I'm Sorry...

Вернулось семейство Пак домой лишь к часу ночи. Джина — пьяная в стельку, Джиён — с небольшой дымкой в голове, а Чимин, как самый закалённый в этом плане, да и не успевший допить даже бокала красного полусухого, — словно и вовсе ни капли не пил. Укладывать сопротивляющуюся девушку пришлось на пару, ведь младшая Пак никак не хотела ложиться спать. Она требовала продолжения вечера с друзьями, а не скучного сна в холодной постели. Но как только голова альфы коснулась поверхности подушки и одеяло, заботливо накинутое родителем, окутало её тело, она заснула крепким и сладким сном.

С Джиёном дела обстояли проще. Парень самостоятельно улёгся спать, не заставляя Чимина заботиться ещё и о нём, ведь тот тоже заслуживает отдыха. Сам омега выдохнул только тогда, когда проверил целостность своих детей. Оба живы, оба здоровы, и оба спят, не тревожась ни о чём. Вернувшись в свою комнату и надев любимую шёлковую пижаму пастельно голубого цвета, что так приятно прилегала к телу, Чимин и сам было лёг в кровать, надеясь отправиться в мир без тревог хотя бы на время. Вот только мысли, лезшие в голову, никак не давали ему заснуть. Теперь Джиён знает тайну, которую Пак-старший собирался скрывать всю свою жизнь. Джиён сам по себе спокойный, поэтому он примет правду, смирится с ней и продолжит жить той жизнью, в которой не было отца-альфы. Вот только если об этом узнает Джина, то тут не пройдёт всё так гладко: она вспыльчива, её легко вывести на эмоции и не так просто успокоить. Для девушки это будет не просто «правда». Это будет целый шторм, буря, не оставившая внутри ничего, кроме руин.

Близнецы всегда были привязаны к папе, но жестокие дети в детском саду, а после в начальной школе не раз издевались над тем, что у них нет отца, что он бросил их потому, что Джиён — инвалид, а такие дети никому не нужны. Вопреки всему мальчик пропускал слова обидчиков мимо ушей, а вот на сестре эти слова сказывались не самым лучшим образом. Если говорить на чистоту, то Чимину довольно часто приходилось успокаивать дочь во время истерик. Родителю Джина никогда не говорила причину своих слёз, но омега и без того понимал, в чём дело. Джине лучше не знать отца. Для её же ментального здоровья.

Сон к омеге так и не шёл. Повернув голову в сторону прикроватной тумбочки, Пак посмотрел на время. На часах было уже половина третьего ночи. Решив не тратить время напрасно, омега поднялся с кровати и подошёл к рабочему столу, на котором были разбросаны эскизы и лоскуты разных видов тканей. Приземлившись в кресло, Чимин взял в руки карандаш и стал дорабатывать штрихи для одежды, что войдет в новую коллекцию. Просидев за работой и закончив с несколькими комплектами женских юбок и платьев, Чимин даже не заметил, как быстро пролетело время. На часах был уже одиннадцатый час. Сон манил в свои объятия, а у омеги уже не было сил сопротивляться. Встав с насиженного места, Пак опустился в долгожданную постель, даже не заметив, как погрузился в сладкую дрёму.

<center>***</center>

Джиён, как самый ответственный, встал в двенадцать. Альфа помнил, что в два часа должен прийти учитель Мин. Зная правду, у парня не поворачивался язык называть его отцом — это слишком высокий статус для Мина, до которого ему ещё далеко. Проверив комнаты сестры и родителя и удостоверившись, что оба до сих пор спят, Джиён спустился на кухню и принялся за приготовление завтрака на всю их маленькую семью. В запасе есть еще два часа. Замесив тесто для приготовления блинчиков, альфа принялся за готовку. Через полчаса почти всё было готово. Джина к тому времени проснулась и уже как десять минут сидела, приложившись к кувшину с фильтрованной водой, пытаясь хоть как-то успокоить боль в голове, что так нещадно давила на глаза.

— Ну что, как себя чувствуешь? — Усмехаясь, спрашивал Ён, параллельно роясь в аптечке в поисках обезболивающего. Наконец добравшись до нужной пачки, парень выдавил таблетку и протянул сестре, которая, даже не удосужившись налить воды в стакан, стала пить из кувшина. Вода стекала по подбородку, а футболка, в которую Чимин переодел дочь ночью, намокла.

