выбор

***

      На стенах висели десятки портретов с изображением мужчин и женщин разных возрастов, и взгляды их устремились в сторону вошедшего. Певерелл чувствовал себя экспонатом на выставке, который с придирчивостью рассматривают со всех сторон, выискивая недостатки, а то и хуже. Юноша сглотнул, ежась под десятками глаз и стараясь казаться незаметным. - И это наш потомок… Позор! – прогромыхал женский голос. - Правду говоришь, дорогая. Это недоразумение не может быть будущим главой нашего рода, - вторил ей мужчина с рыжеватыми волосами и холодным взглядом карих глаз. На его руке Певерелл заметил такое же кольцо, как и у него самого – перстень с черным камнем – один из трех даров Смерти.
- Тише, господа, - осадил обоих еще один мужской голос. – А ты, юноша, подойди, дай я тебя рассмотрю получше.       Гарри безропотно подчинился. Он чувствовал себя не в своей тарелке и больше всего мечтал сбежать поскорее отсюда, но что-то его удерживало. Магия не давала ему и шагу лишнего сделать. - Сколько тебе лет, мальчик? - прозвучал вопрос от того же мага.       Певерелл задумался. В его времени ему было семнадцать, плюс еще несколько месяцев, что он провел в Мунго. - Семнадцать, но скоро будет восемнадцать, - оповестил он негромко. - Семнадцать?! – опять голос рыжеволосого мужчины. – Выглядит он от силы на пятнадцать. Щуплый! А эти нелепые очки… Позор. - Тише, Кадмус, - вновь призвал того к тишине темноватый волшебник. – Твои отповеди сейчас ни к чему. К тому же, на мальчишке Печать Смерти. - Да, это так, - раздался еще один голос, - его душа принадлежит Великой.       Сам Гарри не вмешивался в дискуссию. Под взглядами портретов он чувствовал себя букашкой, таким незначительным. Казалось, одно его слово, и эти маги разорвут его на части – настолько красноречивы их взгляды, особенно этого Кадмуса. Будь его воля, он бы придушил Певерелла собственными руками, чтобы не смел представать перед его взором в таком виде.       Ни о какой «Печати Смерти» парень не знал, но предполагал, что имелось в виду то, что он пережил Аваду, благодаря жертве своей матери. - Это ничего не меняет! – голосил рыжеволосый мужчина. – Он не сможет принять наследие нашего рода. Прислушайтесь к магии и поймете, что я прав… Этот мальчишка мало того, что выглядит, как магглокровка, так и ведет себя соответственно. Затравленный взгляд, дрожащие губы… И это Певерелл?! Какое счастье, что я умер раньше и не дожил до того дня, как в нашем родовом замке появилось ЭТО!       Гарри почувствовал себя еще неуютнее. А затем накатила злость – он не понимал, как этот незнакомец смеет себя так вести. Парень ему ничего не сделал, а тот оскорбляет его. Гриффиндорская натура требовала деятельности, и прежде, чем задуматься о последствиях, Певерелл кинулся на свою защиту. - Больно уж надо мне ваше наследие, - в запале воскликнул он. - Кадмус, будь благоразумен, а ты, юноша, попридержи язык, - темные глаза с упреком смотрели на него. – Прояви уважение к своим предкам.       Гарри пристыжено потупил взгляд. Он и в самом деле погорячился со своими заявлениями. Вот кто тянул его за язык?! Вечно скажет, а затем думает. Прав Снейп - пора ему научиться быть слизеринцем, а это значит - просчитывать свои действия на пару шагов вперед. - Простите, я не хотел вас обидеть, - искренне проговорил бывший Поттер.       