Глава 2
Летние каникулы пролетели для Алекса совсем не так, как обычно.
Раньше лето для него состояло из прогулок по Хогсмиду, редких поручений родителей, тёплых вечеров у окна и ленивых разговоров с соседскими детьми. Но в этот раз всё изменилось. Стоило ему однажды по-настоящему заинтересоваться Гарри Поттером, как всё остальное будто отошло на второй план.
Сначала родители только посмеивались.
— Опять про своего Поттера читаешь? — с доброй усмешкой спрашивал отец, когда видел сына с очередной старой газетой в руках.
— Пусть читает, — отвечала мать. — Лучше уж книги, чем беготня по улице до темноты.
Но со временем даже они начали замечать, что увлечение стало слишком серьёзным.
Алекс читал утром, читал днём, читал вечером. Читал за столом, если никто не видел. Читал на подоконнике в своей комнате, поджав под себя ноги. Читал на чердаке, куда складывали старые вещи, потому что там никто не мешал. Иногда он засиживался допоздна при свете лампы, пока буквы не начинали расплываться перед глазами.
И только тогда, когда голова сама опускалась на раскрытую книгу, он наконец валился спать.
На его столе постепенно вырос целый беспорядочный, но понятный только ему самому мир.
Старые вырезки из газет. Потрёпанные книги по истории магической Британии. Пара дешёвых брошюр про Первую магическую войну. Старый справочник чистокровных семей, купленный у пожилого торговца почти за бесценок. Несколько листов пергамента, исписанных его неровным почерком.
Всё это было связано одной темой.
Гарри Поттер.
Сначала Алекс просто перечитывал одно и то же, надеясь наткнуться на что-то, что раньше не заметил. Но чем больше он вчитывался, тем яснее понимал: газеты рассказывали только верхушку. Сухую, выверенную, одинаковую историю для всех. А вот книги, справочники и косвенные упоминания позволяли увидеть нечто большее.
Он начал составлять для себя целую схему.
На одном листе в центре было выведено:
ГАРРИ ПОТТЕР
От этой надписи в стороны расходились линии, имена, фамилии, заметки и вопросительные знаки.
Первым делом Алекс выяснил, что Поттеры — старый волшебный род, пусть и не из самых шумных и заносчивых. Не такой род, как Малфои или Блэки, о которых любили говорить шёпотом и с особым выражением лица, но всё же древний и уважаемый. В одной из книг он нашёл короткое упоминание о том, что семья Поттеров много раз вставала на сторону тех, кто выступал против тёмных магов.
— Значит, он не просто случайный мальчик, — пробормотал Алекс себе под нос, водя пальцем по строчкам. — Он из рода, который и раньше был против таких, как Волан-де-Морт.
Потом он выяснил имена его родителей.
Джеймс Поттер и Лили Поттер.
Эти имена он уже встречал в газетах, но только мельком. Обычно там писали что-нибудь вроде: «осиротевший в младенчестве герой» или «мальчик, потерявший родителей в ту роковую ночь». Но Алексу этого было мало.
Он искал дальше.
Из обрывков сведений стало ясно, что Джеймс Поттер происходил из рода Поттеров и был, судя по всему, довольно ярким человеком. В одной старой статье, посвящённой войне, его назвали талантливым волшебником и верным другом. Про Лили говорили иначе: умная, сильная, необыкновенно одарённая ведьма.
Алекс долго смотрел на эти строки.
Ему почему-то казалось важным представлять Гарри не только героем из газет, но и человеком, у которого были родители, дом, прошлое. Это делало его не легендой, а живым.
Потом Алекс добрался до ещё одной ветви.
Сириус Блэк.
Это имя встретилось ему в одной старой вырезке, почти случайно. Статья была не о Гарри, а о событиях войны, но там вскользь упоминалось, что Сириус Блэк был связан с семьёй Поттеров.
Алекс нахмурился, достал другой лист и начал искать дальше.
Блэки оказались совсем другим делом.
Старый, очень древний, очень чистокровный род. Громкое имя. Множество тёмных слухов. Половина известных фамилий так или иначе с ними пересекалась. Алекс с трудом продирался сквозь длинные перечни имён, браков и родственных линий, но не бросал.