— Специально издеваешься? — Джина смотрела на развернувшегося к плите брата. По содрогающейся в смехе спине парня было понятно, что его эта ситуация веселит. — Как мы вообще вернулись домой? — Выгнула бровь девушка, после чего от боли опустила голову на поверхность стола.

— А ты не помнишь? — Повернув голову в сторону сестры, удивился альфа. — Папа оказался в том же клубе, где были мы, и забрал нас домой. Ты такие сцены в такси устраивала. Сначала вырывалась, потом, когда в такси сели, пыталась выломать дверь в машине и сбежать. Говорила, что тебе мало и ты хочешь танцевать. Успокоилась, только когда на кровать тебя положили.

Несмотря на головные боли, девушка стала биться головой о стол, а Джиён, услышавший самобичевания сестры, добавил:

— Раз тебе уже лучше, то можешь сходить в магазин за молоком, апельсиновым соком. И сливочное масло не забудь! Завтрак почти готов. И поторопись, учитель Мин через час придёт.

Встав из-за стола, Джина через «не хочу» стала собираться в магазин. Сборы заняли у девушки полчаса, ведь не накрашенной выходить на улицу нельзя. Сама дорога до магазина была недолгой, минут десять от силы, вот только уже у самого магазина альфа заметила маленького, только-только открывшего глазки серого котёнка. Вокруг ни намёка на мать-кошку или других котят, а сам малыш сидел рядом с коробкой, из которой, судя по всему, и выбрался.

— Боже, малыш, кто это с тобой так поступил, кто эта тварь? — Взяв котенка на руки, Джина стала рассматривать маленького на наличие травм, после чего огляделась. — Малыш, подождёшь меня здесь? Я постараюсь быстро вернуться к тебе.

Не побрезговав поцеловать брошенного на произвол судьбы котёнка в лобик, а после посадив его обратно в коробку, девушка быстро направилась в магазин, где, взяв нужные продукты и зайдя в отдел с зоопринадлежностями, взяла пару пакетиков с жидким кормом для котят. Вот только быстро вернуться к малышу не получилось из-за километровой очереди на кассе. Но вот, наконец оплатив продукты, девушка вышла и облегченно выдохнула, заметив, что котёнок все так же на месте, только опять вылез из своего «домика». Посадив котёнка в коробку и ласково ему улыбнувшись, Джина пошла домой. Альфа понимала, что вряд ли папа разрешит его оставить, но сдаваться девушка не собиралась.

<center>***</center>

Джиён всего лишь отправил сестру в магазин, но такое чувство, будто бы она забылась и отправилась в экспедицию, чтобы узнать тайны затонувшей Атлантиды. Потому что другой причины такого долгого отсутствия Джины альфа не видел. Но вот, наконец слышится стук в дверь. Подумав, что сестра просто забыла ключи, а дверь захлопнулась, Джиён пошёл открывать, но на пороге стояла далеко не сестра (точнее не та сестра, которую в данный момент ждал Пак). За дверью стояли учитель Мин и Хуа, держась за руки. Девочка ярко улыбалась и махала парню рукой, а вот по учителю нельзя было ничего сказать — его эмоции оставались загадкой. Парню было странно смотреть на человека, подарившего ему жизнь, но не принимавшего в ней никакого участия. В детстве Джиён часами мог представлять, кто его отец, как он выглядит, какой он человек, кем работает, размышлять над тем, был бы он рад им с сестрой. Но всё это осталось в прошлом.

Зато Юнги было некомфортно. Джиён знает, кто его отец, а Юнги в курсе, что близнецы — его дети. Мину было стыдно, но и поделать он тоже ничего не мог, прошлое не изменишь и не перепишешь. Наверное, Джиён его ненавидит.

— Здравствуйте, проходите, — отойдя от прохода, Ён пропустил гостей в квартиру. — Джина вышла в магазин, ещё не вернулась. Надеюсь, вы не против немного подождать?

— Ничего страшного, — снимая пальто и разуваясь, произнёс старший альфа, после чего стал помогать раздеться дочке.

— Принцесса, как тебя зовут? — Присев на корточки перед девочкой, спрашивал Пак.

