выбор

  Дни пролетали один за другим, и Гарольд не успел оглянуться, как настало утро пятницы. До намеченного события оставалось рукой подать, точнее, два дня. Сама помолвка была запланирована на вечер воскресенья. Слизеринцу же в Певерелл-мэнор нужно было прибыть в субботу, чтобы провести все ритуалы, заполнить накопители, а затем подготовить всё к обряду помолвки. Парень соврал бы, сказав, что не нервничает: он был взволнован и опасался, что что-то пойдет не так. В конце концов, ему впервые придется участвовать в подобном и осознанно лишить жизни человека. Раньше ему приходилось лишь защищаться – как частенько любил говорить дядя Вернон: «Или ты убьешь, или тебя убьют». В чем-то слизеринец был с ним согласен, поэтому был готов на многое ради спасения собственной жизни. Сейчас же на кону не стояла жизнь, а лишь обязательства перед родом. Домовики по приказу портретов отыскали подходящего мага, которому и была уготовлена честь стать жертвой. Тот сейчас сидел в темнице, ожидая своей участи. Как и было обговорено, Гарольду не придется марать свои руки невинной кровью, и он даже, можно сказать, сделает хорошее дело, убив насильника и мерзавца, на счету которого около десятка маггловских девушек. Такой маг заслуживает смерти, самой жестокой. – О чём задумался? – прозвучал рядом голос Гампа. – Видимо, о чем-то важном, раз не услышал, как я к тебе обращался. – Да, так, ерунда всякая, – отмахнулся брюнет. Не говорить же тому, что он размышлял о предстоящем убийстве. – Хм, – пристальный взгляд, – ты всю эту неделю какой-то рассеянный. А порой я вижу на твоем лице мечтательную улыбку. Интересно, чем это ты таким интересным занимался в выходные, что выглядишь довольным, как кот, объевшийся сметаны? – Ах, не завидуй, друг мой, – ухмыльнулся Певерелл. – А если серьезно, то проводил время с пользой, – мечтательная улыбка, – с хорошей пользой. – Не нравится мне это выражение лица. В такие секунды ты похож на маньяка, прямо как Беллатриса. Когда она так же улыбается, это означает, что нужно спасаться бегством. – Это ты уже преувеличиваешь, – нахмурился брюнет. – Блэк – та еще фурия, но не настолько же она ужасна. Да и не поверю я, что ты боишься девчонки. – Ну, – замялся собеседник, – боюсь, не боюсь, но предпочитаю держаться от неё подальше, когда она в плохом настроении. Проклянет сгоряча, а мне потом страдай. – Ой, не могу, – смешок, – страдалец нашелся. – Смейся-смейся, – огрызнулся Гамп, – посмотрим, что ты скажешь потом. В последнее время ты попал в немилость к Беллатрисе. С чего бы это? То она уделяла тебе знаки внимания, даже напросилась на дополнительные занятия, а тут такие перемены. Покайся в своих грешках, – ухмылка во все тридцать два зуба. – Кто поймет этих девушек, – задумчивый ответ. – У них свои тараканы, в которых нам не суждено разобраться. Хотя я догадываюсь, с чего Беллатриса ко мне так холодна, – смешок, – через два дня у меня состоится помолвка с её сестрой. – С Нарциссой? – удивился Гамп. – А как же Малфой? Все считали, что Нарцисса станет невестой Люциуса, между их семьями даже был заключен договор. – Договоры заключаются и расторгаются, а обряд необратим. Тебе ли этого не знать, мой хмурый друг, – ухмылка. – Понятия не имею, что там с Малфоем, но через два дня Нарцисса официально станет моей невестой. А Беллатриса злится на меня за это, считая виноватым. Только я не припомню, чтобы обещал ей что-то. Всё же странные создания – эти девушки...       