В конце концов он понял главное: Сириус Блэк был не кровным Поттером, но человеком, тесно связанным с семьёй Гарри. Почти как родственник, даже если не по крови.
— Значит, у Поттера были не только родители, — тихо сказал Алекс. — Были и другие.
Он сделал ещё одну пометку.
Крёстный? Близкий друг семьи?
Некоторые вещи оставались неясными, и именно это только сильнее его захватывало.
С каждым днём Алекс всё лучше понимал, что Гарри Поттер был не просто мальчиком, которому повезло выжить. За ним стояла целая история. Род. Люди. Война. Потери.
А потом он наткнулся на ещё более странную вещь.
Во многих источниках о Поттерах писали мало, слишком мало для такого известного имени. Будто род был важным, но при этом держался в стороне. Не любил лишнего внимания. Не выставлял себя напоказ. И от этого Гарри казался Алексу ещё интереснее.
Не крикливый наследник древней фамилии.
Не надменный чистокровный лорд.
А кто-то другой.
Последний в своём роду.
Тот, кто пережил войну.
Тот, кто победил — и исчез.
К концу августа Алекс уже знал больше, чем кто-либо из его ровесников в Хогсмиде. На его столе лежали аккуратно сложенные стопки вырезок: отдельно про Турнир Трёх Волшебников, отдельно про Гарри Поттера, отдельно про старые волшебные семьи. Он даже завёл толстую тетрадь, куда переписывал всё самое важное.
На первой странице было выведено:
Что известно наверняка о Гарри Поттере:
1. Потомок рода Поттеров и возможно наследник Блэков.
2. Сын Джеймса Поттера и Лили Поттер( Эванс).
3. Осиротел в младенчестве.
4. Учился в Хогвартсе.
5. Участвовал в Турнире Трёх Волшебников.
6. Считается победителем Волан-де-Морта.
7. После победы исчез непонятно куда.
Под этим списком Алекс позже дописал ещё одну строку.
8. О нём знают слишком мало для человека, которого знает весь мир.
И именно эта строчка казалась ему самой важной, он был преданым фанатом.
Потому что чем ближе подходил конец лета, тем сильнее Алекс чувствовал странную уверенность: история Гарри Поттера не закончилась в тот день, когда газеты написали о его безумии и исчезновении.
Нет.
Скорее наоборот.
И когда тёплые августовские вечера начали становиться прохладнее, а родители всё чаще напоминали, что скоро придёт письмо из Хогвартса, Алекс уже был не тем мальчиком, что в начале лета.
Теперь он ждал школу не просто потому, что хотел учиться магии.
Он ждал Хогвартс как место, где остались следы Гарри Поттера.
Его шагов. Его жизни. Его тайны.
И каждую ночь, засыпая прямо поверх раскрытых книг, Алекс думал об одном и том же: если он сумел узнать столько, сидя в маленьком доме в Хогсмиде, то что же он найдёт, в Хогвартсе.
---
В один из уже по-осеннему прохладных вечеров, когда Хогсмид медленно пустел, дверь маленькой книжной лавки тихо скрипнула.
Внутрь вошёл человек в глубоком тёмном капюшоне.
Он двигался спокойно, почти бесшумно, и лишь полы длинной мантии на мгновение задели порог. Лица не было видно. Капюшон скрывал его так глубоко, что случайный прохожий не смог бы разглядеть даже тени черт. Только бледная линия подбородка мелькнула на секунду, когда вошедший слегка повернул голову.
В лавке пахло старой бумагой, пылью, сушёными травами и чем-то терпким, что всегда бывает в местах, где книги лежат десятилетиями. У дальней стойки сидел хозяин — старик лет семидесяти, худой, с длинными пальцами и выцветшими, но цепкими глазами. На носу у него держались съехавшие очки, а перед ним лежала раскрытая книга, которую он, кажется, даже не читал, а просто держал для вида.
Он поднял голову, едва звякнул колокольчик над дверью.
И почти сразу усмехнулся.
— Ну надо же, — протянул он, откидываясь на спинку стула. — А я уж думал, ты совсем забыл дорогу сюда.
Человек в капюшоне остановился у стойки.
— У меня были дела, — ответил он негромко.
Голос был молодой. Слишком молодой для той осторожности, с которой он держался.
Старик фыркнул.