Рыжеволосый мужчина благосклонно кивнул, давая понять, что извинения приняты. Во взглядах других портретов, читалось одобрение. - Вы говорили о предках, - парень замялся, - но я вас не знаю. - Как это?! Разве ты не слышал о Певереллах? - Слышал, - согласился он. – Но в большей части легенды. Ну, знаете, те, что о трех братьях и Дарах Смерти. - Ахах, - послушался смешок от рыжеволосого. – Тогда позволь тебе представить моих братьев: Антиох Певерелл, - кивок в сторону мужчины с бородкой и в старинном наряде, - и Игнотус Певерелл, - жест рукой в сторону портрета, на котором был изображен темноволосый маг, которому симпатизировал парень. – А я, как ты уже, наверное, догадался - Кадмус Певерелл, средний из трех братьев.       Певерелл в первые секунды был шокирован, но быстро взял себя в руки. Не каждый день ему доводилось общаться с личностями, жившими тысячу лет назад. - Так это о вас говорилось в сказках Бардля, - заявил бывший гриффиндорец. – О трех братьях, что получили особые дары от Смерти. - Это пройдоха все же решился написать нашу историю, - хмыкнул Игнотус. - И это не совсем сказка, - уверенный ответ, - да ты и сам знаешь. Вижу, ты смог собрать все три Дара, - младший из Певереллов кинул взгляд на волшебную палочку в руках и перстень на пальце. Мантия-невидимка лежала в кармане. - Да, - не стал отпираться парень, да и не видел в этом смысла. О Дарах Смерти мало рассказывалось, а парню было интересно узнать о них. И сейчас перед ними трое магов, которые владели этими вещицами. Певерелл не упустил возможности расспросить их, особенно о Воскресающем камне. - Это история для другого дня, - хмыкнул Кадмус. - Мой брат прав, - поддержал его Антиох. – Сейчас нам бы хотелось послушать твою историю, - в голосе послышался приказ. Все взгляды портретов выжидающе смотрели на Гарри.       Немного поколебавшись, Певерелл начал говорить. Он посчитал, что эти портреты не смогут его предать, а вот совет дельный дадут. Они прожили дольше и многое повидали на своем веку… И даже если ничего не посоветуют, то Гарри хоть выговорится. Знание будущего тяжелой глыбой лежит у него на душе, угнетая и порабощая. Возможно, поделившись с кем-то своими знаниями, Певерелл сможет облегчить свою ношу. Он на это очень надеялся.       Рассказ занял не меньше двух часов. Сперва, юноша, робея и запинаясь, рассказывал о своей жизни с Дурслями, а затем о приходе Хагрида и о том, как лесник рассказал ему о Хогвартсе. Певерелл говорил обо всем без утайки. О своих чувствах, когда узнал, что он волшебник и о том, что он ощутил, побывав вместе с Хагридом в Косом переулке и Гринготтсе, где, как выяснилось, у него есть наследство. Дальше о Хогвартсе, и о всем, что юному герою пришлось пройти за эти семь лет. С болью в сердце он рассказал о Роне и Гермионе – людях, которых он считал своими друзьями. О мистере и миссис Уизли, заменившим ему родителей, и об их единственной дочери, к которой у Гарри были чувства. Слова лились с него ручьем, а когда речь зашла о близких людях, глаза наполнились слезами, которые парень не смог удержать. Певерелл рассказал о предательстве и о том, как его хотели отправить в Азкабан, точнее, отправили его копию, и если бы Снейп не вмешался, то такая же участь постигла бы и его. Сообщил о том, что через два месяца комы, он проснулся в Мунго и узнал о том, что происходит в Магическом мире. О том, что вместе со старым знакомым, и еще с несколькими людьми, участвовал в ритуале, в результате которого он и оказался здесь. С последним словом Певерелл обессилено повалился в неизвестно откуда взявшееся кресло, и опустошенным взглядом посмотрел перед собой, ничего не замечая. Боль, разочарование и обида сжигали остатки его души.       