***
Джеймс Поттер сидел на зельеварении и скучал. Они всем шестым курсом изучали зелье «Истинной любви», свою истинную любовь Джеймс уже нашёл, и от скуки смотрел в сутулую спину Снейпа, размышляя, может ли быть у такого сморчка любовь. Заморыш сидел как всегда на первом ряду, и тщательно записывал то, что говорит профессор, попутно чёркая что-то в учебнике зельеварения за шестой курс. Он был смешным, но смотреть на него было... интересно. Когда дело касалось зелий или Лили Эванс, слизеринец становился страстным, чёрные глаза сверкали, а движение нервных пальцев цепляло взгляд. Вот и сейчас он что-то порывисто записывал прямо на полях учебника, закусив нижнюю губу острыми белыми зубами. Джеймс поёрзал, унимая ненужное возбуждение. Снейпа хотелось выебать, выебать люто, намотав смоляные пряди на кулак, так, чтобы он скулил и подмахивал. Это возбуждение дико бесило Джеймса. От этого он ненавидел Снейпа ещё больше. Сидевший рядом Сири пролил на него что-то из пробирки и заматерился, шипя, и Джеймс пришёл в себя. Именно в тот день Джеймс замыслил очередную шалость в отношении Снейпа.
На следующий день настроение у Джеймса Поттера было отличным с самого утра. Питер таки смог скрысить зелье у Слизнорта в конце вчерашнего занятия, когда все толпились, сдавая свои образцы зелья. Питер незаметно утянул оригинал, что готовил сам Слизнорт в качестве опытного образца. Значит шалость точно выйдет.
Сегодня пятница, народ расслабленный, многие преподаватели уходят в Хогсмид пропустить кружку-другую, посетить бордель или перемещаются камином к родным. В замке будет тишина и это самое лучшее время для того, чтобы осуществить задуманное, размышлял Джеймс, сидя за завтраком и бросая взгляд за стол Слизерина, где Снейп, уткнувшись в книгу, ел овсянку. Ну-ну, Нюнчик, сегодня мы посмотрим, кто же твоя судьба. Наверно, какая нибудь образина из маглов. Или вообще никто. Вот будет смешно, если к Снейпу явится его правая рука, мозолистая из-за дрочки.
Джеймс знал, что сегодня ночь полнолуния, а значит Снейп потащится в Запретный лес за лекарственными травами. Жаль, Ремус не будет участвовать в шалости, но зелье нестойкое, тянуть не стоит. А изготовить его самостоятельно вне урока не выйдет даже у Лили. Туда входят дорогие компоненты, и сам процесс нудный и кропотливый. Да и не захочет его девушка варить зелье с неизвестной задачей, значит придётся признаваться в цели его изготовления. А тогда пиши пропало, все, кто пытался обидеть Нюнчика, могли и проклятье от рыжей ведьмы получить. Джеймс ревновал страшно. Да, он знал, что Лили Эванс и Северус Снейп - друзья детства и отношения у них не романтические, но ничего не мог поделать с эмоциями. Это иногда приводило к ссорам с его рыжей лисичкой и она лишала его своих поцелуев. Они пока не дошли до самого главного, но Джеймс девушку не торопил. Она будущая мать его ребёнка и всё должно быть по правилам. А для секса есть достаточно не отягощённых моралью девушек и парней на потоке. В конце концов есть мозолистая рука друга. Взаимную дрочку Джеймс и Сири начали практиковать с четвёртого курса. И не пренебрегали ей даже сейчас, хотя Сири был самым популярным парнем школы и меньше двух любовников или любовниц не имел, умудрившись «перемерять» все шестые и седьмые курсы, кроме некоторых слизеринцев. А Джеймс уже год как встречался с Лили Эванс, тихонько потрахивая на стороне тех, кто хотел секса с привлекательным партнёром, но не хотел огласки.
Иногда они с Сири в Хогсмиде арендовали комнату в борделе на ночь и устраивали «дегустацию» новых мальчиков и девочек. Рем и Питер никогда не участвовали в этом. Питер примазался к ним со второго курса и Джеймс им откровенно брезговал и презирал. Крыса она и есть крыса. Рем же был не таким, как они, во всём. И дело не в "пушистой проблеме". Иногда слишком серьёзный, слишком правильный, слишком взрослый для своих лет. Для них с Сириусом, неудержимых, буйных, он был своеобразным стопором, голосом разума и совести. Поэтому некоторые шалости они проворачивали за спиной друга, являющегося ещё и старостой курса.
Шестнадцать, дурацкий возраст, подумал Джеймс, и незаметно поправил налившийся член под столом. Всё время хочется трахаться. Хорошо Сири, он о семье не думает. Да и он не один ребёнок в большом семействе Блэков. Это на нём, Джеймсе Поттере, лежит обязанность продлить род. Родители уже не молоды, брата или сестру точно ему не подарят, так что придётся отдуваться ему самому. Он уже представил Лили отцу и матери и получил их одобрение. Да и любит Поттер свою рыжую очень. Но трахаться от этого хочется только больше.