— Хуа. Мин Хуа, — стесняясь и опуская взгляд в пол, шептала омежка.

— Приятно познакомиться, а меня — Джиён, — говорил парень, протянув ручку для рукопожатия и ласково улыбаясь. Когда Хуа пожала протянутую ей ладонь, Ён поднялся на ноги и обратился уже к Мину-старшему. — Мы ещё не завтракали. Если вы не против, то, может, согласитесь присоединиться? — Когда гости разделись, парень направился в сторону кухни.

— Не стоит, мы подождём, — качал головой Мин.

— Но папочка, я хочу кушать, — пролепетала малышка.

— Не отказывайтесь. Тем более, если ваша дочь хочет кушать, — ставя тарелку с блинами на середину стола и накрывая его, говорил Пак. Тяжело выдохнув, Юнги всё-таки согласился.

— Что будете пить, чай или кофе? — Доставая кружки из шкафчиков, спрашивал Джиён.

— Чёрный кофе, без сахара, — садился за стол альфа, а Хуа примостилась у отца под боком, стесняясь. Здесь, совсем рядом, хозяйничает такой красивый и взрослый альфа. Это определённо ей прельщает. Такая детская, невинная симпатия.

— А ты, принцесса, что будешь? — Мягко улыбаясь, Джиён смотрел прямо в глазки-бусинки маленькой омежки. — Чай или сок?

— Сок, если можно, — пряча покрасневшее личико в ладошках, шептала Хуа.

— Заказ принят, — мягко смеясь и улыбаясь, Пак принялся за готовку кофе в турке, параллельно наливая яблочный сок в стакан девочки. Когда все было готово и Джиён ставил перед Юнги кружку с кофе, послышался хлопок входной двери. — А вот и пропажа вернулась.

После этих слов на кухню зашла Джина с пакетом, наполненным продуктами, и коробкой.

— Ты чего так долго? И что это за коробка? — Отдав пакет брату, а коробку, наоборот, отодвинув подальше, девушка закусила губу и опустила взгляд в пол.

— Что в коробке, Джина? — Настороженно спрашивал Пак.

— Ну, это точно не бомба, — решила сгладить углы шуткой младшая Пак.

— Не смешно. Говори, что в коробке, — но вместо слов девушка просто протянула брату коробку, чтобы тот сам заглянул. — Боже, Джи, ты же понимаешь, что папа не разрешит его оставить?

— Да не парься, я его уговорю, — отмахиваясь от слов брата, говорила уверенно девушка, пока доставала котенка из «домика». — Лучше дай какую-нибудь тарелку, его покормить надо, — прижимала котёнка к груди альфа.

— Ешь садись, я его покормлю, — забирая пушистый комочек из рук сестры, говорил Ён.

— А ты? — Помыв руки в раковине, Джина села напротив учителя и Хуа, поздоровавшись с ними.

— А я наелся, пока готовил, — говорил парень, накладывая корм из одного из пакетиков в первую тарелку, а во вторую наливая молоко. — Ладно, вы пока кушайте, а я подготовлю всё для занятия.

Проговорив последние слова, альфа вышел из комнаты, оставляя сестру, учителя Мина и его дочку один на один.

<center>***</center>

— Ну что, позавтракали? — Вернулся через минут пятнадцать на кухню Джиён, когда Джина складывала посуду в раковину.

— Ага, — ответила девушка не особо радостно.

— Тогда приступим к занятиям, — кивал в подтверждение своих слов парень. — Хуа, пошли? — Альфа указал головой в сторону своей комнаты. Девочка радостно закивала и, подняв свой рюкзачок с изображениями принцесс на нём, прошла вслед за Ёном.

— Думаю, и нам стоит начать занятие. И так много времени потеряли, — Джина кивала словам учителя и пошла в сторону своей комнаты, молча указывая, чтобы Мин шёл за ней.

Зайдя в комнату, внимание Мина в первую очередь привлек беспорядок на рабочем столе девушки и ещё не заправленная постель. По пути до стола Джина подняла валяющееся на полу одеяло и закинула этот огромный комок на кровать, а уже подойдя к столу, сдвинула к стене всю косметику, что занимала всё пространство на поверхности, освобождая небольшой уголок для тетрадей и учебников.

