Глава 16
Гарольд нервничал. Знакомство с Блэками, в ближайшее время, не входило в его планы, но случилось, как случилось. Певерелл дал слово Ориону, что сегодня к семи часам прибудет на Гриммо с помощью каминной сети, которую так любезно открыл ему маг. После недолгого разговора было решено, что в свете всего произошедшего, будет правильным связать имение Певереллов с домом в Лондоне, где проживал его новоявленный наставник. Конечно, доступ имелся лишь у Ориона Блэка, в целях безопасности. Не то чтобы Гарольд не доверял Блэку, но лишняя осторожность не помешает. Юноша уже минут двадцать вертелся перед зеркалом, наводя лоск. Игнотус говорил, что знакомство с будущими союзниками, это не просто фарс, а значит, и выглядеть он должен презентабельно. Отныне он связан с Блэками договором, а в скором будущем им и вовсе придется породниться. А ударить лицом в грязь перед будущими родственниками не хотелось. Да и что душой кривить – Гарольд хотел увидеть лицо Беллатрисы в тот момент, когда она узнает, кем он на самом деле является. А то эта нахалка так кичилась своей чистой кровью и чуть ли не на весь Гринготтс орала, называя его магглокровкой… Губы юноши искривились в ухмылке, а во взгляде читалось предвкушение. Певерелл не пытался прыгнуть выше своей головы и доказать кому-то что-либо, а был честен с собой – у него нет Малфоевской тяги ко всему прекрасному, и он не был охоч до тряпок. Главное, чтобы было удобно и не стесняло движений. Поэтому-то Гарольд и отдавал предпочтение маггловским нарядам, считая их куда более практичными. С большим трудом сегодня ему удалось отстоять свое «я» и уломать предков, чтобы те согласились, что классические брюки и белая рубашка, пошитые по последней маггловской моде, вполне сойдут для встречи. Лакированные туфли, начищенные до блеска услужливыми домовиками и неизменный атрибут мага – мантия темного цвета с серыми вставками. Картину завершали запонки на манжетах, стильный ремень и массивный браслет на запястье правой руки. Со слов предков он способен пробить любую защиту, даже Хогвартса, и, если станет совсем «жарко», сможет перенести своего носителя в безопасное место. Певереллы были теми еще параноиками, но это и неудивительно, зная какие тогда были времена… В ухе красовалась миниатюрная сережка, способная распознать яды и другие примеси в еде и напитках. Правда, с этим прекрасно справлялось Родовое кольцо, но братья решили подстраховаться. Когда стрелка на часах приблизилась к семи, Певерелл в последний раз взглянул в зеркало и убедился, что выглядит соответственно своему статусу. С зеркальной поверхности на него смотрел в меру высокий молодой человек с черными волосами, уложенными домовиками в стильную прическу. Часть челки закрывала лоб, на котором больше не было шрама в виде молнии, оставленного Томом: он бесследно исчез, и, как Гарольд считал, причиной тому было принятие наследства. Изумрудные глаза, больше не скрытые стеклами очков, уверено смотрели на мир. А белая рубашка подчеркивала загорелую кожу и рельефные мышцы, появившиеся благодаря приему зелий. В целом, Певерелл остался довольным своим внешним видом, как и предки, одобрительно поглядывающие со своих портретов в его сторону. – Будь осторожен, Гарольд, – зазвучал покровительственный голос Антиоха. – И смотри, не сболтни ничего лишнего. Будь настороже. – Конечно, – заверил того парень. – Ты Певерелл, а не безродный мальчишка, – не смог умолчать Кадмус, – помни об этом и не давай другим этого забыть. Покажи, что ты готов играть в их игры, но лишь на своих условиях... Не прогибайся под Блэков! Пусть они добиваются твоего расположения. Отношения между Гарольдом и портретом Кадмуса Певерелла всегда были натянутыми. Средний из троих братьев относился к юноше с предвзятостью и ставил высокие требования. Он, в отличие от братьев, не молчал, а прямо высказывал, если ему что-то не нравилось и, не стесняясь, указывал Гарольду на его промахи. Поэтому юному Певереллу и было так важно его одобрение. Он стремился доказать, что достоин той ноши, что возложила на него Магия. – Но, как же договор… – Пф, – презрительное фырканье, – любой договор можно обойти при необходимости, если знать, как это сделать. – Гарольд, не думай о плохом, а проведи время с пользой. За пару недель безвылазного сидения в библиотеке и учебы ты заслужил отдых, – вмешался Игнотус. – Присмотрись к юным леди, гляди, и тебе кто-то приглянется, – хитрая улыбка. Певерелл не стал спорить, а, посмотрев последний раз на часы, подошел к камину. Кинув внутрь горсть дымолетного пороха, юноша шагнул внутрь, четко проговаривая адрес.