День пролетел незаметно, и они втроём после отбоя, под мантией, сидели в засаде у тропинки, которой обычно народ шастает в Запретный лес по делам. Начиналась она прямо за хижиной Хагрида. Луни ушёл ещё до заката в Визжащую хижину. Первый день полнолуния для оборотня самый сложный. Даже им в аниформах не желательно приближаться к раздражённому трансформацией зверю. Так что всё складывалось как можно лучше. Джеймс испытывал радостное возбуждение, Питер боялся как всегда, а Сири философически молчал. Друг был прилично пьян и на него под алкоголем иногда находило такое вот меланхолическое умиротворение.
Тропинка в Запретный лес оказалась крайне популярной в это время. Хагрид по пятницам напивался у мадам Розмерты и это знали все, так что пользовались возможностью провернуть свои дела неузнанными. Так мимо них прошли Алиса Спарк и Фрэнк Лонгботтом в обнимку. Потом, прошуршал Барти Крауч, в тёмном плаще, зажавший левое предплечье правой рукой и тихо разговаривая сам с собой. А потом они увидели спотыкающуюся фигуру Снейпа. Тот подсвечивал себе путь тусклым Люмосом, шаря им по кустам и обрывая какие-то цветы в перекинутую через плечо сумку.
Джеймс пнул закемарившего Блэка. Сири мгновенно сориентировался, метнул в Снейпа невербальный Ступефай, а Питер и Джеймс подхватили долговязое тонкое тело, деревянно рухнувшее на землю, и затащили на небольшую полянку в стороне от популярной тропинки. Пока Джеймс тащил Снейпа, он его хорошенько облапал. Парень был жилистым, стройным, с упругими ягодицами. Джеймс хмыкнул. Не быть ему Поттером, если он не вставит Снейпу. Нет, до насилия он опускаться не собирался. Поттер был настолько уверен в своей неотразимости, что считал, что достаточно будет обозначить интерес и Снейп прибежит сам, как собачонка и встанет перед ним на колени. А то что они всей толпой травили его с первого курса... Ну так что ж, это от избытка чувств.
Привалив Снейпа спиной к дереву в полусидячем положении, Джеймс выдохнул. Тяжёлый, зараза. Двигаться тот не мог, но дико сверкал чёрными глазами, Джеймс даже засмотрелся.
- Джей! - пихнул его Сири в бок и сунул в руку фиал со слегка светящемся в свете полной луны зельем. Оно вроде не светилось, когда Слизнорт наливал его в фиал... А, драккл с ним! Джеймс зубами выдернул плотно притёртую пробку, оттянул Снейпу нижнюю челюсть, и аккуратно залил зелье. Тот непроизвольно сглотнул.
Все замерли в ожидании. Некоторое время ничего не происходило и Джеймс было подумал, что зелье выдохлось или не сработало, но вдруг Снейпа подняло над землёй в воздух, выгнуло, затрясло. Они отпрянули от бьющегося в воздухе тела. Из-за тучи выглянула полная луна, заливая полянку призрачным светом, и вдруг весь силуэт Снейпа засветился. Вспышка расширилась, ослепляя, заливая пространство ярким светом, раздался хлопок, как при аппарации и тройной звук падающих тел.
Вначале Джеймса ослепило, а потом на мгновенье помутилось в голове, как при ментальной атаке. Проморгавшись и помотав головой, Джеймс увидел бессознательно валяющегося Снейпа, а рядом с ним парня лет восемнадцати, всего в саже, копоти, крови и оборванной одежде, будто он только что вернулся с поля боя. Тот вскочил, ощетинился палочкой, оценивая обстановку. Питер забился в какой-то куст, Сири пьяно тёр глаза, его видимо окончательно растащило, и только Джеймс принял боевую стойку. Стойку то он принял, только вот палочка была чёрти где, он выронил её при вспышке.
- Акацио! - выкрикнул парень и в руку ему влетело аж пять палочек. Джеймса, Питера, Сириуса и Снейпа. Заполучив палочки, он сунул их в карман странного кроя одежды, явно магловской: мешковатая кофта с большим карманом на животе, штаны из плотной ткани, и сделал шаг назад, спотыкаясь о ноги Снейпа, обернулся, увидел тело, замер. А потом веером раскидав Петрификус Тоталус во всех мародёров, упал на колени над бессознательным телом, бережно притянул на руки, уткнулся в висок губами, пытаясь ощутить пульс. Джеймс, несмотря на то, что его привалило к дереву, как бревно, и он не мог даже моргнуть, внутренне скривился. Целовать ничтожного Снейпа он бы точно не стал.
- Жив! - в коротком восклике незнакомца было столько страсти, любви, облегчения, что у Джеймса ухнуло вниз сердце. Почему, сложно сказать. Парень, не выпуская из рук Снейпа, вызвал Патронуса (это был ворон,) и велел тому привести за собой директора Дамблдора и мадам Помфри. Бля! Сегодня им от наказания точно не отвертеться. Да ещё и Сири пьян. Хорошо, хоть Рем вне подозрений.
