часть 38
Эйлин Снейп, урождённая Принц, всегда неукоснительно исполняла свои обязательства и с самого раннего возраста приучала сына поступать так же. Кроме того, Тобиас Снейп привил Северусу сильное чувство долга. Тобиас был прекрасным примером того, что происходило, когда кто-то не справлялся со своими обязанностями.
В течение многих лет Северус был уверен, что его главная обязанность — защищать честь своей матери. Тёмный Лорд привлёк молодого волшебника-полукровку, предложив ему путь, ведущий к чести и славе, шанс восстановить почти утраченную репутацию Принцев.
Когда Северус уже увяз по самые уши и обнаружил, что Тёмный Лорд планирует не господствовать над маглорожденными, а просто уничтожать их, он счёл своим долгом добиться доверия Тёмного Лорда и весомого положения в рядах Пожирателей для того, чтобы защитить своего самого близкого друга.
Тогда, через помощь другой стороне, его обязанностью стала защита её и её маленькой семьи.
Когда же ему не удалось защитить подругу, на него пала обязанность защищать её сына.
Провалив и это дело, он решил, что больше не позволит подобному повториться.
Северус оставался рядом с Гарри, когда Поппи осматривала шею мальчика и пока действие зелья было наиболее болезненным. Он настоял, что сам проведёт с Гарри эти первые часы. Раз звук его голоса, рассказывающего детские сказки, успокаивал мальчика, то Северус не собирался сопротивляться. Он не смог оставить своего ребенка в таком состоянии — растерянного, расстроенного и испытывающего боль.
Хотя тот мучительно запутанный ночной разговор, состоявшийся после того, как Северус дал Гарри очередную дозу обезболивающего зелья, уничтожил остатки его душевного равновесия.
Дамблдор узнает обо всём, и Петуния заплатит за свою ложь.
Северусу приходилось напоминать себе, что месть не поможет ребёнку.
Однако она могла помочь самому Северусу.
Давным-давно, когда он ещё не был ни Пожирателем Смерти, ни мастером зелий, ни даже просто чьим-то другом, он слышал те же слова, что и Гарри. С самого раннего детства. Он и по сей день не мог забыть голос отца.
И вот теперь его потрёпанные навыки окклюменции не могли спасти его разум от одного особенно болезненного воспоминания.
Он вспомнил, как глубокой ночью дверь комнаты распахнулась от сильного пинка, вырвав Северуса из крепкого сна. Сколько ему тогда было? Одиннадцать? Двенадцать?
Эйлин, бледная и дрожащая, стояла на лестнице.
— Тобиас, — умоляла она.
Северус не знал, что он сделал не так. Или, может быть, тогда знал, а сейчас не мог вспомнить, отличить реальное от воображаемого.
— Не знаю, почему, чёрт возьми, я до сих пор живу с вами! — орал Тобиас. — Иди сюда, мелкий ублюдок!
Северус забился в дальний угол, стараясь держаться подальше от кулаков отца.
— Слишком заносчив, чтобы пойти в ближайшую школу? — проорал Тобиас. — А мы должны тратить деньги на книги и крутые тряпки?!
— Тобиас, ты же знаешь... — тихо начала Эйлин.
— Заткнись, женщина! — Тобиас вновь обернулся к Северусу: — Если б этот вот не родился, я бы не застрял с вами, скажешь, не так?
Эйлин отступила на шаг.
— Тоби, не говори так, это неправда, — её голос звучал умоляюще, а не утвердительно.
Тобиас повернулся к Северусу.
— Знаешь, кто ты? Ты чёртов паразит, вот кто! Ты знаешь, что такое паразит, мальчишка? — он хотел убедиться, что Северус понимал смысл того, что ему говорят. Отец спрашивал его о значении слов и приводил примеры, чтобы убедиться, что до него дошло.
И как бы Северус теперь ни пытался очистить разум, у него не получалось как обычно избавиться от этого воспоминания. Он закрыл лицо рукой, другой по-прежнему крепко сжимая руку Гарри, который прижимал его ладонь к щеке.