— У тебя всегда дела. А старика навестить — времени нет.
Из-под капюшона послышался тихий смешок.
— Как ты ещё не умер с таким характером?
— Из вредности, — невозмутимо ответил хозяин лавки. — Сам же знаешь.
Незнакомец чуть склонил голову, словно признавая правоту.
— Как ты, Элдрик?
— Живой, как видишь. Спина ноет, глаза уже не те, покупатели жадные, дети шумные, а жизнь всё тянется, — проворчал старик, но в его голосе звучало явное довольство. — А ты?
Повисла короткая пауза.
— Тоже живой, — наконец ответил человек в капюшоне.
Старик внимательно посмотрел на него поверх очков, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Вместо этого он потянул к себе стопку книг, лежавших на краю стойки.
— То, что просил, я отложил. Две книги по ритуалам родов, одна хроника Темной магии и ещё сборник книг от Николса Фламеля. Не самые полные, но лучшее, что есть.
Человек в капюшоне опустил на стойку несколько монет.
— Этого хватит?
Старик мельком глянул и хмыкнул.
— Даже больше, чем надо. Всё как всегда.
Он начал складывать книги в плотную бумагу, но вдруг, словно вспомнив что-то, замедлил движение.
— Кстати, — произнёс он уже другим тоном, более ленивым, но при этом прицельным. — Тут у меня появился один мальчишка.
Незнакомец не шевельнулся.
Только пальцы его чуть сильнее легли на край стойки.
— И что с того?
— А то, — старик поднял на него взгляд, — что он каждый день бегает сюда читать книги о тебе.
На несколько секунд в лавке стало совсем тихо.
За окном кто-то прошёл по улице, стукнули каблуки, хлопнула где-то соседняя дверь — и всё это вдруг показалось далёким и ненастоящим.
Человек у стойки медленно повернул голову.
Капюшон чуть сдвинулся.
И старик успел заметить то, чего не увидел бы никто другой: удивление, мелькнувшее на знакомом лице.
Тонкие черты. Бледная кожа. Тёмные растрёпанные волосы, выбившиеся на лоб. И глаза — яркие, внимательные, мгновенно ставшие настороженными.
Гарри Поттер чуть прищурился.
— Вот как? — спросил он с лёгкой иронией. — И кто же это такой?
Элдрик довольно хмыкнул, будто только этого и ждал.
— Парнишка из Хогсмида. Алекс, кажется. Упорный, как мелкий нюхлер. Приходит почти каждый день, с самого утра. Сидит в углу, роется в старых вырезках, таскает книги по родословным, по войне, по Турниру… всё, что связано с тобой.
Гарри молчал.
На его лице промелькнуло что-то трудноуловимое — не то насмешка, не то неверие.
— Серьёзно? — произнёс он наконец. — И зачем ему это?
Старик пожал плечами.
— А вот это уже сам у него спросишь.
Гарри тихо усмехнулся, но в его взгляде осталась настороженность.
— С чего ты решил, что я вообще собираюсь его о чём-то спрашивать?
Элдрик фыркнул и закончил заворачивать книги.
— Потому что я тебя слишком давно знаю. И потому что ты сейчас делаешь вид, будто тебе всё равно, а сам уже думаешь об этом мальчишке.
Гарри ничего не ответил.
Старик подвинул к нему свёрток.
— Приходи завтра утром, — сказал он как бы между прочим. — Этот мальчишка всегда появляется утром. Почти по часам.
Гарри опустил взгляд на книги, потом снова посмотрел на старика.
Несколько мгновений он молчал, будто что-то взвешивая.
Потом чуть заметно кивнул.
— Посмотрим.
— Ну да, ну да, — проворчал Элдрик. — Именно так ты всегда и говоришь, когда уже всё решил.
Гарри взял свёрток, ещё раз коротко кивнул старику и развернулся к выходу.
Колокольчик над дверью снова тихо звякнул.
Снаружи улица встретила его холодным воздухом и ранними сумерками. Несколько фонарей уже горели золотистым светом, размывая туман у мостовой. Гарри остановился на секунду у края тротуара, крепче перехватил книги под мышкой.
Из-под капюшона снова мелькнула часть его лица — теперь задумчивого, чуть нахмуренного.
Мальчишка, который каждый день ищет книги о нём.
