Сборник Драрри

Глава 1. Шляпная история
8 ноября 2018, 01:12
       — Драко Малфой! — на весь зал объявила Распределяющая Шляпа.

      Упомянутый Малфой замер. А потом принялся нащупывать палочку, вспоминая подходящее случаю заклинание. Чтобы провалиться сквозь пол и никогда больше не возвращаться в этот зал, где сотни глаз обожгли его не хуже углей по обнажённой коже. Но пока он судорожно рылся в складках мантии, Блейз Забини слез со стула, решительным шагом приблизился к нему и крепко взял за руку.

      — Пошли.
      — К… куда?
      — На урок, куда ещё? Я староста, не забыл? Раз уж ты мой соулмейт, буду приглядывать теперь, совсем учёбу забросил.

      Малфой и не думал что у Блейза такие сильные руки. И такие жёсткие пальцы. Ничего кроме ужаса его прикосновения не вызвали. Но, может, всё ещё обойдётся? Может он правда только об учёбе ратует.

      Уже у дверей Драко обернулся. Ещё и половина слизеринцев не прошла, до гриффиндорцев очередь дойдёт не скоро. Интересно, кто будет соулмейтом Поттера?

      Забини никогда особо не обращал внимания на Драко. Имея обо всём своё собственное мнение, он не причислял себя к поклонникам «Слизеринского принца», каковым для многих был Малфой, и после оглашения вердикта Шляпы, ничего особо не изменилось. Разве что Драко помимо воли искал его глазами, но постепенно успокоился и решил, что всё останется как было. Ну, а с чего он вообще так перепугался? На гея Блейз вот вообще не похож, да и сам Драко за собой ничего такого не замечал.

      Всё было как обычно, до того момента, пока не пришло время спать. Драко обнаружил, что кроме него никто больше в спальню не пришёл. Конечно, мальчишкам случалось и раньше пробираться в комнаты к девочкам, но вот так, всем одновременно…

      Малфой ощутил, что под сердцем помимо воли заворочался страх. Позвать что ли Крэбба и Гойла? И как им объяснить? Сказать, что их великий и ужасный босс — по сути трус и паникёр? Но он же и волшебник к тому же! Вздохнув, Драко сунул руку в карман мантии и… похолодел.

      Он раз за разом прощупывал всю одежду, несколько раз осмотрел комнату (помня золотое правило: искать не сходя с места), и, хотя уже понял, что палочки действительно нет, продолжал надеяться на чудо. Это же школа волшебства в конце концов.

      И чудо действительно произошло.

      — Что-то потерял, Малфой?
      Драко подскочил и обернулся. Забини. Его мощная фигура занимала весь дверной проём.
      — А я тут нашёл. Ты её в общем зале выронил, — он помахивал палочкой Малфоя.
      Тот знал, что про зал — это неправда, но вымучил улыбку:
      — Спасибо что принёс.
      — Да без проблем, — Забини шагнул в комнату и как-то очень основательно закрыл за собой дверь. Драко сглотнул. Но шагнул к старосте и протянул руку, стараясь, чтобы она не дрожала. Только бы взять палочку. Только бы взять…

      Блейз вдруг улыбнулся. И медленно спрятал вожделенный объект в карман.
      — Прости, Малфой. Но такая невнимательность к такой важной вещи не может быть оставлена без наказания. Как староста, я обязан объявить тебе взыскание.
      Драко посмотрел ему в лицо.
      — Объявил. Теперь верни.
      — Не так быстро, соулмейтик. Сначала отработка.
      — Ночь на дворе.
      — Твоя отработка как раз для ночи и будет. Минет делать умеешь?

      Малфой отступил на шаг назад. Наверное, на его лице отразился весь тот ужас, который он пытался скрыть, уверенный, что уж прятать чувства отец его научил. Но видимо, он оказался не таким хорошим учеником, как думал.
      — Неужели нет? Скверно. Умел — им бы отделался. А так, придётся…

      Драко рванулся вперёд, одновременно отталкивая Забини со всей силой, на которую был способен. Вылетел за дверь с такой поспешностью, с какой сроду не бегал. Уже почти поверил, что спасся… но был остановлен буквально как нашкодивший щенок — за шиворот. И мгновенно утянут обратно в комнату. Жесткая и шершавая ладонь зажала ему рот.
      — Ну уж нет, голубчик. Говорят, секс с соулмейтом это такой кайф, что в облака уносит. Уверен, нам обоим понравится.

      Блейз наставил на него свою палочку и гаркнул: — Застынь! *

      Обездвиживающее! Да какое сильное! Слизеринец рухнул бы на пол, не держи его Блейз. Драко с ужасом понял, что он не только пошевелиться или закричать не в состоянии, но даже и моргнуть, и слюну сглотнуть.

      Ладони Забини, раза в два больше чем его собственные, стащили, а точнее почти сорвали с него одежду, долго и больно мяли и ощупывали тело.

      — Тощий какой. Кожа да кости. Ладно, ради классного секса — потерпим. Так… ага… ты же девственник у нас, да? Хах, вот умора. Чтоб тебя… тугой какой. Ладно, я смазочку прихватил…

      Если бы Драко мог кричать, от его воплей наверняка проснулся бы весь Хогвартс, включая домовых эльфов и привидений, но он не мог даже застонать. Только слёзы бежали по щекам, щекотали подбородок, впитывались в простыни… Неужели Блейз может получать от этого удовольствие?..

      Разочарование — вот что увидел Драко на лице своего соулмейта, когда всё, наконец, закончилось.
      — Тьфу, пропасть, — Забини подтянул штаны. — Чушь все эти сказки про соулмейтов. Или это мне бракованный попался? Холодный как рыба. Кожа липкая, противная. Задница — уже чем у комара. Если это анатомическое пособие по тазовым костям позволительно называть задницей. Тебя вообще дома не кормили?

      Так, душа моя, захочешь вернуть палочку — подтяни до завтра технику минета. Порадуешь — получишь. А пожалуешься кому — вся школа узнает о сегодняшней ночке, как ты валялся тут в слюнях и соплях. Престиж твой, Малфой, рухнет ниже канализации.

      Уже шагнув за порог, Забини будто вспомнил и пальнул в Драко Восстанавливающим. И ушёл не оборачиваясь.
Примечания:
* Почему "Застынь", а не Петрификус Тоталус, как указал мне кто-то не представившийся. Спасибо вам за внимание к работе, неизвестный читатель. На сколько я знаю, ПТ превращает человека в своеобразное "бревно", прижимая руки по швам и соединяя ноги вместе. Использовав его, Забини не смог бы получить от Драко того, что хотел...
Глава 2. История с зельями
8 ноября 2018, 13:41
      Мадам Помфри никогда не задаёт вопросов. Эту фразу Драко повторял про себя как мантру, пока ковылял до больничного крыла.

      Конечно, ночью бродить по Хогвартсу запрещено, но чем Забини его теперь напугает, ещё одной «отработкой»?

      Прежде чем выйти в коридор, Драко долго умывался, пытаясь привести лицо в нормальный вид, но не очень в этом преуспел. Нос распухший, глаза красные. Кровь на простынях пришлось застирывать вручную. Хорошо он вспомнил, что делать это нужно холодной водой…

      Каждый шаг пронзал тело болью. Болело снаружи, где Забини тискал его и мял, но главное, жуть как болело внутри… Там был как будто ожог, посыпанный кирпичной крошкой, и она тёрлась о порванную слизистую при каждом шаге.

      Дорога казалась бесконечной. Драко сбился со счёта сколько раз он останавливался переждать и вытереть глаза и лицо. Платок уже промок насквозь. Если кто-нибудь увидит его таким… Но скоро и это перестало его волновать. Он думал только об одном — дойти.

      Ещё одним плюсом мадам Помфри было то, что она откликалась в любое время дня и ночи, и каждый ученик мог быть уверен — то, что её уши услышат, её уста никогда не произнесут. Что её глаза увидят — никогда и нигде не будет обсуждаться. Она не побежит строчить доклад директору. Её задача — лечить, а не учить как поступать, если ученик не желает огласки произошедшего и вмешательства старших.