Поппи принесла чай. Северус безуспешно попытался взять себя в руки. Она погладила его по плечу. Будь это не Поппи, а кто-то другой, пусть даже Дамблдор, Северус сгорел бы со стыда. Но Поппи видела Северуса и в худшем состоянии после сходок Пожирателей Смерти в конце той войны.
И она, конечно, понимала, что его необычайная чувствительность была следствием Tribua Vita.
Поппи прогнала Северуса из комнаты Гарри, когда над горизонтом забрезжил рассвет. Оказалось, Гарри запер окно, так что им пришлось впустить вернувшуюся с охоты сову. Несомненно, мальчик сделал это преднамеренно.
Несмотря на все свои протесты, Северус поспал несколько часов. Вернувшись в комнату Гарри сразу после того, как принял душ, чтобы отпустить Поппи.
Было уже около одиннадцати утра. Поппи сидела рядом с маленькой темноволосой фигуркой и читала статью из «Современного Котла». Северус обошёл кровать, сопровождаемый пристальным взглядом полярной совы, сидевшей на спинке стула, а не на своём привычном месте. При его появлении сова завертела головой и тревожно ухнула.
— Как он? — вполголоса спросил Северус у Поппи.
— Действие Костероста закончилось, так что он спокойно спал, — ответила она так же тихо. — Думаю, что когда Гарри проснётся в следующий раз, действие большинства зелий уже закончится, и он будет не так сильно дезориентирован.
Северус кивнул. Вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы.
— Ты проверила его вещи? — спросил он.
— Нет, — вздохнула Поппи, — полагаю, нам лучше заняться этим сейчас.
Она встала и взмахом палочки открыла сундук, удивившись, что тот не был заперт. Обычно требовалось несколько минут, чтобы преодолеть охранные чары, наложенные учениками.
Одежда внутри была сложена более-менее аккуратно. Не слишком тщательно, как опасался Северус, учитывая всю эту неразбериху с уборкой дома, но достаточно аккуратно для мальчика, который ценит свои вещи.
Личных вещей у Гарри оказалось болезненно немного. Северус и Поппи не торопясь достали из сундука всё, что в нём было, встряхивая одежду и проверяя карманы, но не нашли никаких запрещённых веществ, волшебных или магических.
Поппи собрала всё, что могло быть использовано в качестве верёвки, уменьшила и положила в сумку. Она также забрала все острые вещи: нож для ингредиентов, нож для очинки перьев и самозатачивающееся перо. Набор для зельеварения отправился в ту же сумку, хотя в нем не было ничего ядовитого.
Северус оставил пергамент и трансфигурировал карандаш, чтобы мальчику было легче писать повреждённой рукой, но зачаровал кончик так, чтобы им нельзя было проткнуть человеческую плоть.
Они не нашли ни книг из запретной секции, ни чего-либо ещё, связанного с Тёмными искусствами. После происшествия с мисс Уизли они не хотели ничего оставлять на волю случая.
Палочку Гарри и его метлу Северус забрал себе. Метлу он запер в собственный шкаф для мётел, а палочку убрал во внутренний карман мантии.
Наконец, в сундуке осталась только потрёпанная картонная коробка из-под обуви. Осторожно открыв её, Северус обнаружил запасы еды. Быстрая проверка показала, что на коробку были наложены очень качественные чары стазиса.
— Теперь понятно, почему он позволял себе пропускать обеды и ужины, — сухо заметил Северус, хотя его сердце сжалось при мысли о том, о чём ещё могло свидетельствовать наличие тайника с едой.
— О, Гарри, — вздохнула Поппи, — мы все недосмотрели за ним…
Она подняла голову и посмотрела на Северуса.
— Знаешь, Молли рассказала мне, что ещё до инцидента с тётей Гарри отправлял своим друзьям письма с просьбой прислать ему еды. Она говорила и Альбусу, но… — Поппи беспомощно пожала плечами, — Альбус решил, что Гарри просто нравится стряпня Молли.
— Думаешь, нам стоит это забрать? — немного неуверенно спросил Северус.
Поппи покачала головой.
— Чары стазиса наложены хорошо. Вероятно, ему помогла Гермиона. Если так ему спокойнее, то ничего страшного в этом нет. Возможно, это даже хороший знак, — она развела руками. — Такой тайник может означать, что его поступок был импульсивным, а не обдуманным заранее.