Гамп молчал некоторое время, обдумывая услышанное. – Всем известно, что эта фурия не хочет выходить замуж за Лестрейнджа. Она его недолюбливает, если не больше. И тут объявился молодой лорд Певерелл, выгодная партия и всё такое... Она и решила, что ты куда лучше Рудольфуса, и попыталась добиться твоего расположения. Ты согласился помочь ей с учебой и, как мне казалось, неплохо поладили, а тут ты, бум, и помолвлен с Нарциссой. Согласись, есть, на что обидеться. – Ты преувеличиваешь. Мы несильно ладили, – возразил Певерелл. – И, вообще, я не хочу говорить об этой нахалке. Лучше расскажи, куда подевался Нотт? – Отец забрал его домой на несколько дней. – Почему? – Ты же сам видишь, насколько напряженная ситуация сложилась. Многие слизеринцы поддерживают Малфоя, а остальные боятся, поэтому всё делается, как того хочет этот павлин. Род Ноттов хоть и чистокровен, но не так знатен и влиятелен, как Малфои, Лестрейнджи, Розье, Блэк и подобные им, поэтому без покровительства Джону не выжить в этом змеином логове. Я делаю всё, что могу, но мое положение на факультете ничем не лучше, а то и хуже. Мне кажется, что скоро нас начнут подкарауливать в коридорах и нападать всем скопом. – Нет, слизеринцы – не гриффиндорцы, они на такое не пойдут, – возразил Гарольд. – Как знать, – хмурый взгляд. – Сейчас неспокойные времена. – Что ты подразумевал, говоря о покровительстве?       Гамп как-то странно на него посмотрел, словно размышляя, пошутил тот или нет. – Странный вопрос для чистокровного мага. Покровительство – это если, к примеру, глава моей семьи или я, как наследник своего рода, принесу тебе вассальную клятву. Таким образом, ты станешь моим сюзереном. Полагаю, ты знаешь, что это означает?       Певерелл знал. Об этом ему рассказывал Игнотус, мотивируя это тем, что такие знания не бывают лишними. Лет сто назад это было стандартной вещью, когда более слабый род просил защиты у сильного, предоставляя в служение кровь, плоть и магию. Сейчас же только единицы соглашаются на подобное. Возможно, причина в том, что осталось мало сильных родов, способных предоставить покровительство более слабым. Или многие не хотят подвергать свой род вассальной клятве, опасаясь недобропорядочности сюзерена.       Певерелл несколько минут молчал, обдумывая своё решение. – Я готов предоставить своё покровительство. Магия моего рода сильна и не стоит забывать о том, что сама Смерть покровительствует Певереллам, поэтому глупцов, решившихся на открытое противостояние, не найдется. Малфой не захочет связываться со мной, поэтому вас с Ноттом оставят в покое. Конечно, я не навязываю вам свое покровительство, прекрасно понимая, что плата за подобное весьма высока, и не каждый согласится такое принять. – Ты это серьезно? – взгляд собеседника был насторожен. – Подобными словами не разбрасываются, – такой же серьёзный ответ. – Посоветуйся с отцом, поговори с другом, и решите, нужно ли вам это. – Ты шутишь, – глаза Гампа округлились. – Покровительство твоего рода – это огромная честь для любого, – голос дрожал. – Я даже не смел мечтать о подобном.       Певерелл прекрасно видел надежду в глазах, а также то, что парень собирается опуститься на одно колено и просить о милости. Меньше всего Гарольд хотел, чтобы за происходящим наблюдали все студенты и учителя, находящиеся сейчас в зале. – Не здесь и не сейчас, – решительный голос. – Да, извини, – виноватый взгляд. – Я был настолько удивлен, что позабыл о свидетелях. – Встретимся вечером в моей комнате и всё обсудим.       Гамп смог лишь кивнуть. Он до сих пор пребывал в шоковом состоянии.       Сам же Гарольд начал обдумывать последствия своего решения. Он был убежден, что поступил правильно, предложив вассалитет Гампу. Тот умный парень и сможет принести пользу его роду. Также не стоит забывать о том, что назревает война, и в ней ему нужны будут союзники. Ведь существует вероятность того, что с ним может что-то случиться... Кто тогда позаботится о Нарциссе? Как никак, а отныне она его семья, и ему нести за неё ответственность. Друзья друзьями, и какими бы преданными они не были, но обстоятельства бывают разные. Вот как, к примеру, с Ремусом Люпином. Из-за своей мохнатой проблемы он наплевал на сына лучших друзей, о котором пообещал заботиться. В этом же случае Гамп с Ноттом не смогут пойти против клятв.