      Выслушав и осмотрев Драко, мадам Помфри открыла один из своих бесчисленных шкафов, вынула красивый флакончик с голубоватой жидкостью.
      — Заживляющее. Обезболивающее. Наносить два раза в день на поражённые участки.

      Драко кивнул, сунул флакон в карман мантии и двинулся прочь. Можно было попробовать смазать себя здесь, хоть в туалете, но, видимо, от шока Малфой ещё плохо соображал. И плохо смотрел перед собой. Потому что в дверях он столкнулся с Поттером.

      Гарри, лохматый больше чем обычно, и весь какой-то взъерошенный, посторонился, пропуская давнего врага. Когда за ним закрылась дверь медпункта, Драко сообразил, что Поттер мог услышать какую-то часть его откровений. И хотя он говорил больше полунамёками, но тут и Крэбб с Гойлом догадались бы о чём речь.

      Малфой как наяву увидел: вот Избранный, чтоб его, победитель Волан-Де-Морта, возвращается обратно в спальню, и сходу вываливает своему Уизли в каком виде и где застукал Драко. И как тот дошёл до жизни такой. Как Уизли ржёт и распускает скабрезные шуточки. И кто заставит рыжего завтра держать язык за зубами?

      Малфой остановился. Нужно дождаться пока Поттер пойдёт обратно. И что делать? Применить к нему Забвение? Любимое заклинание профессора Локонса?

      Драко был не в том состоянии чтобы рассуждать здраво. Да чтобы вообще хоть как-то рассуждать. Поэтому он просто стоял на месте, а когда Гарри вышел из медпункта и поравнялся с ним, пошёл рядом. Малфой видел как в левом кармане его мантии что-то поблёскивает. Не иначе стеклянная крышечка флакона с зельем. Интересно, с каким? Неужели тоже Заживляющее? Неужели и Поттера сегодня отымели? Да нет, идёт он вполне бодро. И не возражает против его компании. И ничего не говорит.

      Так они и шли, пока не добрались до развилки. Владения слизеринцев — налево, гриффиндорцев — направо.

      Сам не зная зачем, Драко шагнул к Поттеру и выхватил из кармана его мантии пузырек. Точно такой же по форме, как и его собственный, но с ярко-алым содержимым.

      Последние полгода старшекурсники изучали заклинания и зелья, касающиеся половой жизни. Преподаватели понимали, что лучше научить бурлящих гормонами подростков правилам безопасного секса, чем игнорировать факт его существования, а потом расхлёбывать последствия.

      Это зелье ни с чем перепутать нельзя.
      — Возбуждающее?! — пересохшими губами с трудом проговорил Драко, — Поттер… зачем тебе… Возбуждающее?! Неужели в твои годы… уже проблемы? — Тут Малфой попытался изобразить свою фирменную ухмылочку. — Неужели у Великого Героя не стоит?

      Гарри шагнул вперёд и вырвал флакон из рук Драко. Слизеринец впервые увидел его глаза так близко. И подумал, что они похожи на свечки. Если бывают свечи с зелёным пламенем.
      — Да, у меня не стоит, Малфой! Не забудь завтра сделать объявление об этом в большом зале! У меня не стоит на моего соулмейта — Рона Уизли, потому что он мой лучший, чтоб ей этой Шляпе, друг! Но только друг!

      Гарри отшатнулся, тяжело дыша и практически… да, Малфой был готов поклясться, практически плача. Теперь он должен был развернуться и убежать… но почему-то продолжал стоять, глядя в глаза Драко.

      — Я… я никому не скажу, Поттер. Если ты пообещаешь сохранить в секрете нашу сегодняшнюю встречу.

      Глаза Поттера вспыхнули как две сверхновые. Он шагнул обратно к Драко и, видимо, еле сдержался, чтобы не сжать руками воротник его мантии.
      — Ты это всерьёз сейчас, Малфой?! Ты всерьёз предположил, что я расскажу кому-то об этом, если ты не будешь меня шантажировать?

      — Ах ну да… — слизеринец отступил, — я забыл. Ты же у нас «хороший». Ты и о врагах не сплетничаешь. Знаешь, как говорит мой отец: не бывает хороших людей. Все «хорошие» либо трусы, либо лицемеры. А дай им власть и безнаказанность, тут-то всё их нутро и раскроется.

      Уж этого-то Гарри не должен стерпеть. Проявить то самое «нутро». Малфой поймал себя на мысли, что они впервые за все годы обучения говорят вот так, наедине. И совсем не это он хотел сказать… совсем не это.

      Поттер продолжал прожигать его взглядом. А потом вдруг спросил:
      — Ты, наверное, не хочешь возвращаться в спальню?

      Малфой сглотнул. Он действительно не хотел. Простыня еще не высохла, да и вообще… Вдруг Забини решит ещё раз его навестить? Но даже если и нет… как там теперь спать после всего?

      — Не хочу, — проговорил он тихо, — но что, у меня есть выбор?
      Поттер ещё немного помолчал. А потом выдал:
      — Можешь переночевать в нашей.

      Малфой полуусмехнулся-полухмыкнул:
      — Совсем спятил, Поттер?!
      — Сегодня там никого нет. Были только мы с Роном… а когда у меня… не получилось, он… ушёл на ночёвку к близнецам.
      — Ага. У тебя полный флакон Возбуждающего, а он — ушёл?
      — Плохо слушал на уроке, Малфой? Это не мгновенного действия. Это нужно неделю пить. Для крепкой и продолжительной связи.

      — Ну да, ну да…
      Малфой ни на минуту не поверил в благие намерения Поттера. Нет. Наверняка тот задумал какую-нибудь пакость. Отомстить врагу за все многолетние унижения и обиды. В гриффиндорской спальне его вполне может ждать засада. Или даже сам Поттер…

      Драко окинул взглядом его фигуру. Посмотрел так, как никогда раньше. Гарри явно покрепче его будет, а у Малфоя сейчас даже палочки нет: делай с ним что хочешь. Хотя… после Забини гриффиндорец вряд ли чем его напугает-удивит.

      — Хорошо, Поттер, — улыбнулся Драко, — я принимаю твоё такое благородное предложение.

      «Пусть… пусть он покажет своё истинное лицо. Этой ночью у него будет власть и безнаказанность, и вся его показушная «хорошесть» слетит. Избранный окажется такой же дрянью, как все остальные людишки. Полукровка-грязнокровка. Ждать от него сочувствия? Дружеского участия? После всего? Да кто в такое поверит????!»

      — Только объясни, с чего вдруг? — тихо проговорил Драко.
      — Надо же когда-то взрослеть.

      Гарри протянул руку и осторожно потянул слизеринца за рукав.

      И таким заботливым получился этот жест, таким тихим и добрым был его голос, что будь на месте Драко кто другой, он бы купился. Поверил в хороших людей.
Глава 3. История с малиновым запахом
8 ноября 2018, 21:54
      Наверное, Драко был первым в истории слизеринцем, переступившим порог спальни гриффиндорцев. Пока он осматривал гостиную — убеждаясь что здесь никто не притаился — Гарри пересёк её и проследовал в спальню. Малфой двинулся следом. Спальня тоже оказалась пуста.

      — Думаю, мне стоит уступить тебе свою кровать, а самому лечь пока на место Рона, — рассуждал Поттер.
      — Ну да. Любой из ваших сожжёт потом постель, коснись я её.

      Гарри одарил его взглядом, который Драко сразу интерпретировать не смог. А пока он этим занимался, Поттер уже стащил покрывало и теперь по очереди обрабатывал Очищающим одеяло, затем подушку и, наконец, простынь.
      — Белье обычно меняют эльфы, — объяснил он, будто Драко этого не знал, — их можно вызвать по мере нужды, но думаю, мы обойдёмся.
      — Согласен.
      — Вот. Готово. Можешь ложиться. Или… тебе сначала нужно смазать раны?

      «Вот оно. Начинается. Конечно, притворная забота, чтобы добраться до тела, а потом… Как он поступит? Опрокинет на спину и будет смотреть в лицо или уложит на живот, как Забини?»

      С каменно-равнодушным лицом Драко принялся расстегивать мантию так спокойно, будто был в своей спальне. Флакон он заранее вытащил и поставил на прикроватную тумбочку. Малфой не был уверен, но, кажется, Поттер чуть покраснел. Но глаз не отвёл и не отвернулся.