Северус кивнул.
— Я понаблюдаю за ним, — твёрдо сказал он, — можешь отдохнуть, если хочешь.
Поппи наградила его испытующим взглядом.
— Я спущусь вниз и подожду Ремуса. Посплю там на диване. Если Гарри сможет проглотить зелье, когда проснётся, то сможет и поесть. Только проследи, чтобы пища была мягкой. Можешь даже разрешить ему дойти до ванной и обратно, но оставь фиксирующие чары на шее. Если он не сможет глотать или будет давиться, отправь зелье прямо в желудок и попробуй снова через час.
Она поднялась и расправила юбку.
— Пока мы не будем уверены в его психическом состоянии, мальчик должен быть под постоянным наблюдением. Всё время на глазах.
Северус вздохнул. Гарри это вряд ли понравится. С тех пор, как Северус начал преподавать в Хогвартсе, они с Поппи каждые несколько лет спасали кого-нибудь из слизеринцев или помогали другим деканам предотвратить самоубийства. Когда это случалось с чистокровными волшебниками, они делали всё возможное, чтобы о попытке наложить на себя руки не узнали родственники. Обычно длительное пребывание ученика в лазарете они выдавали за случай обсыпного лишая или драконьей оспы.
Непрерывное наблюдение за детьми всегда изматывало. И, к сожалению, в отличие от лазарета, дом в Спиннерз-Энд не был оснащён чарами против самоубийства и членовредительства, а также защитой от стихийных выбросов магии, так что палочку Гарри им пока придётся спрятать подальше
Шелестя юбками, Поппи вышла из комнаты, а Северус принялся укладывать вещи Гарри обратно в сундук. Он взял одну из немногих найденных ими в сундуке личных вещей мальчика — альбом с колдографиями.
Присев на стул, он открыл альбом на первой попавшейся странице. Снизу вверх на него смотрела Лили, державшая на руках черноволосого мальчугана в мягкой синей вязаной кофточке. Она улыбнулась и, беззвучно засмеявшись, подняла ручку ребёнка, чтобы помахать Северусу.
— Ах, Лили, — прошептал он, коснувшись колдографии.
— Положите на место, — раздался сухой надтреснутый шёпот. — Это моё.
Вздрогнув, Северус поднял голову и увидел обвиняющий взгляд близоруко прищуренных зелёных глаз.
— Конечно, — вежливо согласился Северус. — Прошу прощения.
Он закрыл альбом и положил его на тумбочку рядом с очками.
— Как ты себя чувствуешь?
— Горло болит, — мальчик моргнул. — Почему я не могу пошевелить головой? — спросил он тем же болезненным шёпотом.
— Ты сломал шею. Точнее, один из позвонков, — прямо ответил Северус. — А также повредил гортань, поэтому у тебя болит горло. Мадам Помфри залечила переломы, но мягким тканям по-прежнему нужна поддержка. Как думаешь, ты сможешь проглотить несколько зелий?
Мальчик попытался кивнуть, но не смог и поэтому сказал:
— Да, — и попробовал сесть, перебарывая чары.
— Не двигайся, Гарри, — сказал Северус и, вынув палочку, поднял изголовье кровати.
Откупорив пузырёк, Северус передал его мальчику, который покорно выпил содержимое. Первый глоток заставил его слегка поперхнуться, но Гарри справился и осторожно сделал второй, прислушиваясь к своим ощущениям.
Северус подал ему очки. Гарри надел их и растерянно посмотрел на него.
— Как я сломал шею? — его голос звучал уже лучше, но в нём появились настороженные и сердитые нотки.
— Такие травмы не редкость после неудачной попытки повесится, — Северус откинулся на спинку стула, наблюдая за лицом мальчика. — Ты помнишь об этом, не так ли?
Гарри покраснел, затем побелел. Не имея возможности отвернуться, он закрыл глаза. Северус отметил, что мальчик вцепился пальцами в простыню и сердито сжал челюсть.
— Ты должен что-нибудь съесть, — бодро сказал Северус, пытаясь предотвратить взрыв. Нужно было хотя бы ненадолго отсрочить истерику, чтобы зелье начало действовать. — Есть пожелания?
