Ночной кошмар.

Когда Тэхён узнал, что за желание подготовили эти извращенцы, у него даже кулачки зачесались. Ким еле-еле сдержался, чтобы не "почесать" их об эти довольные рожи.

Сощурившись, светловолосый поочерёдно оглядел парней, сидя в крепких объятиях своих рук на полу.

- Хорошо, только переодеваться я не буду, - бубнит Тэхён.

- Хочешь вообще раздеться? - поинтересовался Юнги, прижавшись к двери спиной.

- Да иди ты, - Ким встал на ноги, после проходя в центр комнаты.

- Включайте музыку, - махнул рукой Чимин, качаясь туда-сюда на кровати.

Алкоголь действует на этого парня странно. Сейчас в его пьяной головушке творится что-то невообразимое. Пак даже сам не может обуздать свои неприличные мысли. Былое стеснительное чудо закрывается где-то далеко-далеко внутри Чимина. И совсем непонятно, откуда в нём появляется пошлость.

Чонгук с ухмылкой тянется к колонке мятного, после подключая её к своему телефону. Спустя несколько секунд наступившей тишины, в комнате раздаются приглушённые биты, а потом слышится мелодия, заставляющая тело Тэхёна почувствовать большую волну мурашек. Определенно, Гук любитель таких треков, под которые можно заниматься непристойными делами, потому что и текст и сама мелодия явно не для того, чтобы расслабиться и отправиться в царство Морфея.

- Тэхённи-хён, начинай, - игриво говорит Чонгук, откидываясь на стену.

Ну, а что Тэхён? Сейчас он пьяный и ноги не держат, а его тут о таком просят. Да и танцевать он особо не умеет, тем более стриптиз. Поэтому, пару раз качнув бёдрами и шлёпнув себя по ягодицам, светловолосый не удерживается и падает, размахивая руками.

Чонгук звонко смеётся, сгибаясь, и хлопает в ладоши. Чимин только задорно улыбается, а Юнги, вздёрнув бровь вверх, смотрит на остальных.

Ким переводит злобный взгляд на Чона. Если честно, такая реакция младшего его задела. Понятно, что они нетрезвые, но Тэхёну всё-равно обидно.

Светловолосый поднимается и, оттолкнув Мина от двери, выходит из комнаты. Юнги аж рот открыл, собираясь покрыть Тэ трёхэтажным матом, но не успел, так как дверь захлопнулась прямо у него перед носом.

Тэхён закрывается у себя и ложится на кровать, поджимая губы. Укрывшись одеялом с головой, светловолосый вдруг странно улыбнулся.

- Ну хорошо, Чонгукки, - шепчет Ким, - скоро буду смеяться я.

***

После того, как ушёл Тэ, Чон посидел часик и тоже свалил, оставляя Юнги наедине с неадекватным Чимином.

Они лежат на постели, Мин обнимает младшего со спины, уткнувшись носом в розовую макушку, и вдыхает раз за разом приятный запах Чима.

- Хён, - тянет Пак.

- Что? - тихо отзывается мятный.

- Хён, там что-то твёрдое, - мямлит сонно Чимин.

Юнги непонимающе осматривает розововолосого.

- Где?

- Тут, - младший потирается попой о пах мятноволосого. Горячая волна возбуждения разрушающе быстро проходится по телу Юнги, а его глаза резко округляются. Понимание всего заставляет Мина вздрогнуть и молниеносно отстраниться от тёплого парня, отворачиваясь к стене.

Нижняя губа сильно прикушена, а в висках пульсирует. Как объясняться? Нет, не так. Как оправдываться? Чимин, скорее всего, будет смотреть осуждающе, а ещё хуже - боязливо. Юнги сейчас хочется залить в себя ещё одну банку пива, ведь мысли почему-то близки к адекватным и даже правильным в данной ситуации.

А вот у Чимина адекватности нет ни в одной венке, ни в одной жилке, ни в одной клеточке кожи.

Будто он сейчас стоит, окутанный туманом, по шею в темной, непроглядной воде. А вода ли это? Скорее – тот же туман, только гуще. Такой вязкий и влажный, плотность которого намного больше обычного.

Темнота исчезает, так как Чимин медленно открывает глаза, созирцая неяркий свет настольной лампы. Губы трогает довольная улыбка.

- Что такое? - якобы не понимая, невинно спрашивает младший, поворачиваясь к Юнги.