***

      Орион Блэк метался по своему кабинету, словно тигр, загнанный в клетку. В руках мужчина сжимал письмо от лорда Малфоя, которое он прочел несколько раз. В послании речь шла о личной встрече. Как Блэк полагал, Малфой хочет поговорить о Нарциссе и узнать причину, по которой Орион отменил помолвку, разорвав все договоренности. Отказаться от встречи, значит, нанести оскорбление роду и признать себя трусом, а согласиться в данной ситуации будет опрометчиво, притом зная, кто стоит за спиной у Малфоев. Ни для кого не было тайной, что многие чистокровные рода, в том числе и Малфои, встали под знамена Темного лорда. Лишь немногим удалось сохранить нейтралитет, и Блэки были одними из таковых. Гонт уже несколько раз предлагал ему присоединиться, обещая в награду все блага: деньги, власть, силу. Орион уже был готов примкнуть к нему, как появился Певерелл, и всё перевернулось с ног на голову. А то, что ему рассказал в пьяном состоянии мальчишка, только убедило его в необходимости держаться подальше от Темного лорда с его прихвостнями.      Повертев послание в руке, мужчина задумчиво посмотрел на сокола, восседавшего на спинке кресла и ожидающего ответа. Он никак не мог решить: соглашаться или нет. Его интуиция вопила о том, что всё это ловушка, а разум твердил, что такой человек, как Малфой, не нужен ему во врагах. У них совместный бизнес и их роды несколько раз соединялись через браки. Да и, в конце концов, Малфой не рискнёт напасть на него в многолюдном месте.       Черкнув на пергаменте своё согласие встретиться завтра в семь часов вечера в одном ресторанчике Лютного переулка, Орион привязал послание к птице и открыл окно. Сокол надменно на него зыркнул и, расправив крылья, взмыл в небо. – Надеюсь, я не допускаю сейчас опрометчивую ошибку? – прозвучал его тихий голос.

***

      Две девушки, одна светловолосая, а другая жгучая брюнетка, спрятались от шумной толпы в одной из потайных комнат в кабинете профессора зельеварения и, по совместительству, декана факультета Слизерин. Гораций Слизнорт организовал сегодняшним вечером встречу своего клуба, на который были приглашены обе сестры Блэк, а кроме них еще около двух десятков других студентов, у которых были влиятельные родители или сейфы их семей в Гринготтсе ломились от золота. Гулянье как раз достигло своего апогея: сливочное пиво лилось рекой, также имелись и напитки покрепче, принесённые кем-то из старшекурсников. Все веселились, смеялись и заводили полезные знакомства, впрочем, как и ожидалось от этого вечера. Другие профессора и сам директор не имели ничего против данных забав, поэтому подобные встречи Слизнорт организовывал частенько, приглашая на них своих любимчиков и влиятельных людей, дабы те смогли наладить полезные отношения. Сестры Блэк входили в число любимчиков, поэтому пользовались всеми привилегиями и были частыми гостями таких вечеров. – Нарцисса, кого ты там высматриваешь? – недовольно осведомилась Беллатриса. – Неужели выискиваешь Малфоя? И не надоело тебе хвостом увиваться за этим павлином? Светловолосая слизеринка недовольно посмотрела на сестру. – Вообще-то я ищу Гарольда. Слизнорт пригласил его, если ты не забыла, – гневный взгляд. – А Люциус не бывает на этих вечерах, так что твои обвинения смехотворны. – Да что там искать этого нахала, – нахмурилась