— Мне всё равно, — безучастно ответил Гарри. Вероятно, он пожал бы плечами, если бы мог.
Северус заранее поинтересовался у домашнего эльфа, которого привела с собой из Хогвартса Поппи, какие блюда нравились мальчику. Домовик сказал, что Гарри ел всё подряд, поэтому Северус просто наколдовал тарелку супа из кастрюли, что стояла на плите в кухне.
Он поставил поднос на колени Гарри. Тот посмотрел на суп, вздохнул и нехотя съел несколько ложек.
— Профессор? — спросил он вдруг, слегка покраснев. — Мне нужно встать. Мне нужно в туалет.
— Конечно, — ответил Северус. Он забрал поднос и помог мальчику подняться на ноги. Гарри всё ещё не мог вертеть головой, что создавало некоторые неудобства. Северус призвал халат и тапочки Гарри и помог тому одеться.
— Вы говорили, что сюда из Хогвартса приехала мадам Помфри? — спросил Гарри.
— Да, — ответил Северус, — она внизу.
— Но зачем? Я в порядке, — недоуменно сказал Гарри.
— Ты далеко не в порядке, — отрывисто ответил Северус. — Скажи, ты впервые решил попытаться избавить мир от своего присутствия?
Мальчик не ответил. Вероятно, Северус избрал неверный подход, хотя, когда дело касалось этого ребенка, ему никогда не удавалось отыскать правильные слова.
Они подошли к ванной. Гарри зашёл внутрь и попытался закрыть дверь, но Северус положил руку на дверь, не дав ему это сделать.
— Э-э, сэр? — в замешательстве сказал Гарри. — Можно я закрою?
Северус вздохнул.
— Нет, нельзя, — спокойно ответил он. — Ты только что пытался свести счёты с жизнью. Пока мы не будем уверены, что ты не повторишь попытку, один из нас всё время будет наблюдать за тобой.
— Но мне нужно... — Гарри покраснел и отвернулся.
— Да, я понимаю, — Северус поднял глаза и уставился в дальний верхний угол.
— О, да вы издеваетесь, — прорычал Гарри.
Северус скрестил руки и прислонился к косяку, неподвижно смотря все в ту же точку. Таким образом он мог следить за мальчиком, но не смущать его. Студенты всегда плохо реагировали на эту часть мер предосторожности. Мадам Помфри и профессор Спраут обычно присматривали за девушками, а Северус и, как ни странно, Хагрид — за юношами.
— Я правда сомневаюсь, что смогу что-то сделать, пока вы тут стоите, профессор, — подавленно сказал мальчик.
Северус не изменил позы, но взмахнул палочкой, открыв кран на раковине. Мальчик повернулся спиной к Северусу. Эта позиция и текущая вода, по-видимому, дали ему достаточно личного пространства, потому спустя мгновение слив унитаза зашумел. Гарри помыл руки под краном, выключил воду и вытер руки полотенцем.
— Предупреждая твои вопросы, скажу, — проговорил Северус, опуская глаза на Гарри, — что мы с мадам Помфри обыскали твои вещи и конфисковали всё, чем ты мог бы себя ранить. В том числе и палочку.
Гарри совершенно побелел. Северус не мог определить, была ли причина в гневе, боли или страхе. Ребёнок закусил губу, будто сдерживая рвущиеся наружу слова.
— Итак, — продолжил Северус, — поскольку твою шею поддерживают чары, а не магловское устройство, у тебя есть выбор: помыться или воспользоваться очищающими чарами. Чары не столь действенны, как душ, но, вероятно, больше подойдут при твоей стеснительности.
— Лучше чары, — очень тихо сказал Гарри.
Северус кивнул и, направив на Гарри палочку, почистил одновременно и ребёнка, и его одежду.
— Возвращайся в кровать, — сказал Северус. — Твое лечение не закончено. Когда оно завершится, мы снимем обездвиживающие чары.
Гарри подозрительно прищурился в ответ на слова Северуса. Он явно подозревал какой-то подвох.
— Почему здесь так... сыро? — спросил Гарри, забираясь в постель. Изголовье осталось поднятым — так было лучше для заживающего горла.
— Влажный воздух полезен для дыхательных путей. Тебе не холодно?