      — Годриков меч… — прошептал он. Видимо следы, оставленные Блейзом, произвели впечатление. И больше их, конечно, было сзади.

      — Мне не видно, — тихо проговорил Драко, — поможешь?
      Поттер только кивнул и, не отводя глаз от слизеринца, протянул руку к флакону. Пошарив в воздухе, наконец, нащупал его. Всё также не глядя, вытащил стеклянную пробку, положил её на постель.

      Едва сдержав стон, Малфой сел на кровать, нарочно не глядя как там будет устраиваться Поттер. Слизеринец только чувствовал его шевеления и осторожное приближение.

      От первого прикосновения Драко дёрнулся и вскрикнул.
      — Что?! — кажется Избранный перепугался не на шутку.
      — Щиплет… и холодное такое.
      — Прости.
      Прошло несколько мгновений. Драко чувствовал возню гриффиндорца, но никаких заклинаний тот не произносил.
      Опять очень осторожное касание. Ещё никто и никогда не касался Драко так нежно. Да кроме Забини, его вообще никто не касался.
      — Так лучше?
      — Да, — едва выдохнул Малфой. Наверное, Поттер согрел зелье потерев ладони друг о друга.

      — Это нельзя так оставлять, — проговорил Гарри некоторое время спустя. Так как ответа не последовало, он просто продолжил смазывать сначала шею, плечи, и руки, затем спину, постепенно спускаясь все ниже. — Надо… — он кашлянул.

      Драко поднялся, и, всё с тем же выработанным годами равнодушно-холодным выражением, разделся до конца. Раз уж решил — не дело отступать на полдороге.
      На Поттера он не смотрел. Просто лёг на правый бок, спиной к нему. Некоторое время Малфой ничего не слышал, ни шевеления, ни дыхания, но вот рука Гарри коснулась его ягодиц. Драко закрыл глаза и закусил губы. Проклятый гриффиндорец. Приятно. Каждое его прикосновение было приятно. Лежать в его комнате, на его постели было приятно. Слышать его за спиной… было… было просто… Ничего. Скоро он перестанет разыгрывать Мистера Хорошего Парня и можно будет возненавидеть его с новой силой, доказав правоту отца. Свою правоту.

      — Готово.
      Малфой чуть помолчал.
      — Поттер… ты же понимаешь, что мне куда больнее внутри, чем снаружи?
      Миг оглушающей тишины.
      — Да. Прости. Но… как?..
      — Прояви хвалёную гриффиндорскую смекалку.
      Ещё немного тишины.
      — Хорошо. Тогда… чуть согни ноги и прижми их к животу.

      Драко беззвучно усмехнулся. «Вот почему бы тебе просто не сказать:  "Катись Малфой, я не нанимался лазить тебе в задницу?"»

      Он ощутил, как Гарри раздвигает его ягодицы.
      — У тебя… у тебя тут кровь, — слышит Драко его шёпот, — и… сперма. Он даже не вышел из тебя, да?
      Малфой молчит, так как боится, что начни он говорить — сорвётся на стон. Ему больно. И дико стыдно, и… и… и что-то ещё, но он пока не может понять что именно.

      Вместо того чтобы применить всё то же Очищающее, дубина Поттер говорит «Акцио салфетки», затем, видимо, смачивая их зельем, всё так же осторожно протирает. А потом, как следует согрев пальцы — Драко слышит как он дышит на них — приступает к лечению внутренних повреждений.
      Малфой чувствует прикосновение к анусу. Мягкие круговые движения. Обезболивающее уже начало действовать. Слизеринец ждёт, что Гарри скажет что-нибудь вроде «расслабься, дай мне войти» — но тот молчит. Тоже, видимо, проблемы с голосом.

      Ладно. Драко делает глубокий вдох и как может чётче посылает команду мышцам сфинктера впустить палец Поттера. Тот, словно уловив эту мысль, осторожно, буквально по дюйму, проталкивается внутрь. Даже так — выходит, явно смачивается новой порцией согретого теперь уже дыханием зелья, и погружается с каждым разом всё глубже. Всё больше лекарства оказывается внутри. Оно затекает куда глубже, чем может достать Гарри.

      И жгуче-саднящая боль успокаивается. Сменяется ощущением прохлады. Кирпичная пыль больше не трётся об израненную слизистую. Нет. Теперь остались только движения гриффиндорца. Всё такие же аккуратные и… всё такие же приятные.
      Малфой сжимает зубами угол подушки, чтобы не застонать в голос. И уже не от боли.

      — Всё, — слышит он голос Поттера, — Драко, ты… — его прерывает звон. Звон разбитого стекла.
      Малфой резко оборачивается, не сразу осознав, что Гарри обратился к нему по имени. Неужели он уронил лекарство и придётся идти к мадам Помфри за новой порцией?

      Драко видит, что Поттер действительно уронил флакон. Только не его, а свой собственный. Видимо, забыл вынуть его из кармана мантии и тот выскользнул. И разбился вдребезги. И вместо того чтобы использовать Репаро и что-нибудь собирающее жидкость,  совсем офигевший от всего произошедшего Избранный, ляпает, указав палочкой на алую лужу: — Испарись!

      — Гарри, нет! — кричит Малфой, отчего-то тоже переходя на имя… но поздно. Розоватое облако Возбуждающего окутывает их. Оно пахнет малиной. Сладкой, сочной малиной в залитом солнцем лесу.

      Поттер так и застыл статуей, Драко кашляет, пытаясь закрыть рукой рот и нос. Затем вскакивает с постели, и, как есть обнаженный, добирается до окна, долго бьётся с фрамугой и, наконец, распахивает его.
      Похоже, от холода гриффиндорец, наконец, приходит в себя, произносит что-то подходящее случаю — Драко не слышит что именно — и розоватое облачко торжественно вылетает на улицу. Проводив его взглядом, Малфой захлопывает окно.

      Некоторое время они смотрят друг на друга. Не двигаясь и ничего не говоря. Гарри не опускает глаз ниже лица Малфоя, но тот понимает… чувствует, что Поттер знает про его стояк. Вызван ли он лечением, или же зельем, но с этим придётся что-то делать.

      Драко выпрямляет спину. Почему-то теперь весь его стыд и всё смущение пропали. Видимо, улетели вместе с Возбуждающим. Да и что теперь может его смутить, после всего, что тут было?

      — Ты такой красивый, Драко, — говорит Поттер, поднимаясь с постели, — и у тебя такая нежная кожа. Белая, теплая и удивительно приятная, — интересно, что Забини говорил прямо противоположное.— Прости за Возбуждающее, я не хотел, — гриффиндорец медленно приближается, походу восстанавливая флакон и оставляя его лежать на полу.

      — Так я и поверил, что это случайность, — Драко вздрагивает, когда Гарри касается его запястья. Ведёт обратно к постели. Усаживает. А сам становится на колени.
      — Я никогда этого раньше не делал. Прости, если не получится. Но я очень хочу, чтобы тебе было приятно.
      — Это не ты, — шепчет Малфой, — это всё зель…

      Он замирает, не договорив. Потому что Гарри зачем-то снимает очки. И это самое эротичное действие, какое только можно вообразить. Драко видит его лицо совсем другим. Его глаза без стёкол кажутся такими тёплыми. Добрыми. Чуть ли не любящими. Доверчиво вложив очки в ладони слизеринца, недавний лекарь осторожно разводит его ноги в стороны, чуть поглаживая внутреннюю часть бёдер.

      А потом Малфой ощущает прикосновение его губ. Нежное щекотание его языка. Тёплую влажность рта. И все разумные мысли и доводы выметает из его головы
Глава 4. История о хорошем и плохом
9 ноября 2018, 20:44
      Драко Малфою очень хочется закрыть глаза. А ещё больше ему хочется откинуться назад, упасть спиной на постель и ни о чём не думать, наслаждаясь ласками Гарри. Да, он уже начал называть его так…
      Но, наверное, это будет… невежливо как-то… И он продолжает сидеть, глядя на стоящего перед ним на коленях Избранного, глядя как его член то исчезает у Гарри во рту, практически полностью, то снова выныривает, набухший, влажный, готовый вот вот исторгнуть семя и подарить Драко его первый в жизни оргазм.