брюнетка. – Вон он, развлекается вместе с Забини, – кивок в сторону двух парней, стоявших у стола со сливочным пивом. Только вот в руках они держали бокалы не с этим напитком, а явно с чем-то покрепче. – Видимо, прошлого случая ему было мало, вот он и решил вновь напиться. Похвальное рвение, – в каждом слове слышалась насмешка. – Достойное поведение для лорда древнего рода. Этот глупец ведет себя, как маггл какой-то, а не чистокровный маг... И дружков подобрал себе под стать. Гамп и Нотт. Мерзость какая, – окинув предмет своих желаний жгучим взглядом темных глаз, слизеринка отвернулось.       Всё это не прошло незамеченным для Нарциссы. Младшая из сестер прекрасно видела, точнее, догадывалась о том, что творится в душе Беллатрисы. Та хоть и была хорошей актрисой, но не настолько, чтобы Нарцисса не заметила ее переживаний. Белла волновалась из-за ситуации с Певереллом. Девушку злило, что тот не падает к ее ногам, как многие из парней, а напротив: не обращает на неё внимания. Даже можно сказать, он недолюбливает Беллатрису. Причину такого поведения слизеринка не знала, но догадывалась, что между ними двумя что-то произошло, и сестра ей об этом не рассказала, хоть они раньше и делились всем. Между сестрами не было тайн, особенно после того, как Андромеда сбежала с Тонксом. – Белла, не будь такой категоричной. Певерелл не так уж и плох. – Пф, не смеши меня, Цисси, – хмыкнула брюнетка. – Ты сама не хуже меня знаешь, что Певерелл общается не с лучшей компанией. Нотт с Гампом хорошему того не научат. Вот увидишь. – И что ты предлагаешь? – задала вопрос слизеринка. Ей уже надоело слушать придирки сестры и поучения. Беллатриса пыталась выставить Певерелла в плохом свете и не упускала повода, чтобы сообщить о его дурных наклонностях. – Ты же его невеста, вот и усмири своего женишка, – насмешка. – У меня еще есть голова на плечах, и я предпочитаю думать наперед, а не поддаваться эмоциям. Нам еще жить вместе, строить семью и воспитывать детей, поэтому мне невыгодно воевать с Гарольдом. Я попытаюсь построить дружеские отношения, чтобы нам было комфортно в обществе друг друга. – Боишься гнева дяди, – насмешливый взгляд, – если ты подведешь его, он будет недоволен. А ты, как примерная племянница, не можешь этого допустить. Бедная Цисси. – Если и так, то что? – гневный голос. – Я думаю о будущем, а не поддаюсь своим прихотям, чего и тебе советую. – Мне? И когда это я поддавалась прихотям? – Ты всю эту неделю только и делаешь, что строишь из себя обиженную. Хамишь Певереллу, ругаешься со мной и ведешь себя, как гриффиндорка. Только я не пойму, в чем мы перед тобой виноваты? Ты злишься на всех, забывая о том, что сама сглупила, – распалялась всё сильнее Нарцисса. – Может, хватит уже строить из себя недотрогу и пора начать действовать? Тетя тебе сказала, что от нас требуется, и вместо того, чтобы приложить все силы для достижения желаемого, ты настраиваешь Певерелла против себя. Он же от тебя и так шарахается, прямо как от соплохвоста. – Да что ты знаешь, – голос Беллы утратил весь запал. – Тебе не понять... – Всё я понимаю и лучше, чем тебе кажется. Я видела, как ты вчера о чем-то говорила с Люциусом, – сменила тему девушка. – О чем шла речь?       