Портреты внимательно слушали рассказ. Каждому из присутствующих было известно, через что пришлось пройти этому ребенку, но утешать и жалеть никто не спешил. А некоторые и вовсе хмурились, с недовольством поглядывая на брюнета. - Грустная история, - после минуты молчания заявил Игнотус, - а, главное, поучительная. Я всегда считал, что плохой друг – хуже врага. - Поэтому у тебя и не было друзей, - парировал Антиох. - Не было, - легко согласился младший брат, - и мне не приходилось опасаться предательства. Я доверял лишь себе… - Все мы допускаем ошибки, - зазвучал женский голос. – Без этого никак. - Только за некоторые ошибки нам приходится слишком дорого расплачиваться, и исправить их невозможно, - вторил Игнотус. – Лучший этому пример - я и мои братья. - Да, - кивнул Антиох. – Власть вскружила нам головы, и мы натворили глупостей, за которые нам пришлось расплачиваться собственными жизнями.       Гарри, не отрывая взгляда от носков своих туфлей, слушал слова братьев и понимал, что они правы. В большинстве своих ошибок виноват он сам. Кто мешал ему получше присмотреться к Рону и понять, что он не так уж и надежен… Ситуация с Турниром лучше всего это доказала. Но он предпочел закрыть на это глаза, считая, что Рон сглупил. А Гермиона… Она же любила поучать всех. Строгая мамочка, для которой существует лишь ее мнение, а другое - неправильное. Если Гарри не соглашался с ней в чем-то, Гермиона злилась и пыталась настоять на своем. Семья Уизли… Молли, Артур… Как бы они не относились к Гарри, но свои дети всегда будут для них ближе. А он… мальчишка, посчитавший, что эти люди любят его за то, что он просто Гарри, без всех этих Герой, Избранный, Мальчик-который-выжил и Спаситель Магического мира. Глупо. За свою глупость он и поплатился. - Ты сам виноват, - неожиданно заявил молчавший до этого Кадмус. – Неужели жизнь с теми магглами тебя ничему так и не научила? Нет добрых дяденек и тетенек, что бескорыстно протянут тебе руку помощи. Мир жесток, а люди в нем еще хуже! Запомни эту истину, мальчик… Хорошо запомни.       Гарри поднял взгляд на портрет с рыжеволосым мужчиной и, помедлив, кивнул. - Я запомню, сэр, - хриплым голосом ответил Гарри. - Вот и правильно. И еще, если ты чего-то не знаешь, это не освобождает тебя от ответственности. Ладно уж, ты прожил с магглами до одиннадцати лет, а затем попал в Магический мир… И заметь, родственники не обязаны были о тебе заботиться, но они проявили доброту, - увидев, что юноша хочет что-то возразить, Кадмус одним взглядом заставил того замолчать. – Да, доброту! Ты свалился к ним на голову, как гром среди ясного неба… Из твоего рассказа я понял, что эти магглы не могли быть твоими опекунами, значит, им был кто-то другой… Так что, вполне логично, что ты был нахлебником для них. Они не получали на твое содержание никаких средств… И неужели за шесть лет ты не удосужился ничего узнать о своей семье? Проверить родословную? Отыскать родственников и попросить помощи, соответственно не просто так. За все в этой жизни приходится платить, главное - знать какую цену и знать - стоит ли оно того. - Я учился в Хогвартсе, - прошептал Гарри. - Учился, но не знаешь элементарных вещей. Неужели ты настолько глупый?! – оскорбления сыпались одно за другим, больно раня в самую душу.       Парень молчал. А что он мог сказать? Возразить? Так Певерелл был прав в своих обвинениях – гриффиндорец не интересовался ничем, кроме школьной программы и квиддича. - Опекун – это не просто придаток, красивое название, это человек, который должен заботиться о своем подопечном. Дать ему надлежавшее образование и воспитание. В твоем случае, как наследнику рода Поттеров, - тем временем продолжал Певерелл. - Но мои опекуны - Дурсли, словно и не слышали слов об опекунстве, - возразил парень. - Ты видел документ, где это значится? – холодно ответил голос. - Нет, - Гарри отрицательно качнул головой. – То-то