      Да, привыкший прятать все эмоции в своём персональном саркофаге вечности, Малфой ни разу в жизни даже не дрочил.
      Много ли нужно бурлящему гормонами парню, да ещё надышавшемуся Возбуждающим? Но нет, не для этого Драко пришёл в спальню к Гарри. Пусть всё идёт не так, как он представлял себе, но и подобный расклад — не то, что он хотел. Он должен сбросить гриффиндорца с его пьедестала «хорошести». И позор тому слизеринцу, что не доводит начатое до конца. Как это ни приятно, как ему не хочется получить разрядку и увидеть как Поттер… Он же проглотит, наверняка не побрезгует, после всего что между ними сегодня было…
      И возможно, кончит от этого сам. Драко не уверен, но ему кажется, что Избранный задрал мантию, расстегнул брюки и ласкает себя. По крайней мере он вполне себе чётко постанывает и чуть покачивается, как бы толкается бёдрами вперёд. Посмотреть бы на это.

      Никто другой бы с этим не справился. Остановить себя и любовника практически на пике наслаждения. Но Драко всю сознательную жизнь учился держать эмоции под властью разума, и Поттеру не переиграть его в этом.
      Малфой тянется к тумбочке, где всё ещё стоит флакон с Заживляющим (он и не заметил когда Избранный поставил его туда) и кладёт рядом доверенные ему на время всего процесса очки. Затем делает глубокий вдох, садится ровнее и касается плеча любовника.
      — Гарри… Гарри, остановись, пожалуйста.
      Ему приходится повторить раза три, пока одурманенный эндорфинами мозг Поттера справляется с обработкой такой простой информации. Он замирает, выпускает член Драко и смотрит снизу вверх чуть не с испугом.

      — Тебе… не нравится?
      О! Как просто ранить его сейчас. Сказать пару резких слов. Наградить ещё парочкой комплексов к куче имеющихся. Но Драко лишь проводит рукой по его волосам — впервые — наслаждаясь этим ощущением, и улыбается. Волосы Поттера выглядят жёсткими, но на деле — очень приятные и пушистые. Особенно, если сравнивать с волосами самого Драко, что напоминают всегда холодный шёлк и вечно липнут к голове.
      — А тебе? Наверное, не очень приятно отсасывать давнему врагу?

      Поттер некоторое время молчит, а затем кладёт подбородок на колено Драко.
      — Не нравилось, я бы этого не делал, поверь мне.
      — Гарри… ответь. Ты… мастурбировал сейчас?

      Поттер заливается краской. Он не красный, а даже малиновый… но не всё лицо, а только щёки. Блин — он стал ещё милее. Ещё беззащитнее как-то. Вообще, без привычных очков он похож на рыцаря без забрала. Драко ощущает себя законченным мерзавцем. Неужели Гарри всё-таки не такой? Неужели отец мог ошибаться? И вся его картина мира, которой он учил сына — ошибочна? Нет… нужно просто найти нужные слова, нужные действия, и истинное нутро «хорошего» найдёт себе выход.

      — Да, — тихо говорит Поттер.
      — Я не против, ты не думай. Просто… Гарри, это же наш первый, и, возможно, последний (у тебя со мной, я имею в виду) секс. И мы можем творить что угодно, сказав потом себе и друг другу: это всё зелье.
      — Наверно, — улыбается Избранный.
      — Я не хочу, чтобы это было историей минета и самоудовлетворения. И так осталось в Вечности.
      — А чего хочешь? — Гарри поднимается с пола и садится на постель рядом с Драко. Его слегка трясёт, голос дрожит, но он держится и не набрасывается на слизеринца. Брюки Избранного действительно спущены до колен, трусы тоже.
      — Сними их, — кивает Малфой.

      Поттер краснеет ещё больше, но подчиняется. Стаскивает и брюки, и бельё и даже носки. В желтую и чёрную полоску. Сворачивает всё это, ищет глазами куда деть, и укладывает, в конце-концов, в изножье кровати.
      — Хорошо. Теперь мантию.

      «Давай же, Гарри. Давай. Вспыли. Пошли меня куда подальше. Ты ведь не обязан всё это делать, если не хочешь».

      — Я… я ещё никогда… — он замолкает и так очаровательно теребит подол, что скрывает его самое уязвимое место. Наверняка покрасневшее и возбуждённое пару минут назад, но совершенно упавшее от всех этих переживаний.
      Драко его понимает. Он его прекрасно понимает.
      — Гарри. Ты тоже первый, перед кем я разделся.

      От щёк Поттера, наверняка, можно звёзды зажигать, не хуже Солнца запылают. Наверное, он думает, что это нечестно по отношению к обнажённому Драко. И уже и не помнит, что тот сам так решил.
      — Хочешь, я помогу? — голосом змея-искусителя спрашивает Малфой.
      Гарри вскидывает голову, смотрит на него и кивает.
      С трудом сдержав улыбку торжества, Драко берется за подол мантии и медленно тянет её вверх. Руки Поттера никак не могут отпустить ткань. Тогда слизеринец наклоняется и чуть целует тыльную сторону сначала одной ладони, затем другой. И видит как пальцы чуть расслабляются, а затем и разжимаются.
      Драко медленно поднимает мантию.

      Член у Поттера всё еще в эрегированном состоянии, бодро стоит практически вертикально. Он короче чем у Драко, но толще и более тёмный. Малфой ловит себя на мысли, что ему безумно хочется прикоснуться к нему. И ладонями и ртом. Он начинает понимать Поттера. Похоже, тот не врал, говоря, что ему нравится ласкать. Тяжело вздохнув (дыхание опаляет чувствительную головку, и Драко видит как вздрагивает его любовник), Малфой выпрямляется и окончательно стягивает с гриффиндорца мантию. Сворачивает (без особой заботы и почтительности) и отправляет к остальной его одежде.

      Затем наклоняется и слегка целует один его сосок, вызвав вполне ощутимую дрожь, проводит языком по другому.
      — Не так уж и страшно, правда? Ты тоже очень красивый, Гарри.
      Драко смотрит ему в лицо.
      — У тебя есть какой-нибудь крем или смазка?
      — Есть… мы варили на прошлой неделе, помнишь?
      — Хорошо. Можешь принести?

      И Поттер действительно сползает с кровати и идёт её искать! Хотя палочка его лежит рядом, на одеяле.

      Не будь Драко так возбуждён, он бы расхохотался. Но даже ему трудно держать в узде такое количество чувств.

      Голый Избранный с озабоченным видом слоняющийся по комнате — это то зрелище, прерывать которое — себе не простить. Но Малфой всё же делает это.
      — Стой, Гарри.
      Тот подчиняется его голосу, как и раньше.
      — Вспоминай. Прошлая неделя. Четверг. Ты пришёл с уроков. В руке у тебя баночка со смазкой. Рядом шагает Рон. Вы, наверняка шутите по поводу урока, его результата и краснеете, представляя, как будете его использовать. Твой Уизли болтает разные глупости, а ты идёшь и ставишь банку…

      Гарри чётко направляется к одной из полок, тянется на самый верх…
      От зрелища его плотного, но так пропорционально сложенного тела, у Малфоя захватывает дух.
      — Нашёл! — гриффиндорец оборачивается. Он просто светится радостью. Даже не думая, зачем Драко понадобилась смазка. Хотя мог бы сообразить, что быть «нижним» тот сейчас никак не сможет.

      Гарри снова на постели и ждёт дальнейших указаний.
      Это оказывается труднее, чем казалось.
      — Поттер… — от этого обращения Гарри вздрагивает, и, кажется, слегка трезвеет, — природа наверняка задумала тебя активом, но я сегодня просто не смогу… второй раз.
      — То есть, ты хочешь, чтобы я?..
      Драко кивает.
      Поттер молчит. Долго смотрит на злосчастную банку и молчит. Вот что ему стоило чуть сдержаться и соврать, что ничего нет.