- Да так, просто шоколадный батончик в кармане, - Мин, нервно выдохнув, достаёт сладость из домашних штанов, всё так же смотря в бетонную стену, на которой красуются дорогие итальянские обои.

- М-м-м, люблю сладкое, - тянет  пошло Пак, забирая из рук старшего батончик и кидая его куда-то на кровать. В этот момент Юнги даже подумал, что это сказал не Чимин. Нет, это точно не его милый и стеснительный Чимин.

Пак резко дёргает Мина за плечо, заставляя лечь на спину, и седлает его бёдра. Старший изумлённо смотрит на Чимина, чувствуя, как член упирается прямо между мягких половинок розововолосого.

- Ты что творишь? - шипит Юнги, заглядывая Чимину в глаза, которые координально отличаются от постоянных. Сейчас зрачки расширены, чуть ли не заполняя всю радужку, веки опущены, скрывая на половину, а ресницы странно подрагивают.

- Я хочу... - скулит Пак и слегка ёрзает на возбуждённом органе Юнги.

Походу, ещё одна банка Юнги не понадобится, так как крышу сносит окончательно. Кулаки сжимаются вместе с зубами.

Нельзя – это слово жирным шрифтом отпечатывается в сознании Мина.

Чимина, похоже, такой расклад не устраивает. Сдержанность, конечно же, отличная черта в человеке, но Пак так не считает. По крайней мере сейчас. Поэтому младший наклоняется к бледному уху, оттягивает губами металлическое колечко и томно шепчет, дразня:

- Ты не хочешь? Не хочешь вмять меня в кровать, медленно проникая внутрь и срывая с моих уст похабные, но такие сладкие стоны?

Мятноволосый в мыслях сметает всё со стола, после опрокидывая его в порыве непонятных эмоций.

Глаза будто наливаются чёрным, а воздуха катастрофически не хватает. Юнги рычит, словно зверь.

Чимин чувсвует, как напряжена каждая мышца в теле старшего. И это ему чертовски нравится.

Сильные руки грубо хватают розововолосого за упругие ягодицы. Алая губа младшего отправляется на растерзание своим же зубам.

Чимин упирается маленькими ладошками в грудную клетку старшего, в которой быстро бьётся сердце, ударяясь о рёбра.

Они смотрят друг другу в глаза и видят эти огни, пылающие где-то в глубине чёрных зрачков, которые только помогают пожару внутри обоих разгореться. Может, это алкоголь так действует на них, но Чимин безумно хочет почувствовать плоть старшего в себе, хочет выгибаться от грубых прикосновений и болезненно закусывать губу, пока Мин будет вдалбливаться в его податливое тело. А Юнги хочет войти в узкое нутро, хочет шлёпать того и сжимать мягкие половинки, оставляя красные следы на молочной коже и выбивая из Пака желанные стоны.

- Не могу больше сдерживаться, - с трудом говорит Мин.

- И не надо, - шепчет розововолосый, наклоняясь к лицу Юнги.

- Уходи, Чимин, я не хочу причинить тебе боль, - просит старший, убирая руки с ягодиц.

- Зато я хочу.

- Ты пьяный.

- И что?

Только Пак собрался сказать что-то ещё, как Юнги резко подался вперёд, впиваясь в пухлые губы.

Чимин мычит так тонко и соблазнительно, заставляя мятноволосого сходить с ума. Где-то в голове чертёнки пляшут вокруг костра, подначивая Юнги сделать то, чего так сильно он хочет.

Мин грубо толкает Чимина, после нависает сверху и припадает к шее младшего, остервенело целуя и кусая.

Розововолосый, запрокинув голову назад, закусывает губу и высоко стонет, давясь воздухом, когда язык Юнги прошёлся по горошине соска, а потом острые зубы прикусили нежную кожу.

Вдруг слышится грохот и посторонний шум, но парни не обращают внимания.

Мин поднимается обратно к губам Чимина, проводит по ним языком, смотря в полузакрытые глаза младшего, а потом целует, наклоняя голову вправо. Юнги фиксирует руки Пака по обе стороны от его головы, после переплетая его пальцы со своими.

Чимин испытывает сейчас просто неописуемое чувство. Он закрывает глаза от наслаждения, скрещивает свои ноги на пояснице Мина, после выгибаясь в спине.

Дверь резко распахнулась и в комнату влетел перепуганный Тэхён.

- Там, - начал он, но увидев, что происходит на кровати, запнулся, - там д-девушку убили, которая в соседней к-квартире жила...