же. Ты даже о таких элементарных вещах не позаботился, что можно говорить об остальном. Лень и нежелание - вот что привело тебя к такому будущему. Ты сам виноват в том, что тебя все предали. - Брат, не стоит… - упрекнул того Игнотус. – Случилось то, что случилось. - Правильно случилось, и если мы не втолкуем этому мальчишке о том, что стоит быть не таким глупцом, каким он был, то ошибки повторятся. У него появился шанс, и у нас тоже… От его поступков зависит будущее нашего рода. Один неправильный шаг, слово, и все - мы потерпим крах. - Игнотус, как мне не печально это признавать, но Кадмус прав. Мы должны избежать ошибок.       Многие из портретов одобрительно закивали. - Мальчишке нужно надлежащее воспитание, - заявил средний брат. – Следует найти ему учителей. Надежных и преданных делу, а не тех, кто ждет легкой наживы.       Гарри краем уха слушал перебранку портретов, улавливая главное. Весь разговор сводился к тому, что в скором времени ему нужно найти учителей, которые и обучат его всем премудростям. - А может, я могу попросить о помощи леди Лонгботтом, - неуверенно предложил гриффиндорец. – Она участвовала в ритуале, что перенес меня сюда. - Лонгботтомы… Я не слышал об этом роде, - задумался Игнотусс. – Она магглокровка? - Нет, - отрицательный ответ. – Чистокровная. Их род специализируется на растениях, - заявил парень, припоминая рассказ Невилла о своей бабушке. - Если эта леди участвовала в ритуале, значит, она за это что-то получила. Просто так никто не станет отдавать свою жизнь, - заявил Кадмус. - Почему жизнь? - не понял Гарри.       Люди на портретах недоброжелательно покачали головами. До парня донеслись их пересуды о том, что будущий глава их рода еще бездарнее, чем они первоначально думали. - О, Мерлин, неужели до того, как участвовать в ритуале, ты даже не удосужился прочитать его описание?! – обвинил его маг. - Профессор Снейп мне рассказывал, - в свое оправдание воскликнул гриффиндорец. - Твои магглы тебе тоже много чего говорили, и ты всему верил?! - Нет, - последовал раздражительный ответ. – Они врали мне про моих родителей. - Вот же, - воззвал хвалу Мерлину Певерелл. – Этот твой Снейп запросто мог не сказать тебе всей правды. Неужели тебе такое даже в голову не пришло? - Нет, - честно признался парень. - Глупец, - сокрушительный вердикт. – Будь я жив, я бы тебя выпорол, да так, чтобы ты неделю не смог сидеть. У меня в голове не укладываться, как можно быть таким доверчивым! Просто немыслимо. - А потом и я бы, - согласился Игнотус. – Хорошенько так, чтобы ты научился сперва думать, прежде чем делать.       Щеки парня тронул легкий румянец, и он потупил взгляд. Брюнет почувствовал себя маленьким ребенком, которого отругал строгий отец за шалость. - Ладно, мы отдалились от темы… Наставники, первоначальная тема. - Давайте искать среди кровных родственников, - пришла разумная идея от одной из дам. – С нашим родом связаны многие чистокровные и среди них мы сможем найти кого-то подходящего. - Ты права, любовь моя, - согласился Игнотус. – Значит, первым делом - посещение Гринготтса. Там выяснить всю родословную, а потом, уже исходя из информации, начнем действовать. - Я был там и прошёл «проверку крови», - отозвался Гарри. - Похвально, - одобрительный гул. - И каков результат? - Имена родителей и крестного не было видно, - Игнотус убедил его, что это нормальный феномен, если брать в расчет, что Гарри не из этого времени. - А с наследством все просто, - продолжил он. - Магия признала меня магическим наследником Певереллов и еще Блэков. – Что? – послышались отовсюду возгласы. - Как Блэков? – Игнотус выглядел заинтересованным. - Не знаю, - честно признался парень. – В своем будущем я был крестником последнего из Блэков, а после его смерти должен был унаследовать все его деньги и дом на Гриммо.       