Беллатриса медлила с ответом. Слизеринка решала, стоит ли говорить сестре об их разговоре с Малфоем или промолчать, дабы не волновать слишком восприимчивую Цисси. – Мы говорили о Темном лорде, – едва слышный голос. – Люциус этим летом получил Черную Метку и предложил мне присоединиться к ним, – в голосе слышался триумф. – Малфой рассказывал о том, что они хотят лучшей жизни для чистокровных, возродить древние традиции и очистить мир от недостойных. – Ах, – блондинка приложила ладошку к губам, – и что ты ответила? – Что мне нужно подумать, – решительный голос. – Но я собираюсь присоединиться к Тёмному лорду. Представляешь, я стану первой из Блэков, кто удостоится такой чести, – во взгляде был маниакальный блеск. – Дядя не станет относиться ко мне после этого как к маленькой девочке. На моих глазах будет строиться новый мир, где все чистокровные займут правильное положение, а магглокровки станут теми, кем и должны – рабами. Я добьюсь силы и уважения, получу все блага после победы. Нарцисса с ужасом слушала сестру и не верила в происходящее. Она знала, что Беллатриса всегда мечтала доказать дяде и родителям свою значимость, но не думала, что всё настолько... Глобально. Цисси не хотела верить тому, что Белла примкнет к Темному лорду и присягнет тому на верность. Наплюет на обязанности перед родом и о своих обязанностях как дочери Магии. – Я не верю в это, – зашептала собеседница. – Ты не можешь так поступить со мной! Мы же обещали, что всегда будем вместе и не предадим друг друга, чтобы не произошло. – Я не собираюсь тебя предавать, – возразила брюнетка, – я лишь хочу возвысить наш род. – А если дядя будет против? Ты же видишь, что он еще не решил, на какой стороне выступит наша семья. Глава нашего рода придерживается нейтралитета, и ты должна. – Ничего я не должна, – возразила Беллатриса. – У меня будут знания и сила... Настоящие, а не то, что нам преподают в Хогвартсе.       Нарцисса лишь покачала головой. Она знала сестру слишком хорошо и понимала, что если та вбила себе что-то в голову, то переубедить её будет очень сложно.

***

      Лежа на кровати в своей комнате, Певерелл задумчиво рассматривал потолок. Полчаса назад у него состоялся разговор с Ноттом и Гампом, и парни в один голос изъявили желание принести ему вассальные клятвы. И какое Гарольд имел право им отказывать в этом желании, притом видя кучу плюсов для себя. Клятвы были принесены и засвидетельствованы самой Магией. На душах этих магов появился знак Смерти, а на мантиях отобразился герб рода, которому отныне они присягнули на верность. С этого дня Джонатан Нотт и Мариус Гамп стали вассалами Певереллов, и все, кто посмеет напасть на них, будут иметь дело с Гарольдом. Как портреты высказались: «Пора возрождать род, а появление вассалов это первый к этому шаг». Предки были убеждены, что Гарольд правильно поступил, сделав такое предложение, и кандидатуры выбраны достойные.       Перевернувшись на другой бок, Гарольд с интересом начал рассматривать браслет на руке. Тот появился после того, как парень принял клятвы, и отказывался сниматься. Вещица была сделана из некоего странного металла, способного менять свою форму, как пластилин...Чёрного цвета и с вязью рун на поверхности, а также знаком Певереллов. От браслета веяло магией, которую Гарольд ощущал, как что-то родное. – Всегда у меня всё не как у всех, – пробурчал себе под нос Гарольд. – Видимо, Судьба у меня такая.