Дамблдор примчался через десять минут, вместе с медведьмой и завхозом. Всё время ожидания парень не выпускал из рук Снейпа, слегка покачивая, прижимал к груди и шептал что-то на ухо. Джеймсу из своего положения было хорошо видно бережную, трогательную нежность, с которой незнакомец держал бессознательное тело Нюниуса. Неужели это тот самый истинный? Парень был, несмотря на травмы и грязь, красивым и кого-то неуловимо напоминал. Невысокий, но крепкий. С грацией опытного бойца. Большего в таинственном полумраке лунной ночи Джеймс разглядеть не смог, но искренне удивился, что Снейпу достался такой красавчик. Это ведь партнёр, учитывая специфику зелья, а не просто потрахушки, значит незнакомец любит заморыша и любит сильно.
Дамблдор оперативно оценил картину, снял со всех заклинания, возвращая подвижность. Мадам Помфри кинулась к парню и Снейпу, а Филч, ворча, выковыривал трясущегося Петтигрю из кустов. Отмахнувшись от медведьмы парень встал, бережно уложив Снейпа на траву, вверяя его в заботливые руки мадам Помфри и решительно направился к Дамблдору.
- Директор, мне надо с вами поговорить! - после этого сделал пасс рукой с зажатой в ней палочкой и Джеймс увидел как шевелятся губы парня, а брови Дамблдора поднимаются в изумлении. Было страшно любопытно, кто это такой и что он говорит директору, но в этот момент к нему подошёл Филч и пнул ногой в бедро.
- Поднимайся, мальчишка! Наконец-то я вас поймал! - при этом завхоз так предвкушающе улыбнулся, что у Джеймса заныли зубы. Одной отработкой они не отделаются, похоже...
***
Даже вспоминать не хочется, что сказал ему отец, вызванный в школу. Сири мать вообще высекла. А Питера забрали до экзаменов и сдавать он их будет в министерстве. Впрочем, плевать на Петтигрю. Умер Аким, да и хер с ним. Но вот Лили, устроившая им разнос, с упрёком смотревший Ремус и лишение отцом карманных денег и мантии конкретно выбило из колеи.
Да ещё и этот новичок, назвавший себя Гарольдом Хельсоном, доставлял немало хлопот.
После происшествия их, взяв обет неразглашения со всех присутствующих, отправили в спальню факультета, так и не вернув палочки. Снейп загремел в Больничное крыло с магическим истощением. Сильно потратился на перенос этого Хельсона. Сам же парень, как был, в крови и грязи, отмахнувшись от вызванных из Мунго колдомедиков, ушёл с директором в его кабинет.
Всё это Джеймс узнал у эльфа, что прислуживал ему в Хогвартсе. Это был его домашний домовик, которого ему разрешили держать при себе, как наследнику рода.
Утром он увидел Хельсона в Большом зале, где специально для него принесли распределяющую шляпу. Джеймс внимательно рассмотрел его при свете дня. Черноволосый, смуглый, зеленоглазый. Уверенный в себе. Он разрезал шепчущуюся толпу, как нож масло, не обращая внимания на ажиотаж по поводу своего появления. Редко кто приходил в Хогвартс в таком возрасте, да ещё и в конце курса. Сейчас третье мая, до конца семестра осталось чуть больше месяца.
Шляпа определила его на Слизерин. Неудивительно, скривился Джеймс, ведь именно там обретается его будущий любовничек. Хельсон, всё так же не обращая внимания ни на кого, прошёл к столу факультета, кивнул Люциусу Малфою и сел рядом со старостой факультета. Сразу в дамки захотел.
После завтрака им троим: и Джеймсу, и похмельному Сириусу, и трепещущему в ожидании наказания Петтигрю, первокурсник передал записки от директора с требованием незамедлительно явиться в кабинет.
В кабинете Дамблдор долго молча рассматривал всех троих, качал головой и единственное, что произнёс: «Как же я это проглядел». Потом раздал палочки и открыл камин. В него начали прибывать родственники: Флимонт Поттер, Вальбурга Блэк и Лиона Петтигрю.
Дождавшись Лионы, последней вышагнувшей из камина, Дамблдор пригласил всех присаживаться, и ёмко и чётко, описал произошедшее. Со стороны выходило, что трое учеников украли зелье у профессора Слизнорта, напали втроём на сокурсника, насильно опоили того зельем с неизвестными данными, что вызвало у пострадавшего сильное магическое истощение. Про возникшего парня директор умолчал. Джеймс тоже не собирался рассказывать. Ему и так достанется. Он видел, как отец сжимал кулаки и раздувал ноздри. Отец очень любил его и баловал, но был вспыльчив и скор на расправу.
Дородная Лиона молча забрала сжавшегося в комок Питера. Леди Вальбурга - оглушённого Сириуса. Джеймса же отец забирать не стал. Просто отчитал при директоре как мальчишку, велел принести домовику мантию, озвучил список репараций, сказал: «я разочарован» и ушёл в Больничное крыло, приносить извинения за шебутного отпрыска Снейпу лично.
Джеймс рухнул в кресло и схватил себя за волосы. А ему ведь ещё предстоят разговоры с Лили и Ремусом.