Игнотус кивнул, принимая во внимание информацию. - Это не плохо, но и не несет за собой ничего хорошего, только лишнюю возню. Если Магия Блэков признала тебя наследником, значит, посчитала самым достойным. Глава рода не пойдет против воли Магии, и всеми правдами и неправдами будет стараться привлечь тебя на свою сторону. - Ясно, - кивнул тот. - Я так не хочу, - поспешил запричитать юноша. То, что он знал о семье Сириуса, вовсе не радовало его. От таких «родственничков» лучше держатся подальше. - Разумное решение. Мало ли к каким методам прибегнут Блэки. - А почему гоблины мне этого не сказали? Ну, о том, что лорд Блэк может так поступить. Если бы я знал всю правду, то отказался от наследства. - А с какой стати они должны это делать? – вопросом на вопрос ответил Антиох. – Эти гоблины еще те твари. Хитры, коварны и умны… Ты не успеешь даже моргнуть, а они уже обвели тебя вокруг пальца. - Правду говоришь, брат. Я всегда повторял, что этим животным не стоит доверять. Они даже посаженные на цепь своего не упустят. - Посаженные на цепь? – переспросил парень, не понимая к чему клонит родственник. - Видимо, до твоего времени не сохранилась информация. Да это и не удивительно – люди склонны забывать, а гоблины не станут им напоминать о своем позоре. Когда мне было два года отроду, маги вели ожесточённую войну с этими тварями… Столько крови пролилось, но маги смогли обуздать этих жителей пещер и наложили на них особые чары. Гоблинам запретили посягать на смертных, но позволили заниматься золотом. - Посягать на смертных?- Эти твари, дай им волю, с радостью полакомятся твоим сердцем. Это у них считается деликатесом, - с кровожадной улыбкой ответил Игнотус. – Правда и печенью они не брезгуют, а еще мозг едят. Но все же сердце считается деликатесом.       Гарри сперва подумал, что Певерелл шутит, но увидев, что в его взгляде нет и намека на веселье, поежился. Таких фактов о гоблинах он не знал, и лучше бы дальше не знал. От одной мысли об этом ему становилось не по себе. - Нужно разобраться с наследством. Убедиться, что магия признала тебя полноправным Певереллом. Сам ты, бездарь, в таких делах - легкая нажива для гоблинов… Игнотус, ты сдержаннее нас двоих, поэтому ты отправишься с ним, - младший из братьев кивнул. - А как? – не понял парень. – Вы же портреты? - Юноша, по возвращению я прочту тебе лекцию о портретах и заставлю выучить каждое слово, чтобы в дальнейшем не возникало глупых вопросов, - заявил старший из братьев. – А сейчас, снимай портрет Игнотуса и марш в Гринготтс.       Гарри заторопился. Подставив стул, он снял со стены портрет. Тот оказался массивным с виду, но легким. Достав волшебную палочку, парень собрался уменьшить его для удобной транспортировки. Стоило Антиоху и Кадмусу узнать, что намылился сделать их неразумный подопечный, как Гарри сразу же услышал в свой адрес много лестных высказываний, из которых «глупец» и «бездарь» были самые безобидные. Парню доходчиво пояснили, что художник при создание портрета, вкладывает в него частицу своей души, что и делает портреты такими особыми. Живыми. Именно из-за этой особенности к таким портретам категорически запрещаться применять магию, даже самую незначимую. Одно вмешательство, и холст лишается своих свойств, превращается в подобие упыря, который тянет магию с Родового камня.       Выслушав речь, Гарри виновато покаялся и, призвав с помощью подсказок портретов домовика, велел тому перенести его вместе с портретом в Косой переулок.