***
С самого утра мать носилась по дому, придерживая подол платья, и отдавала какие-то распоряжения домовикам. Ее цепкий взгляд остановился на дочерях, стоявших у подножья лестницы, и, не дав тем и слова вымолвить, женщина велела им идти в свои комнаты и готовиться к предстоящему ужину. – Но ведь еще только одиннадцать часов, а на Гриммо мы должны быть в семь, – попыталась возмутиться Беллатриса. – Не спорьте со мной, юная леди, – миссис Блэк со всей строгостью посмотрела на среднюю дочь. – К вечеру нам нужно ещё столько всего успеть… Ваш дядя хочет, чтобы вы выглядели неотразимо. Горестно вздыхая, девушки побрели в свои комнаты. Спорить с матерью они не решились, зная, что это бесполезная трата времени. Если та что-то решила, то так и будет, и даже отец не мог повлиять на ее мнение. – Пойду, почитаю, – проговорила брюнетка. – А я лучше начну собираться. Тем более, мама вызвала к нам мастера, чтобы сделать прически. – Пф, расстарались… – хмыкнула Беллатриса. – Раньше мы делали это магией или домовикам поручали, а тут такая озабоченность. Мать хочет наповал сразить Певерелла, – не удержалась от язвительного комментария Белла. – Вот я удивлюсь, если им окажется какой-то старик в очках, который даже не сможет оценить её старания. Это будет забавно… – Бель, не будь такой занудой. Притом, ты сама же говорила, что добьешься желаемого. Или уже передумала? И ты же помнишь слова отца о том, что Певерелл молод? – Вот еще, – огрызнулась Беллатриса. – Певерелл женится на мне, сестричка, в этом нет сомнений. Уж поверь, я могу добиться желаемого… А отец мог и приукрасить всё. – Я знаю, – согласилась Нарцисса. Она прекрасно знала сестру и также знала, что если та что-то задумала, то будет идти до последнего. И сейчас Беллатриса возжелала заполучить в свои коготки Певерелла, женить его на себе. Ей было плевать, что Гарольд Певерелл может оказаться стариком с дурными наклонностями. – Надеюсь, что твой план сработает. – Сработает, – уверенность в голосе. – Я же само совершенство. Любой мужчина готов на все ради одного моего взгляда, и Певерелл – не исключение.
***
Появился парень в мрачноватой, по его мнению, гостиной, где тут же к нему обратились десятки любопытных взглядов висевших на стенах портретов. – Рад приветствовать тебя, Гарольд, в своем доме, – навстречу ему с дивана поднялся Блэк. На прошлой встрече они договорились отбросить официоз и обращаться друг к другу по имени и без всяких «Вы». – Правда, он не так велик, как твое имение, и не столь мрачен. С последним Певерелл мог поспорить. – Пойдем в столовую. Вся семья уже в сборе, и все они жаждут познакомиться с таинственным лордом Певереллом, – хмыкнул маг и двинулся к выходу. – Не будем заставлять их ждать. Гарольд не мог не отметить, что на своей территории Орион выглядит не так мрачно. Нет, он не прыгал от радости и не искрился в улыбке, но все же выглядел не так пафосно. В комнате, куда его завел Блэк, собралось восемь человек: четверо взрослых, включая лорда Блэка, и младшее поколение. Высокая женщина, которую Гарольд без труда опознал, как Вальпургу Блэк – мать Сириуса, крики которой он неоднократно слышал с портрета. Только сейчас леди Блэк выглядела на пару десятилетий моложе. В комнате была еще одна женщина: темноволосая и сероглазая. Певерелл уловил ее сходство с Нарциссей и Беллатрисой, поэтому предположил, что это их мать, а рядом с ней стоял и отец – высокий, кареглазый, с Блэковскими чертами лица. Взгляд Гарольда заскользил дальше, задерживаясь на мальчишке одиннадцати-двенадцати лет. Сириус Блэк… Его крестный… Певерелл сглотнул ком в горле и поспешил перевести взгляд. При взгляде на Бродягу сердце обливалось кровью, но хуже всего было то, что Гарольду хотелось подойти и обнять его, но он прекрасно знал, что этого не стоит делать. Его порыв будет расценен неверно, и возникнут ненужные вопросы. Старший сын Ориона смотрел на него холодным взглядом своих серых глаз и хмурился. Взгляд переместился на второго мальчишку: черноволосого и сероглазого. На фоне старшего брата он выглядел щуплым и едва доставал тому до плеча. Певерелл призадумался. Если он не путал, то Регулус всего на год младше Сириуса, но выглядел он на восемь, не больше. Видимо, был болезненным ребенком. И вот взгляд изумрудных глаз встретился с темно-карими, почти черными, в глубине которых плескало удивление, и это еще мягко сказано. Беллатриса была шокирована от того, что магглокровка, который посмел нахамить ей в Гринготтсе, оказался ни кем иным, как Гарольдом Певереллом… А хуже всего, что она дала себе слово, что женит на себе Певерелла. Судьба насмехается над ней… Но не зря девушка была дочерью Сигнуса и Друэллы Блэков – она совладела со своими чувствами и присела в реверансе перед Певереллом. Склонившаяся в таком же реверансе рядом Нарцисса была шокирована не меньше сестры. Орион представил Гарольда всем собравшимся, а тех – ему, после чего пригласил всех к столу. Что не укрылось от изумрудных глаз, так это то, что Блэк старался посадить всех так, чтобы юные леди оказались рядом с ним. «Началось», – пронеслось в голове, и он приготовился к «интересному» вечеру, а что тот будет таковым, не было сомнений.