- Джеймс, - мягко сказал Дамблдор. - Пора взрослеть. Ты чуть не убил невинного человека. Увы, моё попустительство привело к этому в том числе. Больше я смотреть сквозь пальцы на ваши шалости не буду.
- Сэр, а кто такой Хельсон? - задал мучающий его любопытством вопрос, Джеймс.
- Он сам тебе расскажет, если захочет. Если ты заслужишь его внимание и уважение.
- Я?! - поразился Джеймс. Он один из самых популярных парней школы, красавчик, наследник древнего рода, должен заслуживать уважение какого-то оборванца?
- Ты! - отрезал Дамблдор и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Джеймс вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь и замер в нерешительности. На занятия идти не хотелось, в гостиную тоже, на улице холодно, он со вчера ещё не отогрелся, вон как его поколачивает. Надо поискать отца. Может он уже сменил гнев на милость, и Джеймс сможет вернуть хотя бы мантию?
Тихо приоткрыв дверь Больничного крыла, Джеймс заметил крепкую фигуру отца в каморке медведьмы. Он что-то говорил мадам Помфри, суя в руки мешочек с деньгами. Медведьма понятливо кивала. Слева раздался возглас и Джеймс обратил внимание на отгороженный угол. Его потянуло туда как магнитом. Он тихо подошёл к ширме, заглянул в щель между половинками и замер. На кровати лежал бледный, какой-то выцветший Снейп. Только сейчас до Джеймса дошло, что их шутка могла закончится плохо. Спиной к нему, на стуле у кровати сидел Хельсон. У него были широкие плечи и узкие бёдра. Этот контраст всегда нравился Джеймсу. Он от природы коренастый, в отца, поэтому при широких плечах у него и талия широкая. Нет, он был совершенно доволен своей внешностью, но в партнёрах предпочитал именно тот тип фигуры, что у Хельсона.
Хельсон держал безвольную руку Снейпа в своих ладонях и... целовал, касаясь губами с такой бесконечной нежностью, что Джеймс затаил дыхание. Ему вдруг захотелось, чтобы и его так любили. Он захотел Хельсона себе.
В этот момент он услышал нарастающий голос отца и поспешил отойти от ширмы. Отец прощался с мадам Помфри, когда Джеймс подошёл. Флимонт мельком глянул на отпрыска, вздохнул, кивнул медведьме и подтолкнул Джеймса к выходу.
- Я не поменяю своего решения, Джеймс, - сказал ему Поттер-старший, предваряя вопрос. - Даже в страшном сне я не мог себе представить, что мой сын будет с толпой таких же идиотов преследовать одноклассника, измываться над ним. Я не готов тебя видеть до каникул, мне надо остыть.
И ушёл, оставив шокированного Джеймса хватать ртом воздух. Никогда Флимонт так не разговаривал с сыном.
Джеймс ушёл в Выручай-комнату и напился там в говно. Через два часа к нему присоединился потирающий задницу Сириус.
- Что будем делать, Сохатый?
- А хрен его знает, Бродяга. Нам с тобой ещё к Филчу идти, за назначением отработки.
- Опять крысюк выкрутился. Ему она тоже светила.
- Не думаю. Вспомни, что он рассказывал о матери. Лучше помыть полы на Слизерине, чем то, что она творит.
- Да насрать на Питера. Что будем с Ремом делать? После того, как чуть не сожрал Снейпа в Визжащей хижине, его так торкнуло чувством вины, что он защищает Нюниуса не меньше Эванс.
- Бля, Лили! - протянули Джеймс и Сириус одновременно и синхронно закатили глаза.
Лили была старостой факультета, как и Ремус. А ещё она была классической ведьмой, да ещё и рыжей. А это значит горячей как пламя, сильной как кровь, смелой как валькирия. Обладать ею было почётно, но тяжело. Когда Джеймс представил её родителям, отец и мать в высшей степени оценили его выбор, признав в ней новую кровь. Магия - дикая, необузданная, бьющая через край, текла под этой тонкой кожей.
В гостиной их действительно ожидала Лили. Сири она долго гоняла по гостиной и спальням Жалящими, а Джеймсу молча залепила полновесную пощёчину. Рем наблюдал за всем этим с философическим спокойствием и даже не попытался помочь друзьям. Значит был полностью на стороне разбушевавшейся Эванс.
Утром Джеймс послал домовика за букетом и шоколадом. Лили отходчивая, но не стоит пренебрегать любой возможностью задобрить свою девушку. А то не видать ему ни поцелуев, ни тех ласк, что она позволяла. Перед глазами встали крепкие грудки с яркими красными сосками и Джеймс облизнулся непроизвольно. Соски у Лили очень чувствительные, и если берёшь сосок в рот, то Лили плыла и позволяла засунуть руки в трусики, сразу становясь мокрой, и быстро приходила к финалу. А, фак! Джеймс натянул футболку на стояк, выбрался из-под одеяла и поковылял в ванную. Придётся решать вопрос вручную. Наткнувшись взглядом в душе на бледную, исполосованную задницу друга, ухмыльнулся, звонко шлёпнул намыливавшего голову Сири, и рассмеялся, когда тот взвизгнул как девчонка от неожиданности. Вот кто ему сейчас поможет! Втолкнул Блэка под стенку и задёрнул шторки, накладывая Заглушающее.