***

      Проснулся темноволосый слизеринец с первыми лучами солнца и больше не смог уснуть. Больше часа он крутился в постели, пытаясь хоть немного поспать, но безуспешно. Все мысли парня вертелись около ритуала, который ему придется провести через несколько часов. Он слегка нервничал, боясь не справиться с возложенной на него ответственностью, но кроме этого было и любопытство, которое заглушало голос совести и заставляло руки подрагивать.       Решив, что смысла пытаться уснуть нет, слизеринец выбрался из кокона одеяла и направился в ванную комнату. Через двадцать минут он вышел оттуда, полностью одетым и готовым к новому дню. На повестке дня завтрак в Большом зале, затем ритуал и, если останется время, посещение Гриммо. Договор был подписан, все договоренности соблюдены, кольца подготовлены, и тесты проведены, оставалось лишь провести обряд помолвки у Родового камня Певереллов. И уже на следующей неделе, вернувшись в Хогвартс, он перестанет быть завидным женихом, и превратится в будущего мужа Нарциссы Блэк. В воскресенье в утреннем «Пророке» появится объявление об их официальной помолвке, организованное Орионом, и, соответственно, все узнают об этом.       Войдя в Большой зал, Певерелл отметил, что не только он ранняя пташка. За слизеринским столом уже сидело около десяти старшекурсников, столько же – за сине-черным, а вот гриффиндорцы и барсуки отсутствовали полным составом.       Заняв привычное место, слизеринец отодвинул подальше тарелку с овсянкой, ограничиваясь лишь чашкой чая. Горячий напиток приятно обжег горло, унося всю сонливость. – Милорд, – прозвучал позади голос Нотта. Все головы за столом повернулись в их сторону, прислушиваясь к разговору. Самые зоркие уже успели отметить новый знак на мантии Нотта и сейчас с интересом поглядывали на Гарольда. – Садись, что застыл, как заколдованный, – хмыкнул слизеринец. – И обращайся ко мне по имени. Терпеть не могу всю эту официальность.       Нотт сделал, как ему было велено, и разместился рядом. – Где Мариус? – Спит, – последовал ответ, – сказал, что сегодня выходной, и он намерен спать до обеда. – А ты почему так рано здесь? – У меня встреча с отцом в Хогсмиде. – Ясно, – кивнул Гарольд, и каждый из них приступил к завтраку.       За разговором Гарольд не заметил, как на завтрак пожаловал Малфой со своими подхалимами. Заняв свое место за столом факультета, Малфой окинул всех привычным надменным взглядом, слегка кивнув Певереллу в знак приветствия и скривившись, увидев Нотта. Через несколько секунд к блондину пододвинулся один из старшекурсников и начал что-то тихо говорить, показывая взглядом в сторону Нотта с Певереллом. Нетрудно было догадаться, что Малфоя посветили в перемены в статусе Джона, и блондин не выглядел довольным. Взгляд серых глаз мог заморозить своим холодом, а надменная улыбка на лице заставляла поежиться многих. – Малфой знает о произошедшем. И он не рад, – тихий голос Нотта. – Я бы удивился, если бы он был доволен, – невозмутимо ответил Певерелл. – Ладно, я вынужден откланяться. Дела... – ухмылка. – Не наживай себе проблем на мягкое место. – Как я смею, – такая же ухмылка. – Буду примерным студентом.

