Глава 10.
- Смотри не обожгись о свои предпочтения.
- Не обожгусь, - подмигнув, сказал я, - пошли, что стоим то?
- Куда пойдем?
- Не знаю, куда шли.
- А куда мы шли?
- Мы просто шли вперед, знаешь, гулять с тобой без твоей собаки мне нравится больше.
- Он не такой злой, как ты думаешь, - вздохнув, сказал он.
- Ага, особенно когда он оскалился на меня сегодня.
- Считай, что он улыбнулся тебе, он без причины не тронет и мухи.
- Я врагу не пожелаю видеть такую улыбку, - засмеявшись, сказал я, - почему он слушается тебя так, я впервые вижу такую дрессировку.
- Я не дрессировал его, просто умная собака, он понимает все, что я говорю ему, - пожав плечами, сказал он, - да и гордый он, что бы вести себя глупцом.
- Откуда он появился у тебя?
- Мы с Лу шли домой после ужина, был год как мы вместе, и решили посидеть в небольшом ресторане, и он совсем еще кутенком увязался за нами, просто шел сзади. И тогда мы решили взять его к себе.
- А кто решил назвать его Аидом? По мне так это глупое имя.
- А для нее, это было гордое имя Аид, это она его назвала. Я был бы и не против, если она назвала его снежком.
- Снежок? Ты сейчас смеешься, что ли? – серьезным взглядом я посмотрел на него.
- Конечно, смеюсь.
- Почему вы расстались с ней?
- Эмм, знаешь, я пока не очень хочу говорить об этом.
- Но когда - то ты ведь все равно расскажешь.
- Когда буду готов, тогда да. Знаешь, хорошо что ты дал мне кофту, на улице прохладно стало.
- Может, зайдем в кафе? Я знаю одно неподалеку, оно круглосуточное.
- Пошли, - согласно кивнул он.
До кафе мы дошли быстро. Людей в нем не было, поэтому мы были одни. Выбрав столик у окна, мы сели и позвали к себе официанта. Это была женщина лет сорока, очень милая на вид, и с приятной улыбкой.
- Что вы будете, мальчики?
- Можно чай и что - нибудь вкусненькое к нему? – подняв голову, спросил я.
- У нас есть эклеры и отличные пончики.
- Превосходно, я буду пончик.
- А вам что, молодой человек? – повернувшись, спросила она у Гарри.
- Мне кофе, пожалуйста, и эклер.
- Хорошо, я сейчас подойду.
- Нельзя на ночь пить кофе, - совершенно серьезно сказал я.
- Я не люблю чай.
- Заказал бы себе тогда сок, или...
- Луи я замерз, и мне нужно, что нибудь горячего, - перебил он меня.
- Я заметил, что у тебя есть привычка перебивать, - с обидой в голосе сказал я.
- Извини.
Вот ваш кофе с эклером и чай с пончиком, у него клубничная начинка, - кладя перед нами наш заказ, - если что крикните мне, я подойду к вам.
- Она очень милая женщина, - подождав, когда она уйдет, сказал я.
- Это ее работа быть милой.
- Ну и что, кто - то и с этой работой бывает, не справляется, - уже с набитым ртом сказал я, - и вообще ты страшный пессимист.
- Пессимистом не так уж и плохо быть.
- Да? И почему же?
- Потому что пессимисты смотрят на жизнь не строя иллюзий прекрасной жизни, видят все как есть на самом деле, не строят планов на счастливое будущее, а позволяют идти всему своим чередом, поэтому и разочарований у них бывает меньше.
- По мне так для пессимистов вся жизнь одно сплошное разочарование, вы не можете наслаждаться жизнью.
- Кто сказал, что я не наслаждаюсь жизнью?
- А когда ты последний раз наслаждался жизнью, когда ты последний раз видел свое лицо? Оно как камень, ни одной эмоции, а уж про эмоции счастья я молчу.
- Откуда тебе знать? Ты видел то меня от силы 5 раз в своей жизни.
- Мне и первых 2 двух встреч хватило понять, что ты не из тех людей, кто будет рад новым знакомствам. При одном взгляде на тебя, отпадает все желание на милую беседу.
- Тогда какого черта ты сидишь здесь и ведешь со мной милые на твой взгляд беседы? – встав со стола, сказал он.
- Я же сказал тебе, я не такой как все, я индивидуальный, - с натянутой улыбкой я смотрел в его глаза, снова в этих глазах пылал гнев, и снова на его лице появилась маска.
- Ты не индивидуальный, ты просто глупец.
- Глупец ты, что ты хочешь сейчас снова уйти и оставить меня одного? Ты пару часов назад просил у меня помощи.
Я не смогу тебе помочь, если ты вот так просто, будешь каждый раз вставать и уходить, если я буду попадать в твою больную точку, а мне кажется у тебя их просто море. Так что преодолей сейчас свою злость и гордость и сядь обратно.