За завтраком Джеймс с интересом рассматривал Хельсона, который сидел рядом с Люциусом Малфоем и что-то обсуждал. Самое удивительное, что такая высокомерная задница, как ледяной принц Слизерина, совершенно очевидно был заинтересован в новичке. Это царапнуло Джеймса совершенно неожиданно и неприятно. Чем, интересно, этот неизвестный мальчишка, мог заинтересовать высокородного наследника Малфоя?
Занятия тянулись нудно и долго. Лили и Ремус с ними не разговаривали, Сири ёрзал на побитой заднице и перемигивался с девушкой из Хаффлпаффа, а Джеймс наблюдал за Хельсоном. Тогда-то он и заметил, как тот с жадной тоской смотрит на Лили. Внутри вскипело бешенство.
Поймав Хельсона после истории Магии, с которой все всегда выходили сонными и оглушёнными, Джеймс затолкал ублюдка в нишу, ухватив за узел зелёного галстука.
- Лили Эванс моя девушка, понял, слизень! Не смей лапать её взглядом! - прошипел Джеймс в расширенные от удивления зелёные глаза.
- Меня девушки в романтическом плане не интересуют, Поттер! - рявкнул Хельсон и стряхнул руку Джеймса с себя. - Отвали, олень!
При упоминании оленя Джеймс крупно вздрогнул. О том, что он анимаг - знали всего три человека. Они не регистрировали свои формы в Министерстве. Откуда Хельсон узнал?
Парень же, воспользовавшись заминкой, толкнул Джеймса в плечо и ушёл широкими шагами. Жаль, что отец забрал мантию, проследить бы за этим Гарольдом. Впрочем, отсюда можно было пойти либо в Большой зал, либо в Больничное крыло. Судя по тому, что звук удаляющихся шагов звучал слева, Хельсон пошёл в Больничное крыло. К Нюнчику побежал.
Джеймс тихо пошёл следом.
За ширмой Хельсон стоял на коленях перед кроватью Снейпа и держал того за тонкую бледную руку. В его смуглых широких ладонях рука Снейпа смотрелась обескровленной.
- Сев, я так скучаю по тебе, любимый. Ты так испугал меня. Но надеюсь, Люц всё же вытащил тебя из Визжащей хижины. А мой антидот и кровеостанавливающее помогли. Как хорошо, что ты дал их мне заранее, будто знал. А может и знал! Дамблдор ведь не поставил запрета в отношении вас, только в отношении отца, мамы и крёстного.
Снейп вдруг дрогнул ресницами и сжал пальцы.
- Северус, ты меня слышишь? Кивни или моргни.
Длинные ресницы на мгновенье поднялись, являя миру агатовые, нечеловечески чёрные глаза, а потом вновь опустились.
- Любимый! - тихо страстно выдохнул Хельсон и Джеймс вновь испытал острое чувство зависти к задроченному жизнью Нюниусу. Почему его так любят, за что?! Он хочет быть на его месте!
- Мадам Помфри! - закричал Хельсон, вскакивая. Джеймс попятился. Надо уходить, если он не хочет, чтобы его поймали на подсматривании. Из-за ширмы вылетел серебристый Патронус -ворон. Хельсон кому-то ещё сообщал, что Снейп пришёл в себя. Директору, наверное.
Чужая нежность была странно-притягательной, затягивающей, будила новые, неизвестные ранее чувства. Джеймс никогда не был так нежен ни с кем, и в отношении себя никогда не получал таких чувств. Наверно, так выглядит со стороны настоящая любовь.
Навстречу Поттеру попался Люциус Малфой. Интересно, а этому что понадобилось в Больничном крыле? Прыщ вскочил на царственной заднице? Или это ему отправил сообщение Хельсон? Всё интереснее и интереснее.
Вечером Джеймс с Сири сидели в Выручай-комнате и тискали двух хаффлпафок. Та, с которой перемигивался друг утром на уроке, привела подругу, которую интересовал секс без обязательств и пара галлеонов на чулки. Поттер предпочитал дарить деньги случайным партнёршам. Цветы, шоколад и украшения - только для Лили. Подружка Сириуса на этот вечер уже увлечённо отсасывала ему, а Джеймс всё тянул, водя губами по шее девушки, тиская мягкую грудь, и поглядывая на раскинувшегося на диване друга. И ему вдруг стало противно. И цветочный запах духов то ли Ирмы, то ли Ирны, он не запомнил. И отсутствие каких-либо чувств, кроме здорового желания засунуть член во влажную тесноту. И эта публичность, хотя до этого момента это даже возбуждало. Они часто пялили с Сири одну шлюху на двоих.
Он отстранился от девушки, вытащил её руку из своих штанов, там всё равно всё упало, застегнулся и сказал ничего не понимающей Ирме-Ирне:
- Сегодня без меня, милая. Прости.
И тихо вышел из комнаты. Идя в задумчивости сумрачными коридорами, он совершенно бездумно пришёл в Больничное крыло.