      — Знаешь, — говорит Гарри с каким-то лихим отчаянием, — я тоже… хочу. Хочу чтобы наш первый, и, возможно, последний (друг с другом, как ты уточнил) секс, был полноценным сексом, а не просто взаимным минетом или дрочкой…
      Такие слова из уст Поттера…

      «Давай, Гарри. Прекращай играть в благородство, самопожертвование и возьми то, что тебе нужно! Я же вижу как тебя трясёт от желания засадить мне!»

      — …так что… ты поможешь мне с растяжкой или доверишь сделать самому?

      Драко смотрит на него. Долго. Поттер не отводит взгляд.
      Малфой берёт банку из его рук, крышка туговата, но в конце-концов поворачивается. Прозрачная масса практически без запаха. Драко окунает два пальца и старательно размазывает по остальным.
      — Получил высший балл, Поттер?
      — Мне лечь на спину или на бок? — вместо ответа спрашивает Избранный.

      — Сиди как сидишь, — последнее слово Драко выдыхает уже в губы Гарри. И целует его. Забавно, что этого они ещё не делали. Поттер порывается что-то сказать, но видимо, оставляет эту мысль и не очень умело пытается отвечать. Потом Драко оставляет его губы и целует глаза. Ему так хочется приласкать этот прошедший до самого сердца взгляд. Одна рука Малфоя как бы сама по себе обнимает Гарри за плечи, а другая, тем временем, скользит по члену Поттера. Ритм слизеринец подбирает по наитию, но и следя за реакцией.

      Гарри явно пытается предупредить, что он на грани, что они собирались… а потом умудряется нашарить банку, разлить её содержимое по простыне, но всё же что-то попадает ему на ладонь и Драко чувствует осторожное прикосновение, обхват, движение.
      Он задыхается. Они оба задыхаются. Кто-то из них кричит, кто-то стонет. Драко упирается лбом в плечо Гарри, и, кажется, даже шепчет ему какие-то слова. Что-то там о чувствах. О хорошем и плохом. Но думать об этом как следует он уже не в состоянии.

      Поттер кончает первым. Всё же его эмоции более свободны, но он не останавливается и доводит до разрядки Драко. И пока тот переводит дыхание и вытирает выступившие слезы, Гарри вспоминает, что он всё же волшебник, нашаривает палочку и шепчет Очищающее. Банку он просто ставит на пол. Туда же отправляется и палочка.
      И на этом его силы заканчиваются. Гарри буквально падает на постель, увлекая за собой Драко, но умудряясь утянуть следом и одеяло, накрыв их обоих.

      Малфой оказывается даже головой на подушке, спиной к груди Поттера. Он чувствует его дыхание на своём плече, а сам лежит в кольце его рук, прижатый так крепко, как это только возможно.
      Драко никогда прежде не делил ни с кем кровать. Сейчас это даже мило, но спать наверняка будет неудобно.
      — Эй, Гарри! — шепчет он, — ты собирался лечь в постель Уизли, помнишь?

      Поттер чуть поворачивает голову, отчего его губы скользят по плечу как бы в поцелуе, и бормочет:
      — Да-да, тётя Петуния. Я помню. Настурции поливать, одуванчики выпалывать. В этот раз я не перепутаю…
      И, видимо, отрубается уже окончательно.
      Драко лежит глядя в стену.

      Вот что это было сейчас? Что на него нашло? Почему он не стал… Неужели он поверил Поттеру? В Поттера? Похоже на то. Врать самому себе Драко позволял только в самом крайнем случае.
      И им было хорошо.

      Может, рассказать ему про отобранную палочку? Попросить помощи? Ага, ниже падать уже некуда, Драко. Ладно. Всё это завтра. Лучше бы, конечно, проснуться раньше и уйти, избавив и себя и его от утренней неловкости, когда Возбуждающее окончательно выветрится из головы.
      С этими мыслями Драко разрешает себе уснуть. Так крепко и сладко, как ещё никогда в жизни. И объятия Поттера совершенно не мешают этому.
Глава 5. История с маленькой запиской
11 ноября 2018, 00:47
      У Драко были все основания гордиться собой. Не считая вчерашнего провала по всем фронтам провокации Поттера. Зато сегодня он сделал всё как хотел. Проснулся ещё до рассвета, бесшумно оделся, посмотрел на спящего Гарри… И даже сдержался, не стал целовать его на прощанье.
      И вот теперь, он идёт один, зябко пряча руки в карманах мантии, выпуская изо рта облачка пара и глядя то на траву, подёрнутую инеем, то на туман, что стелится вокруг корпусов Хогвартса, то на затянутое свинцовыми тучами небо…

      Так… стоп… с какой стати его понесло на улицу, если до спальни слизеринцев нужно всего лишь в другое крыло перейти? Может он решил заглянуть к мадам Помфри, чтобы компенсировать Гарри Возбуждающее? Хотя… будет ли он его пить, после всего случившегося…
      Драко останавливается, чтобы получше это обдумать. Но тут какой-то противный резкий звук врезается в голову.
      Он ввинчивается прямо в мозг. Малфой морщится, зажимает уши ладонями и… просыпается.

      Второй провал по всем фронтам. Он благополучно проспал. Чуть пошарив рукой, Драко понимает, что Гарри в постели нет, но судя по теплу простыни — тот встал буквально только что. И явно с кем-то спорит. Да что там, Малфой прекрасно знает с кем.
      Осторожно приподняв одеяло, слизеринец одним глазом выглядывает наружу.
      Поцелуй его Дементор, какой же противный у младшего Уизли голос! Он буквально визжит что-то, размахивает руками, указывая на постель, на притаившегося Драко… А Гарри… тот стоит перед ним, в одной только наспех наброшенной мятой мантии и даже не пытается что-то объяснять…
      Малфой получше затыкает уши и ныряет обратно. Между лучшими друзьями лучше не встревать.

      Слава Салазару Слизерину, препирательства длятся недолго. Драко слышит как оглушительно шарахают дверью о косяк и наступает благословенная тишина. Которую вскоре нарушают шаги. Он чувствует как постель проминается под весом тела. Вот это тело чуть перемещается к нему, ладонь осторожно ложится ему на спину и чуть поглаживает поверх одеяла.
      — Разбудили?
      Малфой вздыхает, приятно потягивается, и выползает навстречу новому дню. Встречается взглядом с Гарри. Интересно, но тот не выглядит смущённым. Наоборот, он будто даже рад, что Драко из его постели никуда не делся.
      — Он не доволен, да?
      — Это мягко сказано. Но он отойдёт. А нам нужно в душ и на завтрак.
      — Вместе? — Драко чуть поднимает одну бровь, — в душ я имею в виду. Для ускорения процесса?
      — Если мы пойдём вместе, это его здорово замедлит. Давай ты первый. Вон в том шкафу — чистые полотенца. С остальным, думаю, разберёшься.

      Отправляясь в душ, Драко и не думает надевать на себя что-нибудь. То ли это последствия зелья, то ли он открыл в себе неведомые ранее наклонности (будто ночь с Поттером не является подтверждением этому), но ему почему-то безумно приятно когда Гарри смотрит на него. Взгляд гриффиндорца полон искреннего восхищения. Он будто нежно гладит, ласкает, практически не смущая.

      Пока Драко занимался туалетно-банными делами, Поттер успел привести в порядок постель (только покрывалом пока не застелил), убрать куда-то с глаз долой банку из-под смазки и флакон от зелья, зачем-то переодеться в пижаму, и теперь ждёт его с Заживляющим в руках.
      — Нужно смазывать утром и вечером, — напоминает Избранный, чуть потряхивая флаконом вверх и вниз.

