Глава 1. Гарри Поттер
Темнота. Лишь возле двери виднеется полоска света. Там же висит и лист бумаги, на котором выведено фломастерами: «комната Гарри». Мальчик уже начал забывать, как его зовут. Здесь его звали нахлебником, мальчишкой, уродом, бесполезным щенком. Так и есть. Только пару раз добрая учительница назвала его по имени, и тогда к глазам малыша подступили слёзы. Ведь до этого его так называла только красивая рыжеволосая женщина и мужчина с волосами, как у него. На щеках женщины всегда блестели слёзы. «Мама и папа», — с тихим трепетом шептал голос в голове. Но потом вспыхивал зелёный свет и Гарри просыпался. И такие сны снились малышу редко, но пусть потом и вспыхивал слишком яркий свет и было страшно, эти сны были самыми лучшими.
После этого учительница сходила к Дурслям и больше так его не называла. Вот ещё одно подтверждение того, что плакать нельзя: всегда становится хуже. Ведь потом мальчика надолго заперли в чулане, ничего не объяснив.
Где-то рядом лежит тонкое одеяло. Маленького ребёнка трясёт то от озноба, то от жара. Слёзы уже высохли, ведь в этот раз мальчик все-таки заплакал.
Малыш скукожился на кровати, стараясь просто ни о чем не думать. Но это у него получалось редко.
А раньше он часто мечтал, чтобы пришли родители и забрали его. Или просто человек, который ласково улыбнётся ему и уведёт за руку. Как Гарри рядом с ним перестанет бояться Дурслей и скажет им: «Вы не правы, я кому-то нужен». Махнёт рукой на прощание и больше никогда их не увидит. Но он перестал так думать уже давным-давно, когда он был ещё совсем маленьким.
А иногда с ним случались очень странные вещи: один раз, когда его преследовали во время «охоты на Гарри», он очутился на крыше школы. Или парик учительницы вдруг стал голубым. Все эти разы мальчик уверял, что он здесь не при чем. Он не хотел, чтобы это случалось с ним. «— Волшебства не существует, тебе следует запомнить это, урод» Но как тогда объяснить все это? Дурсли в редком случае ничего не говорили, а в худшем начинали кричать и больно ударять его по ладоням, или даже запирать в чулане. Больше мальчик ничего и никогда не спрашивал. Потому что нельзя.
* * *
Воспоминание
— Вставай, мальчишка!
В маленьком, пыльном чулане со множеством пауков открыл глаза Гарри Поттер. Быстро надев на кончик носа давно сломанные одним из дружков Дадли и заклеенные скотчем очки, он натянул одежду и поспешил на кухню привычно готовить завтрак. Интересно, что ему будет за то, что он сегодня не успел этого сделать до их прихода? Когда мальчик робко вошёл на кухню, на него никто не обернулся. Это хорошо, значит у Дурслей хорошее настроение и его не накажут за одну ошибку. Яичница с овощами, овсянка, тосты и фрукты — идеально. Жалко, что ему ничего не достанется. Но расстраиваться не стоит, ведь уродам не нужна еда, так ведь?
Когда мальчик переворачивал чужую яичницу, дядя Вернон обронил: «Сегодня тебе предстоит покрасить забор». Естественно, обращались к Гарри.
— Да, сэр, — вот и все, что от него требуется. Два слова.
— Вот и хорошо. Надеюсь, ты знаешь, где лежит краска.
Так как вопрос ответа не требовал, мальчик потянулся к шкафу с посудой. У Гарри привычно содрогнулся живот: он помнил, что случилось, когда он однажды разбил тарелку.
— Не копошись, — увидев замедленность в движениях племянника, сделала замечание Петуния.
Мальчик вздрогнул. Но подзатыльника не последовало.
— За списком работы зайдёшь после покраски забора.
— Да, мэм, — а больше ему и не нужно знать слов.
Когда яичница вместе с остальной едой была разложена на тарелках, дядя Вернон рявкнул:
— А ты чего здесь стоишь! Ты ничего не заслужил.
— Да, сэр. Извините, сэр, — тихо сказал ребёнок, глядя в пол.
— Можешь приступать,— самодовольно изрёк Дурсль, подавая жене сок.
Когда Гарри тихо вышел из кухни, он шумно вздохнул. Нет, ему не было обидно. Но в этот раз он действительно уже давно ничего не ел, только вдыхал ароматы еды с кухни. Если он успеет, возможно ему дадут ужин. Воодушевлённый этой мыслью, Гарри бодро пошёл за краской.