***

      С помощью камина в кабинете декана Певерелл переместился в родовое имение. Отдав появившемуся домовику мантию и поприветствовав охранников и садовника, слизеринец направился в галерею. Следовало еще раз всё обговорить перед ритуалом и сообщить предкам о том, что он принял вассалитет, и расспросить об этом странном браслете. – Сама Магия засвидетельствовала ваши клятвы, – торжественно проговорил Антиох. – Это огромная честь и в то же время ответственность. Всё же, ты любимчик фортуны, – насмешливый взгляд. – Не каждому так благоволит она, как тебе, мой юный лорд. – Так что с браслетом? Он не снимается. – Браслет предупредит, если кому-то из твоих вассалов будет угрожать смертельная опасность. И, если память меня не подводит, то в случае необходимости ты сможешь позаимствовать у них часть магии. Может, имеются еще какие-то возможности, но это нужно проверять на практике. – Это что-то типа метки? – догадался Гарольд. – Черная Метка – это клеймо рабов, которыми Реддл заклеймил, как скот, своих Пожирателей, это же – дар самой Магии. Не сравнивай их. – Я понял, – кивнул Гарольд. – Мне приступать к ритуалу или подождать вечера? – Нет смысла терять время, – прозвучал голос Игнотуса. – Ритуал заберет у тебя много сил и времени, поэтому, чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь и сможешь отдохнуть. Поверь моему опыту, первый раз самый трудный, не столько физически, сколько эмоционально. Особенно для человека, которого не готовили к этому с детства. Обычно отец обучает всему сына, посвящая во все тонкости, – печальный взгляд, – тебе же придется учиться всему самому.       Гарольду несколько раз приходилось бывать в самом сердце замка, где веками на Родовом камне кровью и магией писалась история рода. Само помещение находилось глубоко под землей, скрытое от посторонних глаз, защищенное от любого проникновения. Если найдутся безумцы, решившиеся взять силой старинный замок, то у них не выйдет проникнуть сюда, пусть даже они сровняют стены с землей. Магия Певереллов не позволит добраться до Родового камня. Само помещение было не слишком большим, круглой формы. В центре стоял камень, исчерченный письменами на мертвом языке, чем-то напоминающих символы пиктограмм или иероглифов.        Он окропил одну из неприметных плит кровью, та в ту же секунду, признав Главу Рода, пришла в движение и отъехала в сторону, открывая проход. Гарольд прошествовал внутрь и огляделся по сторонам. Кроме него здесь находилась «жертва» – молодой мужчина лет тридцати-тридцати пяти с рыжеватыми волосами и хладным взглядом карих глаз. Маг взирал на слизеринца с ненавистью и, если бы взглядом можно было убить, то от Певерелла осталась бы только горстка пепла. В карих глазах плескала ненависть и страх. Мужчина был прикован к одной из стен цепью, ограничивающей его движения. – Ты пожалеешь о том, что напал на меня, мальчишка, – прозвучал в тишине грозный голос. – Я буду пытать тебя, пока ты не станешь молить меня о смерти. Но я буду неумолим и продолжу свои пытки... Ты захлебнешься в собственной крови и проклянешь... – договорить ему не дал смех Гарольда.       Зеленые глаза сияли в темноте, в них плескалась магия и жажда. – Круцио, – палочка молниеносно оказалась в руках брюнета, и с ее кончика сорвался красный луч, устремляясь в сторону «жертвы». Мужчина захрипел, и его тело начало содрогаться от боли. Всё это длилось не больше десяти секунд, поскольку Певерелл прекрасно помнил, что «жертва» должна быть пригодной для ритуала.       Отведя волшебную палочку в сторону, Гарольд с насмешкой посмотрел на мужчину. Слизеринец не знал, что с ним произошло, в одну секунду из Героя, готового на все ради близких, он превратился в подобие Волан-де-Морта... Певереллу понравилось чувствовать страх и видеть, как тело жертвы содрогается от боли. Крики и стоны звучали, словно музыка... Гарольду казалось, что он даже чувствует сладковатый привкус страха. Внутри всё ликовало. Казалось, что в эту секунду с него спали невидимые оковы, и Гарольд почувствовал себя свободным. – Не трать напрасно время, – холодный голос, который никак не мог принадлежать бывшему Гарри Поттеру, – жалкий смертный. Ты заслуживаешь всего того, что я намерен с тобой сделать... По сравнению с предстоящим Круцио покажется тебе детской шалостью. Я заставлю тебя молить о смерти... – Никогда, – прохрипел мужчина. – Посмотрим, будешь ли ты столь категоричен через несколько минут, – ухмылка, увидев которую, даже Темный лорд бы ужаснулся. С помощью магии Гарольд снял оковы и переместил мужчину поближе к Родовому камню. Рядом стояла серебряная чаша и два кинжала: один из серебра, а второй из магического железа. – Надеюсь, ты не обидишься, что станешь моим первым подопытным, – насмешка, – меня обучали многим интересным вещам, но на практике я не имел удовольствия их опробовать... До сегодняшнего дня.       