Глава 21
Гарри избегал Джейми какое-то время. Ну, насколько это возможно, когда ты пытаешься избегать своего соседа. О'Коннор пытался поговорить с ним, но Гарри не слушал, Гарри запирался в комнате, когда он к ним приходил, Гарри не открывал шторы почти никогда (а если они были открыты, Гарри не было дома), Стайлс даже Энн не слушал.
Да, Энн знала о том, что мальчики больше не вместе. Но Джейми объяснил ей, что их отношения никогда не были полноценными, а мать Гарри всё прекрасно поняла, особенно когда Джей поделился с ней мыслями о Луи.
Так что Гарри решительно пресекал любые попытки Энн влезть в это дело. И прошла почти неделя, в течение которой Гарри всегда был один. Ну, Джей и Энн никогда не знали, куда и с кем ходит Гарри, а того часто не было дома, чтобы не доставали с глупыми и ненужными разговорами. Но он действительно был один. Ему нужно было время, чтобы побыть наедине с собой, чтобы подумать, всё разложить по полочкам, понять Джейми и хотя бы попытаться понять Луи. Точнее, их отношения. А если ещё точнее, то его к Томлинсону отношение.
Выходило плохо. И если с первыми проблемами он справился кое-как, то с последней возникали трудности. Слишком сложно всё это. Ещё и учитывая то, что Луи не хотел рассказывать всю историю. Гарри пытался ставить себя на место шатена, чтобы понять его чувства, понять, сколько времени нужно для того, чтобы быть готовым к откровениям. Но он не мог, потому что не знал масштаба той катастрофы, что произошла, о которой Луи так тяжело даже, кажется, просто вспоминать. Стайлс вообще начал терять надежду на то, что когда-нибудь узнает, о чём Луи думает.
Да ещё и тот случай в парке не давал ему покоя. Надо бы извиниться, наверное, но он не мог, потому что на самом деле считал Луи виноватым во всех его несчастиях. И если спросить, когда же их прекрасные дружеские отношения скатились до того, что Гарри – раньше готовый принять всю вину на себя – теперь не мог простить Луи, считая его центром горестей, то можно смело ответить, что это произошло в тот момент, когда Гарри влюбился в своего лучшего друга. Ну, или понял, что влюбился, потому что он не знал, когда точно зародились эти чувства.
И вот, что ещё его заботило: собеседник Томлинсона. Во всех предположениях это была девушка, и Гарри почему-то дико бесился (но на самом деле он просто не хотел признавать, что это ревность, самая настоящая). И она, похоже, была из города, где раньше жил Луи? Ну, раз уж Томлинсон зазывал её к себе. Пф, ещё одного раздражителя Гарри не хватало. А мама говорила ему что-то о том, что Луи может быть геем. Смешно. Да если это и не девушка никакая, то... Ну, он не мог даже подумать о том, что его бывший друг тоже по мальчикам сохнет. Это уже ни в какие ворота, такого быть не может.
Итак, Гарри проводил буквально часы, лёжа на траве под деревом в парке. Он знал, что Луи ходит сюда покататься на скейтборде, он также выяснил, в какой примерно части парка он бывает, так что держался подальше, на противоположном конце (благо, парк был немаленький). Они даже как-то раз встретились, и когда Луи попытался подойти к нему, Стайлс позорно сбежал от него. Ну и что? Если теперь Луи готов к разговорам, то Гарри – нет. И уже тем более он не готов извиняться.
Июнь подходил к концу, а всё запуталось ещё больше. В следующем месяце у Гарри подработка в местной пекарне, так что он надеется отвлечься от всего, что с ним творится. Он любит выпечку, он любит запах чая, а ещё больше – горячего шоколада, но это лето, так что он будет наслаждаться только запахами свежих кексов и пирожных, потому что все напитки в основном будут холодными. Всё не так плохо вообще-то.
Ну, а пока что Гарри сидит в своей комнате и жадно, но растягивая удовольствие, поедает сладкую черешню, которую купила Энн. И плевать, что её нельзя много, ради такого удовольствия даже умереть не жалко. Он знает, что к нему идут, но и сам понимает, что не может бегать всё время. Гарри опускает взгляд с двери в миску с ягодами, и берёт одну в рот, играясь с ней языком и держа пальцами за ножку.
Дверь медленно и нерешительно приоткрывается, и в комнату просовывается голова Джейми. Его волосы мокрые и немного спутанные, потому что он только что был в бассейне на заднем дворе своего дома. И да, Гарри знает это потому, что наблюдал за ним из окна.
-Привет, - его голос звучит как-то облегчённо, и Гарри усмехается на это. А кто бы не устал за ним бегать? Джей вообще очень упёртый парень, но всегда в хорошем смысле. Он замечательный, и только сейчас Гарри осознал это в полной мере, когда они расстались. И он боится его потерять, вообще, он думает, что уже потерял. Поэтому он не хотел с ним расставаться, ему такая забота не нужна. Только, кажется, он стал немного понимать мотивы О'Коннора. И они не то чтобы нравятся ему.