Войдя в сарай, мальчик осмотрелся и пошёл к дальней стене. В голову поступило навязчивое воспоминание:
«— Слышишь? Ещё раз, и помяни мое слово, ты будешь спать здесь,— гремел дядя, показывая рукой на сарай, — как последняя дворняга, коей ты и являешься!
— Да, сэр.
Из окна недовольно смотрела Петуния. Но Гарри честно не хотел вырывать это растение. Оно просто так было похоже на сорняк... И тем более мальчик не хотел спать в сарае. Рука, на которой медленно начинал проявляться синяк от цепкой хватки дяди, болела».
Перчатки он не нашёл. Быстро приступив к работе, Гарри то и дело морщился от ядовитого запаха краски. Отметив, что обычно бытовая химия не так сильно пахнет, мальчик продолжил работу. Было очень жарко, жестяная банка разогрелась и когда он хотел переставить ее к тому месту, где он сейчас красил, то был вынужден сразу отдернуть руку. Вытерев маленькие и хрупкие ладони о растянутую футболку, Гарри вздохнул. Очень кружилась голова. Наверняка если бы он поел, еда подступила бы к горлу. Когда руки покрылись потом и задрожали, Гарри присел на пенёк...
* * *
Заснувшего на солнцепеке мальчика разбудил тычок в рёбра. Так как недавно он был совсем один, мальчик резко вскинул руки к лицу. Рука зацепилась за что-то тёплое.
— Мама!!! Папа!!! Этот ненормальный меня ударил! — закричал Дадли.
От этого крика Гарри мгновенно сел. Нет. Только не это. Ему явно дали понять, что если он притронется к Дадли — его выкинут, изобьют сделают все самое наихудшее, что возможно. Страх сковал тело малыша, он не мог даже пошевелиться, глядя, как к нему подступает дядя Вернон, а Петунья причитает над Дадли.
— Ах ты, щенок! Топить таких надо!!! —дядя все ещё приближался к нему.
— Нет, сэр... пожалуйста, сэр.. нет.. не надо.. пожалуйста... пожалуйста... — шептал сухими губами мальчик, смотря на то, как медленно багровеет Дурсль. Резкая пощёчина оставила расцветающий багряный след на щеке Гарри— обычно его не били по лицу.
— Я тебя научу слушаться! Я же знал, что тебя к нормальным людям нельзя допускать!!! — при этих словах мальчика схватили за воротник и встряхнули. Воротник пережимал горло, но Гарри лишь потрясывал головой, прогоняя набежавшие слезинки. Последовала пара резких ударов по спине, потревоживших не до конца затянувшиеся раны от прошлой встряски, от которых мальчик опасно покачнулся.
—Ненормальное, бешеное животное, — мужчина с брезгливостью, достойной разве что мусорного пакета, отбросил ребёнка.
Резкий, яростный крик. Гарри плачет, ведь теперь он не знает, что с ним сделает дядя. Слёзы текут по его лицу и по каплям скатываются в траву. Кровь от разбитого носа скатывается по щеке, а рука дяди Вернона ударяет его пару раз куда-то в плечо. Резко схватив малыша за шею, Вернон прошипел:
—Раз ведёшь себя как бешеный — и живи как бешеный.
Мальчика резко толкают в спину и он кубарём влетает в сарай, практически на садовые инструменты. Лицо, разбитое Верноном в ярости, начинает гореть. Поджав колени к груди, мальчик услышал: «Хорошенько подумай этой ночью, кем ты являешься и что не следует разрешать себе». Скрипнул замок, но Гарри было не до этого. Сжавшись в тугой комочек на пыльном полу сарая, он старался не чувствовать отвратительный привкус меди во рту и сдерживать слёзы. Все это получалось плохо, однако с тихими всхлипами он провалился в беспокойный и полный кошмаров сон.
* * *
После ночи, проведённой в сарае, Гарри не мог даже встать. Его перетащили в чулан, Петунья принесла воду и вновь хлопнула дверью. Малыш очень хотел пить, но не мог встать, чтобы дотянуться до драгоценной влаги. Впрочем, и зачем? Наверное, он скоро отправится в последний путь. Он услышал это, когда мыл пол возле двери в комнату Дадли. Тогда Петунья объясняла какое-то непонятное для сына слово. Все, что Гарри запомнил, было: «...Это, Дадли, когда человек навсегда засыпает, рядом стоят люди и провожают его в последний путь». Разумеется, рядом с ним никто не стоял. Может быть, только мама и папа из сна. А больше он совсем никому не нужен, и никто не вспомнит, что когда-то в чулане жил маленький мальчик по имени Гарри Поттер. Или кто-то стоял?