Маг задергался, пытаясь освободиться, но магия его крепко держала.       Подойдя к нему, Певерелл с помощью волшебной палочки раскрыл тому рот и влил внутрь красную жидкость. Закашлявшись, мужчина проглотил горькую субстанцию и обжег парня ненавидящим взглядом. – Это для того, чтобы ты раньше времени не помер, – ласково пояснил тот. – Я же не хочу, чтобы ты пропустил самое интересное. А теперь, – взмах руки, и по кругу вспыхнуло девять свечей. Еще один взмах, и мужчина оказался распят на холодной поверхности Родового камня.       Гарольд, с присущей ему манией исследователя, взял в руки один из кинжалов и поднял его на уровень глаз, рассматривая. – Даже жаль марать его в твоей крови, – притворно-грустный взгляд, – но что поделать.       Покрепче сжав рукоять, Певерелл начал ритуал. Холодная сталь заскользила по загорелой коже, прочерчивая кровавые дорожки. Первый знак был готов, осталось двадцать два...       Певерелл с интересом рассматривал дело рук своих и не мог не восхищаться. Он несколько дней заучивал сам ритуал и старательно запоминал, что ему следует сделать. На то, чтобы нарисовать двадцать три символа на теле мага, ему потребовалось около часа, если не больше. Работа была не из легких, особенно, если учесть, что каждый знак индивидуальный и должен быть начерчен в определенном месте со всей тщательностью. Чтобы «жертва» не померла раньше времени от кровопотери или болевого шока, человека поили специальным зельем. Помимо этого Гарольд наложил на мужчину чары немоты, чтобы тот не отвлекал его от работы. – Первая часть окончена, – осмотрев дело рук своих, заявил Гарольд. Он смотрел на то, как кровь течет по рукам, окропляя каменную поверхность и впитываясь. Три камня, расположенные в центре, засияли – сперва синим, а затем начали приобретать цвет крови. Магия водоворотом кружилась внутри, отражаясь от стен и пронизывая своего хозяина, ластясь к нему, словно кошка. Певерелл даже ощущал её сладостный вкус на своих губах.       Повинуясь воле Магии, Певерелл взял второй кинжал и поднял его над «жертвой». Он видел, как глаза мужчины молили о пощаде, а губы были прокушены до крови, из горла же вырывался беззвучный крик ужаса. Секунда-вторая, и слизеринец вонзил холодное лезвие в самое сердце жертвы, завершая ритуал. Магия в последний раз поднялась вверх, кружа и порабощая... Гарольд видел, как жизнь вытекает из тела с каждой каплей крови...       Секунды казались часами, и вот все стены в зале вспыхнули синим огнем, а Певерелл, покачнувшись, начал оседать на пол.       В помещении появилась фигура, облаченная в черную мантию с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Бледная рука с острыми когтями прошлась по лицу слизеринца, прочерчивая одной ей известные дорожки. – Ты станешь достойным лордом Певереллом, – тихий голос. – В твоих силах возродить этот род и вознести его к неведомым высотам. Сегодня ты окончательно перестал быть Гарри Поттером и превратился в Гарольда Певерелла... Я подарила свое покровительство твоему роду и надеюсь, ты не разочаруешь меня, мальчик...       С этими словами фигура так же бесшумно, как появилась, исчезла, оставляя после лишь пустоту.       Каменная плита отъехала в сторону, открывая проход. Послышались тихие шаги босых ног по каменной поверхности, и в зал вошла девушка с пронзительно синими глазами, которые сияли в темноте, словно два драгоценных камня, опаляя своим холодом. Темные волосы такого же глубокого черного цвета, как сама ночь, струились по спине... На бледной коже лица всеми цветами синего переливалась татуировка в виде кошки...      Подойдя к мальчишке, незнакомка подхватила того на руки, словно он был пушинкой, и направилась к выходу.