Джейми тихо закрыл за собой дверь, не спеша подошёл к кровати, на которой сидел Стайлс, и присел рядом, но не слишком, сохраняя дистанцию. Они оба должны привыкнуть к тому, что теперь не так свободны в действиях, как раньше.
Гарри отрывает ножку от ягоды, откладывая в блюдце, медленно пережёвывает черешню, которая звонко хрустит и, вытащив косточку и отложив в то же блюдце, наконец, здоровается:
-Привет.
Джейми улыбается, понимая, что лёд начал таять.
-Я успел соскучиться по тебе, - искренне говорит он.
-Ты не думаешь, что не должен теперь говорить это? – Гарри хмурится. – Не издевайся надо мной.
-Друзья тоже могут скучать друг по другу, тебе ли не знать, - спокойно отвечает Джей.
-Не хочу говорить о прошлом, - Стайлс облизывает губы, снова глядя в миску с черешней. Он берёт одну и подносит ко рту, но так и не съедает её, потому что напрягается после следующих слов Джея:
-Но когда-то придётся поговорить.
-Зачем? Какой в этом смысл? И какое тебе до этого дело?
-Слушай, - Джейми вздыхает, - когда ты поймёшь, что меня волнует ваша с Луи ситуация?
-Когда ты поймёшь, что она не должна тебя волновать, Джей? – устало спрашивает Гарри. – Голову не забивай ненужными мыслями, спать плохо будешь.
-А ты вообще заметил, что это уже всех волнует? – усмехается тот. – Вы уже достали окружающих, прости за грубость, своей непонятной войной.
-Не война это, - протестует кудрявый.
-Ну, так не пора ли мириться, Гарри? – мягко спрашивает Джейми. – Вы и себя мучаете, и другим нервы насилуете, а смысл в чём?
-Скажи это Луи, - Гарри откусывает-таки кусочек ягоды, совсем не заботясь о том, что сок стекает по его пальцам. Он доедает черешню и облизывает пальцы, кажется, совсем увлечённый своим занятием. Джей мысленно проклинает его, ну, потому что... Впрочем, это не столь важно, нужно сосредоточиться. – Он ведь не хочет делиться со мной причиной своих заскоков, почему я должен делать первые шаги?
-А почему не должен? Ты ведь тоже был виноват в том, что вы отдалились друг от друга.
-И что ты предлагаешь? – не понимает Гарри.
-Попробуй сказать ему правду, например.
-Что? Какую? – насторожился Стайлс. – Это ту правду, что я влюбился в него? – после кивка от Джейми, Гарри начинает нервно хихикать. – Да ты с ума сошёл, О'Коннор! Чуть не потонул в бассейне и соображаешь теперь плохо?
-Я серьёзно, - невозмутимо отвечает Джей.
-Только через свой же труп.
-В таком случае ты точно не сможешь ему уже ничего сказать, - с наигранной грустью вздыхает парень.
-Вот и славно. И ты тоже ему ничего не скажешь, понял? – предупредил Гарри, смирив бывшего парня взглядом. А вообще, стоит задуматься над тем, что все близкие ему люди в скором времени становятся «бывшими». Что за хрень происходит в его жизни? Это проклятие?
-Ничего не обещаю, - невинно тянет Джей, задумчиво уставившись в потолок.
-Джейми, - строго повторяет Гарри, а потом вздыхает. – Я знаю, что ты не скажешь.
-Почему ты так в этом уверен? – Джейми переводит на Стайлса взгляд, в котором загораются непонятные искорки.
-Потому что я тебя знаю, ты из тех людей, которые говорят что-то вроде: «Ты должен сам во всём признаться».
-Я знаю, что это непросто, Гарри, и я не говорю тебе пойти и свалить всё это ему на голову. Но к цели можно идти постепенно.
-Я не хочу идти к этой цели.
-Честность, искренность, откровенность – это поможет вам помириться, понимаешь? Понять друг друга и начать всё заново. Тем более Луи, как видишь, не гомофоб.
-Но он может возненавидеть меня за то, что я любил его, - слабо возражает Гарри. Он глубоко задумался над словами Джея, пытаясь взвесить все «за» и «против». Возможно, Джейми прав, но что-то сильно тормозило Гарри. Страх, наверное. И неуверенность.
-Почему я знаю твоего бывшего друга лучше, чем ты?! – искренне негодует Джей. – Почему ты не видишь того, что я могу видеть? Он не тот человек, который может за такое ненавидеть, Гарри, что за глупости! – парень закатывает глаза.
-Нельзя быть всегда уверенным наверняка, - тихо отвечает Гарри, глядя на Джея, и когда тот снова готов протестовать, открыв рот, Гарри хитро улыбается, зачерпнув в руку несколько ягод. – Разговор окончен, - провозглашает он, наваливаясь на Джейми и затыкая ему рот черешней, которой парень чуть не давится.