— Нет, — последовал угрюмый ответ.
День обещал быть долгим.
— Хочешь что-нибудь почитать? — спросил Северус, пытаясь вести себя цивилизованно.
— Какое вам дело? — рыкнул мальчик.
Даже не пытаясь притвориться, что не понимает, о чём речь, Северус ответил:
— Это мой долг.
— Вы просто не хотите, чтобы чертов Мальчик-который-выжил умер под вашим грёбаным надзором!
Гарри снова вцепился в постельное бельё, сжав кулаки.
— Неужели ты думаешь, что твоя смерть никому не причинит боль, Гарри? — напрямик спросил Северус.
— Я... — Гарри запнулся, потом тихо сказал: — Нет… едва ли.
Он немного помолчал, явно шокированный собственным признанием, затем продолжил, повысив голос:
— Кто вообще будет скучать по мне? По мне! Всех волнует только долбаный Гарри Поттер. Я им не нужен. Как вы их там всегда называете... Мой маленький фанклуб. Они лишь обсуждают за моей спиной всё, что я делаю, и... — он замолчал, тяжело дыша.
Северус подождал минуту, затем спросил:
— Так ты всё ещё сердишься на своих друзей?
— Я не хочу говорить об этом, — отрезал мальчик.
Северус старательно пытался не стискивать челюсть, чтобы избежать надвигающуюся головную боль.
— Итак, когда вы отправите меня в Мунго или куда там волшебники отправляют людей, которые свихнулись? — Гарри не мог наклонить голову, но упрямо смотрел вниз.
— Ты действительно так думаешь? — мягко спросил Северус. — Что ты сошел с ума?
Гарри поднял прищуренные глаза и с подозрением спросил:
— Ну, это же не совсем нормально, взять и… сделать то, что сделал я, верно?
— Я даю тебе слово, Гарри, что никуда тебя не отошлю, — поклялся Северус.
Гарри нахмурился, озадаченно сдвинув брови.
— Что-то не так? — спросил Северус, гадая, что вдруг привело мальчика в замешательство.
— Мы с вами... разговаривали... о чём-нибудь прошлой ночью? — медленно спросил Гарри.
— Да. Недолго, — осторожно ответил Северус.
— О, — Гарри густо покраснел. — Это вы... рассказывали мне сказки? — спросил он нерешительно, будто сомневаясь в собственной памяти.
Северус кивнул.
— Да. Ты был несколько встревожен, когда мадам Помфри обрабатывала твою шею. Мне показалось, что сказки помогали тебе успокоиться.
— Мы говорили о тёте Петунии, не так ли? — Северус и не думал, что Гарри сможет покраснеть ещё сильнее.
— Да, раз уж ты спросил, — сухо сказал Северус, с трудом сдерживая злость, которую испытывал по отношению к этой женщине.
Гарри, должно быть, решил, что его гнев был направлен на него, и его подбородок задрожал.
— Простите, — сказал он дрожащим голосом.
— За что?
Северус наблюдал, как взгляд Гарри заметался в поисках малейшей лазейки, не находя её. Из-за обездвиживающих чар на шее он даже не мог повернуться в постели или свернуться в клубок.
— От меня так много проблем. Я не хотел доставлять так много проблем, — быстро прошептал Гарри. — Наверное, тётя Петуния была права. Было бы лучше, если бы я умер, когда был маленьким.
Северусу захотелось немедленно аппарировать из комнаты, отыскать Петунию Дурсль и проверить, помнит ли он еще проклятья, выученные в его бытность Пожирателем Смерти.
Вместо этого он подвинул стул поближе к кровати.
— Послушай меня, Гарри, — сказал он, коснувшись руки мальчика, — я знаю, что твое рождение было лучшим событием в жизни твоей матери. Она сама сказала мне это.
Гарри судорожно вздохнул. Он вглядывался в лицо Северуса, словно ища признаки обмана или насмешки.
Где-то в глубине души Северусу казалось, что Лили подсказывает ему правильные слова для своего сына:
— Они с Джеймсом Поттером были женаты два года, прежде чем ты родился. Твоя мать пошла на многое, чтобы привести тебя в этот мир. Она сделала бы всё, только чтобы ты был в безопасности.