      Слизеринец, не споря, садится на постель. Как и вчера, Гарри осторожно обрабатывает все следы «происшествия с Забини», с той лишь разницей, что некоторые, видимо самые пугающие, он перед этим ещё покрывает поцелуями.
      Когда они заканчивают со спиной, Драко, всё так же молча, оборачивается и бросает вопросительный взгляд на Поттера.
      — Ляг на живот, пожалуйста. И подложи под него подушку.
      Малфой удивляется, но просьбу выполняет. Он чувствует как Гарри разводит его ягодицы и слышит что тот шепчет Очищающее. Драко думает, что это лишнее, он же только что… но тут он чувствует прикосновение к анусу. Но не пальцев, как вчера, а…
      — Ты что творишь, Поттер???! — по хорошему следовало вскочить, но Драко остаётся лежать. Он даже не меняет позы, только его пальцы помимо воли впиваются в одеяло. Нет, ему не почудилось. Поцелуй. Ещё один. Затем прикосновение языка. Плавные круговые движения.
      — Видел бы ты себя здесь, Драко. Твоя кожа — нечто волшебное. Она везде белая, гладкая как атлас. А тут… такая нежно-розовая. И это «колечко», оно так пульсирует и так набухло…
      — Монстр Тайной Комнаты! Избавь меня от подробностей, пожалуйста!
      — Так я могу… продолжить?

      Драко утыкается лицом в одеяло.
      — Если тебе хочется… продолжай. Только смазать в конце не забудь…
      И Гарри продолжает. Постепенно его язык чуть усиливает нажим и в конце-концов проникает внутрь. Он движется, туда и обратно, медленно и плавно, не желая разбередить раны, а только выразить свою нежность. А ладони Гарри тем временем поглаживают бёдра и ягодицы Драко.
      Сначала Малфой пытается сдерживать стоны, думая что к ним в любую минуту может войти ещё кто-нибудь кроме Рона. Потом уже не сдерживает. Потом, поймав ритм Гарри, чуть двигает бёдрами, отчего его член трётся о постель. Потом думает, что у них нет больше смазки, чтобы… а потом срывается на крик, и понимает, что смазка ему и не понадобится…
      Он чувствует как язык сменяется пальцем. Как лекарство проникает внутрь, но это уже где-то так далеко… на задворках сознания.

      Гарри переворачивает его на спину, и начинает вытирать салфетками.
      — Признайся, — шепчет Драко, — тебе просто нравится меня трогать.
      — Признаюсь. Мне нравится тебя трогать. И целовать тоже нравится. Причем везде. Я бы тебя ещё час не выпустил, но нельзя. Одевайся пока, а я в душ. — И исчезает быстрее, чем Драко успевает предложить ему… ну хоть что-нибудь ответное.

      Вот тут нужно уйти. Одеться и уйти. Раз уж не получилось пока Гарри спал. Малфой еле в состоянии вспомнить, как вообще надевают одежду, но всё же справляется с этим делом. И остаётся сидеть и ждать Поттера.

      Из душа Гарри выходит даже без полотенца.
      Вчера смущался, как сорокалетняя девственница, а сегодня…
      Быстро же они оба приспособились к ситуации.
      Поттер одевается, оглядывается, не забыл ли чего, смотрит на стоящий на тумбочке флакон с Заживляющим.

      — Оставим здесь? Ты же придёшь вечером?
      Вечером… до вечера ещё день. И Забини. И его требование. Видимо все эти мысли отражаются у Драко на лице. Поттер как-то странно на него действует, заставляя раскрываться настежь…
      — Есть ещё что-то, чего я не знаю? — Гарри подходит ближе и тревожно всматривается в глаза.
      Драко молчит.

      Но, видимо, не зря хвалят гриффиндорскую смекалку.
      Поттер кивает на постель, где подсыхают последствия их лечебных процедур: — Я думал ты догадаешься шепнуть Очищающее, пока я в ванной.
      Малфой почти не дышит.

      — У тебя нет палочки, да? Забини отобрал?
      — Была бы, неужели ты думаешь, я позволил ему…!!!
      «А впрочем… я бы и с двумя палочками мог ему проиграть…»
      — И что он хочет за неё?
      — Примерно то, с чего мы вчерашний вечер начали.
      Пауза.
      — Где и когда?
      — Пока не знаю. Сегодня.
      — Драко… когда узнаешь, найди возможность сообщить мне, хорошо?
      «Мне не нужна твоя помощь, благородный ты гриффиндорец!!! Как у тебя всё легко!!! Ты думаешь — один раз переспали, и можно забыть все прошлые годы?!!!»
      Малфой кивает.
      Гарри быстро приводит постель в порядок, застилает её покрывалом.
      — А теперь — бежим!

      На завтрак они успевают впритык. Гарри привычно направляется к Рону и Гермионе, но первый, надутый и красный как шарик на день рождения, вообще не смотрит на него, а Грейнджер смотрит, но с какой-то смесью ужаса и… чуть ли не отвращения. И места для него они не оставили. Ладно. Гарри пристраивается где-то с краю и воздаёт должное еде. У него никогда не было проблем с аппетитом, а день предстоит сложный. А уж Драко-то и подавно. Как он справится на уроках без палочки? Остаётся надеяться, что смекалка присуща не только гриффиндорцам.

      Всё утро Драко ищет глазами Забини, но тот как провалился. Малфой был бы рад, случись это на самом деле. Но перед обедом, какой-то первокурсник вкладывает ему в руки записку: «После ужина в Выручай-Комнате». Драко хочет уточнить, от кого мальчишка её получил, но тот уже исчез.

      После обеда Драко чуть задерживается в дверях. Гарри, видимо глаз с него не спускавший, проходит совсем рядом. Малфой передаёт записку ему. Пробежав текст глазами, Поттер кивает. И спешит за своими на следующий урок. Кажется, у них Зельеварение. Интересно, что они сотворят сегодня.
      Драко же отправляется со слизеринцами на занятие по Пророческим чарам. Но не доходит. Крепкая рука Блейза хватает его запястье. В тени от стены Забини почти невидим, только сверкают его белки, да вполне дружелюбная улыбка.

      — Вот ты где, Малфой! Я снимаю тебя с занятий, у нас тут срочное совещание по планам на следующий чемпионат по квиддичу.
      — А оно разве не после ужина? — Драко чувствует как всё внутри заливает холодом.
      — Планы изменились, — улыбка Забини становится шире. — Давай. Быстрей начнём — быстрей отмучаешься.

      Драко смотрит в его лицо, и, кажется, впервые начинает понимать: то, что он все эти годы чувствовал к Поттеру, до определения «ненависть» совершенно не дотягивало.

      Выручай-Комната легко впускает их. Теперь сюда никто не должен попасть пока они не закончат. А точнее, пока Драко не заставит Забини кончить. Может, это и хорошо, что Поттер не будет замешан в это… И без этого их взаимоотношения теперь так запутаны, не разберёшь… то ли враги, то ли друзья, то ли любовники, то ли всего понемногу…

      — Давай, Малфой! — голос Забини возвращает Драко к проблемам настоящего времени, — и учти, будешь снулой рыбой как вчера, сломаю твою палку и вставлю тебе — угадай куда. Всё понял?!
      — Понял… — ладони сами с собой сжимаются в кулаки. Но какой в этом прок? Забини — мощный, накачанный. Он пятерых таких как Драко раскидает. Да и нет привычки в магическом мире полагаться на силу мышц… Остаётся только попытка заболтать его. Хоть на время.
      Но давать этого времени никто не собирается.
      Блейз уже расстегнул штаны. Мама дорогая… Даже в спокойном состоянии его член скорее напоминает шланг. Что же будет когда… Да он даже физически не поместится во рту. Неудивительно что прошлой ночью Драко чуть не умер от боли.

      — Приступай!
      Драко бледнеет, хотя с его кожей это кажется невозможным.

       — Простите, я задержался!
      Этот голос… голос который для Драко невозможно перепутать с другим, чуть ли не эхом разносится по всей комнате. Оба слизеринца оборачиваются.

      Гарри. Хотя у него сейчас должен быть урок. Хотя он не мог узнать что они здесь сейчас. Хотя Выручай-Комната не должна была впустить его.
      И почему-то Драко вот совсем не удивлен. Он осознаёт, что был бы больше удивлён, если бы Избранный не явился. Неужели Малфой всё же поверил в хороших людей? И что они могут прийти на помощь, даже такому как он?

      — Оставь его, Забини.
      — О! Это становится интересным, — Блейз переводит взгляд с Драко на Гарри.
      — Ты же удовольствие хочешь получить. Смысл его мучить? Малфой же ничего не умеет.
      — И что ты предлагаешь?
      — Отпусти Драко. И получишь что хотел. От меня.