Гарри победно ухмыляется, поднимаясь с кровати и скрывая свой грустный и потерянный взгляд. Он почти не обращает внимания на ругательство Джея у себя за спиной, подходя к окну и снова погружаясь в мысли. Наверное, стоит прислушаться к Джею.
Наверное.
***
Пустота.
Вакуум.
Именно так можно описать то, что творилось у Луи в голове. А точнее, там вообще ничего не творилось. Он не знал, как так могло получиться, потому что последнее время это было трудно – не думать ни о чём.
Впрочем, сейчас он просто не мог ни о чём думать, не получалось сосредоточиться. Он щурился, глядя на солнце, заходящее за линию леса, видневшуюся на горизонте. Вечерок, как и весь день, выдался очень душный и жаркий. От очков потела переносица, одежда липла к телу, хотелось просто искупаться в холодной воде.
Вот только Луи не особо волновала погода. Последние несколько дней пролетели незаметно, он находился в какой-то прострации. Его нос уже почти не болел, и синяк постепенно бледнел, но он всё ещё отчётливо помнил тот день в парке. Он отчётливо помнил расстроенного Гарри, слёзы на его щеках и этот странный взгляд, от которого мурашки по коже пробегали. Так обычно выглядит разочарование, но это, кажется, было не то, что чувствовал Гарри.
Может быть, это была обида или обвинение, он не знал, но чувствовал себя плохо от одного лишь воспоминания об этих блестящих из-за влаги глаз.
Кто подскажет, как управлять любовью? Как контролировать это чувство, которое никому не подвластно? Как выгодно уметь влюбиться или разлюбить?
Луи мучился. Мучился от своих чувств к Гарри, которые ни при каких обстоятельствах не хотели притупляться. Они скорее разгорались каждый день с новой силой. В груди болело и неприятно ныло, ему всё чаще хотелось обнять чужую стройную талию, прижать долговязое тело к себе, зарыться носом в мягкие кудри и попробовать угадать шампунь, которым Гарри пользуется. И всё чаще он ловил себя на мыслях, что ему становиться тяжело дышать, когда он вспоминает их с Гарри пьяные, но не менее приятные поцелуи, вкус алых губ, их мягкость.
Он попал. Он попал и пропал. И хуже всего – осознание того, что это серьёзно и неисправимо. Теперь уж точно.
Луи поднимается, когда солнце совсем скрылось за верхушками деревьев. Он поднимает с травы скейт, вздыхая и направляясь к дороге. Он ещё один раз оборачивается, думая, понравилось бы всё это Гарри? Луи не знает, поэтому просто направляется обратно в город. Пешком, потому что сейчас слишком много машин на дороге, но он не против, потому что так у него будет больше времени для того, чтобы побыть наедине с самим собой. А дома его ждут четыре сестры, порой слишком надоедливые, Джей, которая места себе не находит после того, как Луи чуть не сломали нос, и Марк, который обязательно предложит посмотреть футбол. И Луи бы с радостью, только Марк любит обсуждать с ним матчи, а Луи сейчас просто не в состоянии о чём-либо думать.
Как же ему сейчас не хватает человека, с которым он мог бы поговорить... Он ещё попытался пригласить к себе Стэна, который отнекивался и переводил тему на его «бандитскую рану», но Луи уклонился от ответа. Он понимал, что у его друга своя личная жизнь, тем более он сообщил, что нашёл себе девушку. Луи бы не смог поговорить с ним о том, что влюблён в парня, Стэн бы не понял, возможно, отвернулся бы. Тогда зачем такие друзья?..
Впрочем, дело было не только в разговоре по душам, ему просто было тоскливо. Его милая соседка продолжает проявлять в нему внимание, и Луи не хочет быть грубым с ней, потому что, вообще-то, она кажется милой. Так что он просто терпит, держа её на расстоянии. Но он замечал, что она наблюдает за ним иногда, когда он сидит на крыше и читает. Что ж, пока это не выходит за рамки, это её дело, у Луи сейчас куча своих проблем.
Нужно было что-то делать. Нужно было как-то поговорить с Гарри. Нужно найти в себе смелость и обо всём рассказать. Скорее всего, Гарри поймёт, если Луи умолчит о том, что до сих пор сохнет по нему, представляя такое, от чего потом всё лицо красное до кончиков ушей, а в комнате становится чересчур жарко. Возможно, он назовёт его идиотом, скажет, что ни за что бы не отвернулся от него, и простит. Ведь сейчас у него есть Джей, так что никаких проблем у Гарри возникнуть не должно. Но это только «возможно». Ничего наверняка он не знает.
Всё слишком сложно.
***
Луи ещё не знал, что Джейми и Гарри расстались. Луи ещё не знал, что теперь у него больше шансов. Луи ещё не знал, что об их с Гарри будущем будут заботиться не только они сами.
Гарри ещё не знал, что Джейми может быть таким козлом. Гарри также никак не думал, что его мать поступит с ним так подло.