийся ситуации.

Поднявшись, я подошла к нему, сев около него, я взяла его руки в свои.

- Ты не виноват. С ней все будет хорошо, слышишь?

Его глаза излучали столько боли, что, когда я увидела его, мое сердце заныло.

Он обнял меня так крепко, что я прочувствовала его полностью. Вся его боль передалась мне, и по моей щеке пробежала одинокая слеза.