— Откуда вам знать? — раздражённо спросил мальчик.
— Она была моим лучшим другом, Гарри, — у Северуса защемило в груди. — Если бы тебе понадобилось особое, деликатного свойства зелье, к кому бы ты обратился? Ты не был ни нежеланным, ни незапланированным ребёнком. Совсем наоборот. Твоя мать пришла ко мне за зельем, которое могло помочь ей с зачатием.
Он рассказал Гарри всю правду, которую был готов поведать на данный момент. Возможно, однажды… Но эти новости в нынешнем неустойчивом состоянии психики мальчику знать не нужно было. Пока что он должен был понять лишь то, что он был желанным. Что он был чьим-то.
В конце концов Гарри расплакался. Северус пересел на кровать и притянул ребёнка к себе так, чтобы тот уперся лбом ему в грудь. Последнее, чего он хотел, так это чтобы мальчик захлебнулся слезами из-за повреждённой гортани.
— Ш-ш-ш, тише...
— Но… но она умерла… — шёпот прозвучал будто крик.
— Да, — мягко сказал Северус. В конце концов, что он мог ещё сказать.
Гарри говорил ещё что-то, но все слова утонули в потоке слёз.
— Тише, мы поговорим позже, — сказал ему Северус. Он погладил мальчика по спине, пытаясь успокоить. Рыдания не шли на пользу повреждённому горлу.
Большинство целебных зелий обладали седативными свойствами, а мальчику было всего тринадцать лет и он только что перенёс несколько довольно серьёзных травм. Так что понадобилось совсем немного времени, чтобы дыхание Гарри стало спокойным и глубоким, а сам он обмяк в объятиях Северуса.
Северус осторожно уложил мальчика, снял с него очки и положил их на тумбочку. Подумав, он призвал копию «Сказок Барда Биддля» и подложил её под очки Гарри.
Откинувшись на спинку стула, он раздумывал о том, стоило ли приказать домовику принести чая, когда в открытую дверь тихо постучали. Северус резко обернулся, вскидывая палочку.
— Извини, — в дверях стоял Люпин. Он поднял руки, будто сдаваясь. — Меня впустила Поппи.
Северус прищурился, задаваясь вопросом, давно ли Люпин стоял под дверью и как ему удалось так тихо подкрасться.
— Кажется, у вас с ним всё хорошо, — сказал Люпин.
— О, да, — ухмыльнулся Северус и опустил палочку, сдерживая желание проклясть волка. — Так хорошо, что он попытался повеситься, как только ему представилась такая возможность.
— Нет, я имею в виду сейчас, — сказал Люпин. — Кажется, он к тебе привязался.
Северус взмахнул палочкой, накладывая заглушающие чары, чтобы они с Люпином могли свободно поговорить. Ребёнок мог и притвориться спящим.
— Побитый щенок потянется к первому, кто его приласкает.
— И, как правило, становится самым верным другом, — мягко ответил Люпин. — Поппи сказала, что тебе следует отдохнуть несколько часов. Ты просидел с ним большую часть ночи.
— Где она? — подозрительно спросил Северус.
— Она трансфигурировала обеденный стол в кровать, и твоя столовая теперь стала комнатой для гостей. Она предположила, что ты захочешь остаться поближе к Гарри, — ответил Люпин.
Северус кивнул, видя, что деваться некуда.
— Хорошо, я иду спать. Разбуди меня, если что-нибудь случится. Или если ему… что-нибудь будет нужно.
Люпин улыбнулся.
— Конечно. Кстати, у меня есть хорошие новости. Я нашёл собаку Гарри. Я не стал приводить его, не переговорив сначала с тобой.
Северус почувствовал, как сам собой развязался один маленький узелок. Одним бременем для мальчика меньше. Ребёнок был настолько привязан к обоим своим фамилиарам, что даже хотел убедиться, что о Хедвиг будут заботиться после его запланированной смерти. Северус был уверен, что предполагаемая смерть собаки сыграла немалую роль в, казалось бы, импульсивном решении Гарри покончить с собой.
— Да, обязательно приведи собаку. Я уверен, что это будет очень полезно для мальчика, — сухо велел Северус и отправился вниз, чтобы сделать себе чашку чая.