      Малфой ахает и чуть отшатывается.
      Глаза Забини превращаются в щёлочки.
      — Хм. Можно подумать, ты умеешь, Поттер.
      — По крайней мере получше чем он. Малфой не даст соврать.
      — Даже так! — Забини, посмеиваясь, впивается взглядом сначала в гриффиндорца, затем в слизеринца. — А я ведь знал. Чувствовал, что между вами двумя всё не так просто! Слишком между вами искрило. Слишком Малфой за тобой бегал.

      — Гарри… не нужно… —  едва слышно шепчет Малфой и делает шаг к нему.
      — Драко. Вчера я поверил тебе. Делал всё, что ты мне говорил. Сегодня поверь мне ты. Прошу.

      — Нет-нет, Поттер. Не всё так просто, — улыбается Блейз. — Он прав. Как тебе можно верить? Столько лет делал вид, что вы враги, а теперь выясняется, что ты на нём минет отрабатывал?
      — Даже если тебе не понравится, сможешь в старости в мемуарах написать, что тебе сам Избранный отсасывал. Разве плохо?
      — Хм. Лады. Но пара условий. Первое — блондинистый задохлик остаётся. Когда я буду эту историю сегодня вечером в гостиной рассказывать, понадобятся свидетели. Второе — ты, Поттер, кладёшь свою палочку на пол. Одно лишнее движение от тебя, один рывок от Малфоя — его палку никто не отреставрирует и вы оба минетом уже не отделаетесь.
      — Договорились. Но и ты пообещай, когда получишь что хотел — отдашь палочку Драко и отпустишь нас обоих.
      — Может мне Непреложный обет дать? Ты не в тех условиях, чтобы что-то требовать… Но да ладно. Я сегодня добрый. Давай, Избранный. Удостойся чести попасть в мои мемуары.

       Гарри достаёт свою палочку и кладёт на пол. Забини прочно наступает на неё ногой. Затем Поттер медленно опускается перед Блейзом на колени.
      Малфой понимает что смотреть на это не может. Что допустить этого не может. Но и сделать он ничего не может! Только как-то это пережить. И понять очередную истину — человек иногда сам поражается тому, что он способен пережить.

Смотреть работу в 160 сборниках
 
Назад
Глава 6. История с опрокинутой лодкой
12 ноября 2018, 18:40
      Некоторое время назад.

      — Рон, Герми, подождите! Нужно поговорить!
      Уизли и не думает замедлить шаг, всем видом пытаясь показать, что не видит и не слышит Гарри, но девушка остановилась и обернулась.
      — Даже приговорённые к смерти имеют право на последнее слово, — Поттер сверлил взглядом затылок удаляющегося друга. Тот сбился с шага. Постоял. Повернулся.

      — Ты же понимаешь… понимаешь… что бы ты не сказал сейчас, это не отменит того, что ты сделал?!
      — Не здесь! — Гарри чуть отступал прочь, из потока студентов, что покидали обеденный зал, — на нас и так все смотрят!
      — У нас урок через две минуты! Твоё «обожаемое» Зельеварение! Даже боюсь представить, сколько баллов снимет Снейп, если мы трое опоздаем! — прошипел Рон.
      — Тогда не будем терять времени!

      Гермиона и Рон переглянулись, после чего троица довольно профессионально передислоцировалась под лестницу. Точнее, туда забились Гарри и Гермиона, обиженный соулмейт Избранного некоторое время ещё пылал праведным гневом, ещё размахивал руками, но вот и он скрылся в тени, встав как можно дальше от Гарри.
      — Рон. Ты мой лучший друг. И, как выяснилось, родственная душа. И ничто на свете этого не изменит. С кем бы я не делил постель.
      Уизли открыл было рот, но Гарри жестом призвал его к молчанию, — выскажешь мне всё позже, пожалуйста. Герми, — он повернулся к девушке, — ты знаешь всё на свете. Скажи. Разве соулмейт обязательно должен быть интимным партнёром?

      Грейнджер чуть покраснела. Не то от обсуждаемой темы, не то от смущения о признании её заслуг. Она чуть помолчала, переводя взгляд с… какого-то другого, чуть более холодного, решительного Гарри (ей подумалось, что в него будто перетекло немного ледяной крови Малфоя) на пылающего гневом, обидой, болью Рона.
      — Нет. Не обязательно. Это лишь показатель того, что вы наиболее одинаково смотрите на мир. А про… безумное удовольствие в постели (она покраснела ещё сильнее, благо в темноте это не особо бросалось в глаза), и что обязательно нужно заняться… этим, чисто студенческие выдумки, ничем не подтверждённые.

      — Рон. Неужели ты и вправду… хотел? — Гарри теперь в упор смотрел на друга. Ещё вчера он провалился бы сквозь пол только представив такой разговор, но ночь с Малфоем научила его многому в плане выражения своих чувств и эмоций.
      — Да, сейчас лучшее место, время и компания это обсуждать! — казалось, рыжие волосы Уизли сейчас превратятся в пламя, — я хотел… хотел лишь получить доказательство, что могу быть для тебя важнейшим человеком на земле! А ты…! После всего, что он сделал нам! Как доставал! Как называл, что меня, что Гермиону! Преда… — но Рон всё же сдержался. Не договорил роковое слово. Вздохнул. Подошёл чуть ближе.

      — Это долгая история, друзья. Хотя не знаю, могу ли я теперь так вас называть. И он в беде, в большой беде, — как бы в подтверждение своих слов Гарри вытащил из кармана записку и показал её Грейнджер.
      — Выглядит вполне невинно. Как приглашение на свидание.
      — Только это не свидание, Герми, поверь мне.
      — Я тебе верю, Гарри. Верю что ТЫ попал в беду. Этот Малфой явно как-то повлиял на тебя и сейчас заманивает в какую-то пакость… — она достала палочку и в нерешительности уставилась на записку. — Ладно. Для чего же существуют правила, как не чтобы их нарушать. Дай пожалуйста, — она забрала у Гарри бумагу. Рон отметил, что девушка сделала это так, чтобы ненароком не коснуться руки Поттера. Направила палочку в центр листочка и произнесла какую-то витиеватую фразу.

      Бумажка чуть засветилась. Сначала центр, затем свет распространился и к краям.
      — «Заклинание истинных намерений», — объяснила величайшая отличница всех времён и народов, вглядываясь в проступающий текст, — выучила на дополнительных занятиях с МакГоннагал. Оно не входит в стандартную программу обучения и практически запрещено к использо… — она замолчала. Её глаза раскрывались всё шире и шире, а на лице опять появилась смесь ужаса и отвращения.
      Гарри спешно протянул руку к бумаге, но был перехвачен подскочившим Роном.
      — Не уверен что стоит в это лезть. Если там какая-то дичь — отнесём записку той же МакГоннагал и пусть с Малфоем разбираются те, кому это по должности положе…

      — Ай!
      Все трое отпрянули в разные стороны. Бумажка резко вспыхнула и с хлопком рассыпалась в пепел.
      — Это одна из причин, почему заклинание не внесено в реестр официальных, — чуть заикаясь выговорила Грейнджер.
      — Герми! — Гарри сделал движение будто хотел взять её за плечи, но замер, не коснувшись, — Что там? Что ты видела?
      — Нам нужно на урок! — попытался вклиниться Рон. — И знаешь что — фиг я теперь уйду на ночь из спальни! Из принципа!

      Грейнджер посмотрела на Поттера.
      — Гарри… ты ведь не отступишься, да?
      Избранный помотал головой.
      — Урок! — напомнил Рон.
      — Отработаю как Снейп велит. Я весь внимание, — Поттер снова повернулся к гордости профессора МакГоннагал.
      — Малфой, конечно, мерзавец редкостный, и я не знаю как ты мог… что там у вас произошло… но даже он не заслуживает такого… Гарри, всё случится не после ужина, а сейчас. Может, уже началось…
      — В Выручай-Комнате? — Поттер развернулся, намереваясь бежать.
      — Стой! Да, там. И ты сумеешь войти, если в душе будешь сильно верить, что должен там быть. Что там твоё истинное место сейчас. А с этим нет проблем, как я вижу.
      — Спасибо!
      — Да подожди же, торопыга! — видимо переборов свои чувства, девушка с силой вцепилась в мантию уже почти сбежавшего Гарри, — Ещё момент. У меня дома, в магловском доме, я имею в виду, есть соседка. У неё никогда не было мужа, зато всегда жило множество кошек. Я помогала ей с ними. Когда мне исполнилось тринадцать, она стала меня учить, как защититься от насильника. Знаю, вы мальчики-волшебники любите палочками мериться, но для девочек-магглов есть один приём, смотри и запоминай…

      И вот сейчас.