Это было… неожиданно.
Даже странно.
Гарри бросил быстрый взгляд на пустеющую улицу, шагнул в тень между домами — и в следующее мгновение с негромким хлопком исчез.
Только лёгкое колыхание холодного воздуха осталось на том месте, где он стоял.
А книжная лавка за его спиной всё так же мирно светилась в сумерках, будто ничего необычного в этот вечер и не произошло.
---
Гарри снял комнату в небольшом пабе на окраине Хогсмида — таком месте, где хозяева не задавали лишних вопросов, если платили вовремя. Комната на втором этаже была тесной, с покосившимся шкафом, узкой кроватью и одним мутным окном, из которого открывался вид на серую крышу соседнего дома. Внизу гремела посуда, кто-то смеялся, тянулся запах жареного мяса и дешёвого эля, но Гарри всё это почти не замечал.
Он закрыл дверь, не раздеваясь бросил свёрток с книгами на кровать и на секунду замер посреди комнаты.
Мысли снова вернулись к словам Элдрика.
Мальчишка. Каждый день. Книги о тебе.
Это раздражало.
И почему-то не выходило из головы.
Гарри медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу и решил отвлечься на что-то более важное. Было одно место, которое он не проверял уже довольно давно. Точнее, один тайник. Надёжный, как ему раньше казалось.
Через минуту он уже аппарировал.
Холодный воздух ударил в лицо. Под ногами захрустели ветки. Вокруг поднимался лес — густой, старый, неприветливый. Даже днём сюда мало кто совался бы, а к вечеру это место и вовсе казалось отрезанным от мира. Гарри уверенно пошёл между тёмными стволами, обходя заросли и поваленные деревья, пока не добрался до полуразрушенного дома почти в самой середине леса.
Когда-то это был, вероятно, небольшой охотничий домик. Теперь от него остались только перекошенные стены, прохудившаяся крыша и прогнившие доски пола. Ни один здравомыслящий человек не стал бы искать здесь что-то ценное.
Именно поэтому Гарри когда-то и выбрал его.
Он вошёл внутрь, даже не глядя по сторонам, присел у дальней стены и отодвинул пару старых досок.
Пусто.
Гарри нахмурился.
Сначала он просто замер, не веря собственным глазам. Потом быстро сунул руку глубже, ощупал всё ещё раз, потом ещё. Сдвинул остатки досок, проверил соседний угол, поднял старый ящик, в котором давно ничего не было.
Пусто.
Его дневника не было.
На этот раз он выпрямился уже резко.
— Нет, — тихо сказал Гарри в пустоту.
Он снова обыскал весь тайник, уже без прежней холодной точности, а с нарастающим раздражением. Проверил каждую щель, каждую трещину, даже те места, куда сам никогда бы не положил ничего важного. Половина дома скрипела и шаталась под ногами, пыль лезла в глаза, гнилое дерево крошилось под пальцами, но дневник словно просто исчез.
Украли.
Эта мысль вспыхнула резко и неприятно.
Никто не должен был знать об этом месте.
Никто.
Гарри медленно сжал руку в кулак. Сердце билось уже не ровно, а зло, отрывисто. Его дневник был не просто вещью. Не просто старыми записями. Слишком многое там оставалось таким, что не стоило попадать в чужие руки.
Он резко пнул ногой стену.
Удар вышел сильнее, чем он рассчитывал.
Старое дерево треснуло с сухим хрустом, вся перекошенная часть стены дрогнула — и в следующую секунду просто обвалилась наружу вместе с облаком пыли и гнилых щепок.
Гарри застыл, глядя на дело своих ног.
Потом зло выругался себе под нос.
— Прекрасно.
Лес ответил ему только шелестом ветвей.
Ещё несколько секунд он стоял неподвижно, пытаясь привести мысли в порядок, но чем больше думал, тем яснее понимал: возвращаться сюда бессмысленно. Тайник раскрыт, дневника нет, а значит, кто-то уже нашёл то, что не должен был находить.
Гарри чертыхнулся ещё раз — уже тише — и аппарировал прочь.
На следующее утро он пришёл в библиотеку ещё до того, как на улице толком рассвело.
Узнать его теперь было почти невозможно.