Бесшумно толкнул высокую створку и прислушался. Жаркий шёпот из-за ширмы влёк его как магнитом.
- Сев, ну как ты не понимаешь, зелье не могло ошибиться.
- Не может быть у такого как я, такого как ты.
- Глупости. Я не знаю, кто внушил тебе, что ты нехорош собой, мы это ещё выясним, но для меня и Люца, ты самый прекрасный человек в мире.
- Гарри!
- Что Гарри?! Да у меня руки трясутся и рот наполняется слюной, когда я вижу тебя. И стоит всё время. Меня ведёт от твоего запаха, от поворота твоей головы, от трепета твоих ресниц.
- Ты извращенец!
- Да! И мне на это наплевать. Мне вообще на всё и всех наплевать, кроме тебя и Люца.
- А Люц? Он же прекрасен!
- О, да! Я вообще счастливчик! Отхватил двух самых красивых мужиков.
- Мерлин! Я всё же умер!
- Ты очень даже жив. Сейчас я тебя поцелую и ты в этом убедишься. Можно?
- Д..да, - неуверенное. - Что ты делаешь?
- Хочу поцеловать, ты разрешил.
- Т..там?
- О да, именно там. - Шуршание одежды. Звук расстёгиваемой ширинки был узнаваемым. - М-м-м. Ты, оказывается, мне так рад.
- Я точно умер! Мхаа.
Заглянувший в щель между створками Джеймс замер. На постели лежал Снейп, запрокинувший голову и комкающий простыню в нервных пальцах. Его пижама была распахнута на груди, а штаны с бельем стянуты до колен. Хельсон сидел на его ногах и с упоением отсасывал, бродя руками по сухощавому телу, постанывая, пошло чмокая. От накатившего дикого возбуждения член Джеймса мгновенно прилип к животу. Он никогда не видел, чтобы человек, делающий минет, настолько очевидно получал от него удовольствие. Снейп тонко вскрикнул, затыкая самому себе рот кулаком и забился, кончая. Хельсон же даже не попытался отодвинуться, поймав чужой оргазм в рот. Когда Снейп затих, он выпустил обмякший член изо рта, облизнулся, провёл руками от бедренных косточек до шеи, вытянулся всем телом поверх расслабленного Снейпа.
- Ты вкусный, Сев.
- Гарри, я так боюсь.
- Чего, любовь моя?
- Того, что это розыгрыш. Неправда. Что...
- Т-ш-ш, я тебя понял. Я понимаю, тебе надо время. Мы свалились с Люциусом на тебя как снег на голову. Ты привыкнешь, любимый. Мы тебя поддержим. Я, к сожалению, здесь лишь до следующего полнолуния, но Люц будет с тобой до нашей встречи. На моё шестнадцатилетие вы мне всё расскажете. И ты ни дня больше не будешь один.
Разговор принимал странный оборот, но Джеймс был так возбуждён, что соображал не очень.
- Я правда буду самым молодым мастером зельварения?
- Да. Ты гений.
- Гарри, - Снейп замялся, несмело поглаживая растрёпанную голову своего любовника. Тот тёрся о ласкающую руку, как кот. - Я хочу чтобы ты был первым.
- Оу. Я всегда думал, что это был Люциус. Но если ты хочешь, то конечно, я буду рад быть твоим первым. Ведь и ты был первым у меня.
- Правда?
Вместо ответа Хельсон скользнул вверх и накрыл губы Снейпа поцелуем.
Джеймс, член которого, упирался, кажется, уже в подбородок, развернулся и тихо вышел. Ему срочно надо передёрнуть. Он понял, что его так дико заводит. Открытая, болезненная искренность чувств.
Согнав возбуждение в первой же попавшейся нише, он наложил на себя Очищающее, Согревающее и сел на пол, прислонившись к стене. А почему Хельсон упоминал Люциуса Малфоя? Его на поляне не было. Или был? В голове будто рипело при попытке сосредоточится на воспоминаниях. Такое бывает, когда накладывают Обливиэйт.
Неужели у Снейпа два любовника? У этого сморчка? Самый популярный и выгодный с точки зрения заключения брака - Люциус Малфой и загадочный, крышесносно красивый, Хельсон? Да как так-то? Причём любовь Хельсона можно было буквально потрогать руками. Он в отношении Снейпа буквально фонтанировал ей. Она была в каждом жесте, каждом взгляде, каждом слове. Такое не подделать.
Раздался звук шагов. Джеймс задержал дыхание. Потому что и с другой стороны кто-то шёл.
- Ты закончил обход? - голос Хельсона с лёгкой хрипотцой вызванной глубоким минетом возбуждал неимоверно.
- Да. Пришёл проводить тебя. Как он? - как же странно Люциус растягивает гласные.
- Спит. Всё ещё не верит, что мы его любим.
- Я тоже не сразу поверил, что у нас будет триада. Так, что я его понимаю.
- Тебе тоже требуются доказательства от меня?
- М-м-м?
- Я сделал ему минет, Люц. Прости, не удержался.
- Мерлин, как ты смог пробраться к нему в штаны, Гарри, я уже год пытаюсь это сделать?! Наконец-то!