      Поттер медленно опускается перед Блейзом на колени. Он чётко знает, что у него нет права на ошибку. Что если он не справится с первого раза, Забини наверняка шарахнет по ним обоим Обездвиживающим, и что будет делать потом, лучше даже не представлять. Гарри всем телом, всей кожей чувствует идущие от Драко волны страха. Но тот боится не за себя. Ещё миг — и слизеринец забудет что он аристократ, что он трус и эгоист, и кинется на Блейза. Этого нельзя допустить.

      На Гарри сходит удивительное спокойствие. Воздух входит и выходит через лёгкие в самую душу, весь окружающий мир пребывает в гармонии. Её нарушает только эта «дубина», что торчит из штанов Блейза и почти касается его губ. Значит, этот изъян в мироздании нужно устранить.

      Малфой действительно делает рывок, но сбивается с шага и чуть не падает, оглушённый звуком, который издаёт Забини. Это нельзя назвать ни воем, ни криком, ни стоном. Человеческие существа не должны так орать. Но и звания человека не заслуживают те, кто способен так обращаться со своими товарищами по школе.

      Чтобы не упасть, Драко взмахивает руками и делает шаг назад. А разве он сам лучше Забини? Да он делал вещи и похуже, только другими способами… Не зря этот парень избран его соулмейтом. Родственной душой.

       Малфой понимает, что Гарри просто укусил Блейза в его «шланг». И пока тот не пришёл в себя — вскочил и будто бы ударил, но не в челюсть, или ещё как-нибудь «круто», как любят показывать в маггловском кино (которое Драко тайком от всех любит смотреть на каникулах), а ладонями по ушам.
      И Блейз Забини… огромный мощный староста слизеринцев чуть оседает, ошалело моргая, и явно ничего не понимая. Гарри резким движением выдергивает свою палочку у него из-под ног, чем роняет на пол уже окончательно.

      Малфой смотрит как Поттер склоняется над Забини, шарит по его телу. Выпрямляется и идёт к нему с тремя палочками. Одну он вручает Драко, свою держит на изготовке в правой руке, палочку самого старосты — в левой. Оборачивается к Блейзу.
      — А вот это, — машет он трофеем, — ты получишь в кабинете Дамблдора. Когда сумеешь внятно ему объяснить, как и почему лишился. Надеюсь наши версии совпадут. А когда будешь рассказывать эту историю сегодня вечером в гостиной, не забудь добавить, что тебя вырубил младшекурсник, с гриффиндора, и даже без магии. Любимым приёмом Большого Ди — Дадли Дурсля — моего сводного брата. Он обычно использует его на двенадцатилетних.
      Затем Гарри хватает Драко за рукав и они спешно покидают Выручай-Комнату.

      Вся школа на занятиях. В коридорах непривычная тишина. Поттер и Малфой какое-то время идут молча, стараясь её не нарушать. Драко слегка трясёт. Хотя, возможно, и не слегка.
      — Гарри, — первым не выдерживает слизеринец, — этот приём, он правда от Дурсля?
      — Нет. Но Блейзу не стоит этого знать. Он называется «опрокинутая лодка» за форму ладони, — Гарри останавливается и показывает Драко, как нужно сложить пальцы, — Впрочем, если не уверен, лучше просто ладонями. Главное — нужно с силой врезать по ушам — из-за разницы давления мгновенно нарушается координация. Если всё сделать правильно, сильно, решительно — хватит и силы девчачьих ладошек. Для таких вот случаев и таких вот мразей.
      — Ясно.

      Они ещё некоторое время идут молча.
      — Слушай… неужели и я такая же вот мразь, что это — мой соулмейт? Да что я говорю, я куда хуже…
      — Драко…
      — Не надо, Гарри! — Малфой чуть не отмахивается, — ничего не говори.
      Но Избранный не может сдержаться.
      — Шляпа всё сделала верно. Назначь она нас соулмейтами, ты бы как отреагировал?
      — Да я бы к тебе на драконий выдох не подошёл!
      — Вот именно. И потом… Драко. Вот ты два дня назад и ты сегодняшний — разве один и тот же человек?
      Драко хмыкает.
      — Интересно, все гриффиндорцы такие умные?
      — Это прерогатива Когтеврана. На Гриффиндоре только я. Я же Избранный.

      Слизеринец смеётся. Гарри думает, что впервые слышит его смех. Удивительно звонкий и мелодичный. И думает, что хотел бы слышать его почаще. Надо будет над этим поработать.

      — Забини нам этого не забудет. Захочет отомстить.
      — Драко, — Гарри опять останавливается и они смотрят друг другу в глаза, — мне хочет отомстить самый сильный Тёмный маг современности. Что же теперь, залезть под парту и не жить?

      Малфой молчит. Смотрит на Поттера и молчит. Избранный. Переживёт ли он финальную битву с Тёмным Лордом? И как быть в этой битве ему, Драко, учитывая, что его родители и тётушка на стороне Волан-Де-Морта?

      «Гарри. Если однажды я направлю свою палочку на тебя, или на то, что ты будешь защищать… не колебайся и шарахни меня Авадой…
      Или всё-же нет. Ударь чем-нибудь не таким фатальным. Вынеси с поля боя, чтобы, когда ты победишь, когда уничтожишь Того Кого Нельзя Называть, я очнулся где-нибудь… в любом подвале, но только рядом с тобой.
      Всё чего я хочу от этой жизни — быть рядом с тобой. Это будет непростой путь, но я пройду каждый его шаг. К тебе. Мой враг. Мой Бог. Моя одержимость. Моя любовь. Мой… Гарри».

      — О чём задумался, Драко?
      «Ты же не умеешь читать мысли, правда?»
      — О будущем.
      — Да, я тоже часто о нём думаю. Но какой смысл строить планы, это ничего не изменит. Всё будет так, как будет. Как должно быть. Каждому из нас предстоит пройти свою дорогу, совершить свои выборы, принять свои ошибки.
      — Шляпа точно не ошиблась в тебе? Такие философствования не для гриффиндорца.
      Гарри усмехается. И решает перейти на более житейские темы.
      — Рон сказал, что он теперь принципиально не будет уходить на ночь из спальни.

      «А ты, значит, уже настроился на моё присутствие каждую ночь, Поттер? Между прочим, я тебе ничего подобного не обещал!» — Малфой довольно ощутимо прикусывает язык. Нет, всё-таки некоторым словам лучше умирать, не рождаясь.

      — А спальню слизеринцев ты не рассматриваешь? Впрочем, это правильно. Лисёнку безопаснее приходить в курятник, чем цыплёнку в нору лис.
      — Вот сейчас обидно было.
      — Я не прав?

      Поттер только вздыхает.
      — Он имеет полное право ночевать в собственной спальне, в своей кровати. А ты — в своей. Мы тут недавно изучали Заглушающее, плюс можем повесить полог.
      — Ты это серьёзно сейчас?

      Последняя остановка неподалёку от кабинета Дамблодора.
      — Я нуждаюсь в лечении, разве нет? Пусть Уизли мадам Помфри спросит, она подтвердит. И раз уж мы здесь, давай у директора официальное разрешение попросим?
      Гарри улыбается.
      — Драко… нужно решить что и как мы ему объясним, — Поттер чуть касается руки Малфоя у запястья.
      — Нужно, — Слизеринец хватает его за ладонь так сильно, будто некая сила грозит немедленно их разлучить. — Начнём с того, что я тебя люблю?
      Гарри вздрагивает.
      — Нет, — он наклоняется и слегка касается губ недавнего врага, — это, пожалуйста, говори только мне. Только мне. Хорошо?
      Малфой кивает.
      — Я тоже тебя люблю, Драко. Идём. Будем импровизировать.