Шрама больше не было — после уничтожения крестража он исчез, будто его никогда и не существовало. Зелёные глаза скрывались за очками другой формы: прямоугольные, строгие, они меняли лицо, подчёркивали вытянутый лисий разрез глаз и делали взгляд совсем не тем, каким его помнили по колдографиям. Одежда на нём была самая обычная: тёмные брюки, светлая рубашка, жилет, ничем не примечательная мантия поверх — скорее работник библиотеки, чем человек, о котором когда-то писала вся Британия. Волосы, отросшие заметно ниже привычного, были собраны в небрежный пучок.
Элдрик, как и ожидалось, уже был на месте.
Старик встретил его так, будто Гарри никуда и не исчезал вчера вечером.
— А, явился, — буркнул он, отпирая дверь. — Полезный редкий гость.
Гарри только скользнул по нему взглядом и прошёл внутрь.
Сначала всё было терпимо. Он устроился у одного из столов с книгой, открыл её скорее для вида, чем из интереса, и попытался сосредоточиться. Но покой длился недолго.
— Раз уж ты тут сидишь, — раздался голос Элдрика от стойки, — можешь и поработать.
Гарри медленно поднял глаза.
— Нет.
— Да.
— Я пришёл не за этим.
— А я не спрашивал.
Через четверть часа Гарри уже ходил между полками с недовольным лицом и стопкой книг в руках.
Надоедливый старик, как он мысленно называл Элдрика уже не первый год, с поразительной лёгкостью заставил его помогать. Причём не просто помогать, а работать вручную.
— Даже не думай, — отрезал старик, когда Гарри едва заметно шевельнул пальцами, намереваясь использовать магию.
— Это заняло бы секунду.
— А потом какое-нибудь старое издание решит, что его надо сжечь, рассыпаться или покрыться плесенью. Нет. Руками.
— Ты преувеличиваешь.
— А ты ленивый.
Гарри посмотрел на него таким взглядом, будто всерьёз обдумывал, не исчезнуть ли прямо сейчас. Но всё же остался.
И теперь он мрачно переставлял книги, протирал пыль сухой тряпкой и мысленно проклинал всё на свете. Пыль лезла в нос, книги были тяжёлые, а старик, казалось, получал искреннее удовольствие, наблюдая за этим.
— Осторожнее с тем сборником! — донеслось от кассы.
— Я не роняю книги.
— У тебя такой вид, будто ты хочешь ими кого-то убить.
Гарри ничего не ответил, только поджал губы и переставил очередной том на полку.
В этот момент над дверью звякнул колокольчик.
Клиент.
Гарри бросил в ту сторону лишь мимолётный взгляд — скорее по привычке, чем из любопытства.
И замер.
В библиотеку быстро вошёл мальчик лет десяти. Невысокий, худой, с живым, сосредоточенным лицом. Он почти с порога торопливо поздоровался со стариком, будто делал это уже не в первый раз, и сразу же направился к своему, видимо, привычному месту у окна. Там он ловко разложил книги, достал листок и принялся что-то быстро и упорно писать.
Без лишних разговоров. Без суеты. С таким видом, будто пришёл сюда не играть и не убивать время, а работать.
Гарри медленно поставил книгу, которую держал в руках.
Вот, значит, он какой.
Тот самый мальчик.
Со своего места Гарри видел только его профиль, склонённую голову и сосредоточенность, почти смешную для такого возраста. Перед ним уже лежало несколько раскрытых книг, а рядом — лист с заметками. Судя по толщине стопки, пришёл он сюда не на пять минут.
Элдрик за стойкой даже не пытался скрыть довольства.
Гарри скользнул по старику мрачным взглядом. Тот сделал вид, что очень занят своими бумагами.
Сам же Гарри остался стоять между полками, с тряпкой в одной руке и книгой в другой, чувствуя раздражение, усталость после вчерашнего и ещё кое-что, что нравилось ему гораздо меньше.
Любопытство.
Потому что мальчик у окна явно писал о нём. Снова.
И потому что где-то в глубине сознания слишком неприятно шевельнулась мысль:
а если это не просто детский интерес?
Гарри прищурился, рассматривая Алекса внимательнее, но пока не подходил.
Сначала он хотел посмотреть.
Понять.
И только потом — решить, что с этим делать.
_______________________________________