- Ну я же Избранный! - Раздался звук подзатыльника. - Ай! Не дерись!
- А ты не шути глупо. Мне до сих пор дурно от того, что ты рассказал, но ради Сева, тебя и Драко, я пройду этот путь.
- Ты не ревнуешь?
- Нет, я рад, что нашему недотроге было хорошо.
- А ещё он попросил, чтобы я был у него первым. Ты не против?
- Нет. Но я буду смотреть. Завтра вечером в Выручай комнате устроим Севу романтик. - Люциус помолчал, а потом сказал задумчиво. - Я выходит везде второй? И у тебя и у Сева?
- В этом времени тебе выпала честь быть первым у меня.
- Что-то я не припомню такого момента.
- Если ты и дальше будешь трепать языком, действительно не припомнишь.
- Иди сюда, язва болтливая.
Тёмным коридором пронёсся протяжный стон и Джеймс опять ощутил наливающийся тяжестью член. Да, бля! Зачем он решил напоить этого злоебучего Снейпа зельем! Вся приятная и весёлая жизнь Джеймса пошла кувырком. Отец зол, Лили тоже, Рем с ним не разговаривает, мантию и карманные деньги отняли. В голове сумбур. Он никогда никому не завидовал, а тут отчаянно завидует Снейпу, которого за человека не считал. И член всё время стоит на этого чёртового Хельсона. Этот не прибежит по щелчку пальцев. Этот на него даже не смотрит. А если смотрит, то с брезгливым недоумением. А Джеймс к этому не привык! Он привык к обожанию, восхищению, поклонению.
Сейчас же он, завидующий и униженный, сидит в пыльной нише на полу и дрочит на стоны, что издаёт чёртов Хельсон в руках Люциуса Малфоя. Сейчас они нацелуются, и пойдут трахаться. Вернее, не трахаться, а заниматься любовью. Как делал это Хельсон со Снейпом. А фак! Кончив с задушенным стоном, Джеймс прислушался. В коридоре было тихо. Очистив себя, он пошёл на подрагивающих ногах в башню факультета, представляя себе как смуглый и гибкий Хельсон изгибается под Малфоем, стонет, признаётся в любви, дарит себя и свои яркие, искренние чувства этой ледышке. А не ему.
Утром у Хельсона был такой натраханный вид, что Джеймс непроизвольно заскрипел зубами. Впрочем, и самодовольная рожа Малфоя удовольствия не принесла. А ещё между ними сидел Снейп. С лихорадочным румянцем на скулах, в кои-то веки вымытой головой и в новой мантии. Хельсон смеялся, касался его предплечья, а шепча на ухо, отодвигал нежно чёрную прядь с виска. Люциус смотрел на своих любовников, расслабленно улыбаясь. Чужое счастье вызывало физическое недомогание. И Джеймс потащился сразу после завтрака в Больничное крыло за Умиротворяющим бальзамом.
Естественно, он следил за слизеринцами, затаившись вечером на восьмом этаже. Услышав шаги, вызвал комнату, метнулся в тёмный угол, накинул чары невидимости и замер. Трое, увлечённые друг другом, даже не заметили, что дверь в стене уже была.
Комната предоставила большую кровать с балдахином, диванчик в её изножии, стол с фруктами и вином, и свечи. Везде были расставлены свечи, создавая романтическую атмосферу.
Снейп замешкался на пороге, и Хельсон, засмеявшись, подхватил его на руки и торжественно внёс в комнату. Поставив на ноги, не выпустил из рук, а прижал к себе спиной, отодвинул волосы и поцеловал в шею.
- Не бойся, любовь моя. Я буду нежным. Таким же, как ты был со мной. И смущайся. Я тоже был смущён до слёз. И Люциус тоже наблюдал. Ты завязал мне глаза моим же галстуком. Хочешь?
- Нет, я хочу видеть, - Снейп говорил тихо, опустив голову и занавесив лицо волосами.
- Ты должен будешь говорить со мной. Чтобы я понимал, чего ты хочешь. Я знаю все твои тайные места, но хочу слышать, как тебе хорошо. Договорились?
Снейп кивнул. Руки у него тряслись. Спереди к нему подошёл Люциус, поднял лицо за подбородок и поцеловал. Гарри в этот момент покрывал шею Снейпа поцелуями, вытряхивая из одежды. Под всеми тёмными одёжками у Нюниуса оказалось сухощавое, стройное, красивое тело. Длинные ноги, узкие бёдра, неожиданно широкие плечи и, перевитые венами, крепкие руки. Его ласкали в четыре руки и Снейп плыл, шепча жарким шёпотом, выстанывая и вскрикивая имена партнёров. Когда оба его любовника синхронно опустились на колени, и один занялся членом, а второй задницей, Джеймс кончил первый раз. Вместе с тонко вскрикнувшим Снейпом. Люциус отнёс ослабшего Северуса на кровать, опёр спиной о свою грудь и теперь уже он выцеловывал длинную белую шею, отодвигая смоляные пряди, лаская пальцами аккуратные уши. Хельсон в это время ласкал тёмные, собравшиеся в тугие горошины соски и готовил Снейпа к проникновению. Когда Снейп начал сам насаживаться на пальцы, умоляя и бесстыдно раскинув ноги, Хельсон укусил его за сосок, и дёрнул бёдрами, входя. И замер, тяжело дыша и смотря в лицо раскрасневшемуся Снейпу с такой любовью, что Джеймс чуть не оторвал себе член, мастурбируя.
- Любимый? - прошептал Гарри, уточняя может ли он продолжить. Снейп кивнул и потянулся за поцелуем. Люциус, подпирающий его спину всем телом, подался вперёд, подавая тело любовника на Хельсона, прикусывая раскрасневшееся ушко. Гарри плавно, размеренно, двигал бёдрами, толкаясь в такт языком в рот. Потом переключился на Люциуса, целуясь с ним через плечо стонущего Снейпа.
Тонкое, гибкое тело Снейпа, зажатое между любовниками, билось, плавилось, отдавалось. И это было настолько прекрасно, что Джеймс, кончая, понял, что плачет. Хорошо, что он не забыл наложить ещё и Заглушающее. Остальное он уже не видел, полностью уйдя в себя. Он хотел, чтобы ему шептали, как он прекрасен, его так бережно готовили, у него спрашивали, готов ли он, хорошо ли ему.
Комната поняла его желание остаться одному и он оказался в небольшой каморке с дверью, отделённый от наслаждающихся друг другом любовников стеной. Джеймс почистил себя и, не снимая чар невидимости, ушёл.
Ноги принесли его к Гремучей Иве, он нажал левитируемой палочкой на нужный корешок и полез в лаз между корней. Оказавшись в Визжащей хижине, лёг на растерзанный диван, накрылся пыльным пледом и замер.
Ему не получить Хельсона добровольно. Любящие люди - самые верные. А насилия он не хочет. Вся ценность таких отношений - в искренности чувств. То, что было у него лишь с одним человеком - Лили Эванс.
Джеймс ещё долго лежал опустошённый и выпотрошенный, крутя свою жизнь так и эдак и понимая, что всё было зря, всё глупо, гадко, грязно. Всё, кроме Лили и того, что показали ему трое людей, двух из которых он презирал. И он понял слова Дамблдора про то, что уважение Хельсона надо заслужить. Уважение такого человека действительно заслужить было большой честью.
Джеймсу вдруг очень захотелось узнать, где сейчас Гарольд и он раскрыл карту. Активировав её, долго искал на карте точку с именем Гарольд Хельсон, но не нашёл. Но нашёл некого Гарольда Поттера. Рядом с именем Северус Снейп и Люциус Малфой. Они тесной группой двигались в сторону общежития Слизерина.
Подслушанные разговоры, незначительные факты и фактики начали складываться в определённую картину, и Джеймс, вцепившись в волосы, застонал. Зелёные как у Лили глаза, ощущение неуловимо знакомого лица, общая фамилия и разговоры про будущее. Да надень на Гарольда очки, постриги собранные в хвост волосы, добавь высокомерия на лице и это будет он, Джеймс Флимонт Поттер. Выходит, его сын трахается со Снейпом и Малфоем?! А он подглядывал за ними и дрочил?! Ревновал к Лили?! Блядь! Блядьблядьблядь!
Джеймс подорвался, упал на колени и его мучительно вырвало. Когда спазмы перестали его скручивать, он вытер трясущейся рукой рот, очистил пол, с трудом встал на дрожащие ноги и вызвал эльфа. Потребовал Умиротворяющего бальзама и выхлебал целый флакон. А потом сел на продавленный диван и задумался о будущем.
На следующий день он написал отцу и получил домовиком как благословение родителя, так и помолвочное родовое кольцо Поттеров. И за ужином в Большом зале сделал предложение Лили Эванс. Когда его валькирия сказала «да», он понял, что сделал всё правильно. Глаза Эванс сияли, коралловые губы сложились в улыбку, а Гарри впервые посмотрел на него без отвращения. Теперь никаких интрижек, шлюх, дружеской дрочки. Он тоже хочет любить так, как любит загадочный Хельсон. Как любит его сын. Он сделает всё, чтобы его будущая жена была счастлива и родила ему это чудо. Гарри будет его хотя бы так.
А то, что сын спит со Снейпом и Малфоем... Ну что ж, лишь бы он был счастлив. А он явно счастлив. У Джеймса есть время на то, чтобы смириться с этим, понять и принять.
Через неделю, в полнолуние, Гарольд Хельсон исчез так же загадочно, как и появился. Как оказалось, зелье «истинной любви» в полнолуние усиливает свои свойства и начинает светиться. Притягивая партнёра не на 30 минут, а на тридцать дней.
За это время Джеймс не только сделал предложение будущей матери Гарольда, но и помирился с Ремусом, отцом и попросил прощения у Снейпа. Искренне и от всей души. Он не знал, какое будущее ему сплели норны, но если у него такой чудесный сын - он его не опасался.
____________________________________________Всем приветик. Сейчас 03:45 а я опубликую вам данный ФФ. Приятного прочтения. Всех люблю ♥️ .