— Какие темы тебе не понятны? — Решил не затягивать и перейти к самому главному Мин.

— Все, — зевая, проговаривала девушка.

— Так, хорошо, тогда давай будем проходить те темы, которые будут на предстоящих экзаменах. Заодно захватим те, что изучаем на данный момент на уроках, — почёсывая бровь и разглядывая пустые тетрадные листы, проговаривал альфа. Джина, тяжело вздохнув, закивала словам учителя.

— Отлично, — завидев согласие девушки, пусть и особой радости та не испытывала, Мин притянул к себе пока чистую тетрадь и стал выводить по кристально белому листу в клетку ровным, красивым подчерком буквы, складывающиеся в одно слово «Тригонометрия». — Знаешь что-нибудь о тригонометрии?

— А-а, нет, — даже не пытаясь думать, сразу же дала ответ девушка.

— Джина, послушай, я понимаю, тебе может быть неинтересна математика и всё, что с ней связанно, но ты должна помнить, что, как минимум, для сдачи экзаменов она тебе нужна. Тебе придется пройти этот этап жизни, как и всем другим, поэтому хочешь ты этого или нет, но учиться придется. И я надеюсь, что ты со всей серьёзностью отнесёшься к учёбе, — мужчина пристально смотрел на профиль младшей Пак. Несмотря на то что альфа ругал девушку, его мысли были совершенно в другой стороне. Мин не просто смотрел на лицо своей ученицы: он изучал каждую деталь во внешности своей старшей дочери. Дочери, которой его так жестоко лишили. Глаза, губы, нос — точь-в-точь как его собственные. Щёки и форма лица точно достались от Чимина. — Ну что, ты согласна попытаться?

— Я ничего не понимаю, математика — это не моё, — откидывая ручку дальше к стене, измученным голосом буркнула Джина.

— Знаешь, в школе мне математика, как и тебе, не давалась, но твой папа помог мне в своё время, — вспоминая прошлое, Юнги замолчал, не зная, правильно ли он делает, рассказывая что-то про себя дочери. Но, как говориться, раз начал, так договаривай. Так альфа и поступил и, прерывая спустя какое-то время затянувшееся молчание, продолжил, — Теперь моя очередь отдать должок и помочь тебе.

Джина слушала внимательно, не отрывая взгляда. Она определённо не могла и подумать о том, что когда-то её папа учил учителя Мина математике.

— И Джиён, и папа уже пытались научить меня хоть чему-то, но у меня не получалось. Я совершенно ничего не понимаю. Видимо, я совсем тупая, раз ничего не получается, — трясла головой брюнетка.

— А ты пыталась понять или просто сидела и кивала, лишь бы отстали? — Дочь, это его плоть и кровь. Такая красивая, такая чудесная и, несмотря на то что сама считает себя глупой, наоборот, очень умна. Джина всегда стоит за справедливость и никогда не даст родных ей людей в обиду. Юнги очень гордится своей прекрасной, сильной принцессой.

— Я... Не уверена. Мне никогда не нравилось учиться, — Джина смотрела в глаза учителя и видела в них безграничную теплоту. Но откуда она взялась, было непонятно, ведь повода Пак не давала, да и знакомы они всего неделю. Вот только эта теплота ни капли не отталкивала, а, наоборот, притягивала и давала надежду на то, что в этот раз всё получится, что теперь Джина отличится и покажет все свои способности.

— Так давай попробуем не на «отвали» заниматься, — Юнги ласково, со всей любовью, что в нём есть, улыбнулся и протянул кулачок дочери. — Может, хотя бы попробуем? Сделаем всё, что будет в наших силах.

И Джина верит, что у неё всё получится, и отбивает протянутый кулачок. А Мин Юнги сделает всё, что угодно, лишь бы именно так и было. Все тёплые чувства, вся любовь, ласка и забота, что теплятся в душе альфы, теперь делятся не на двоих, а на четверых. Его семья — маленькая принцесса Хуа, прекрасный, но гордый Чимин, умный и заботливый Джиён и справедливая до чёртиков Джина. Хотя последнюю тройку ещё предстоит завоевать.

<center>***</center>

Утро для Чимина началось только в полтретьего дня. Проспав меньше пяти часов, омега поднялся с постели с головными болями и, тяжело выдохнув, направился в ванную комнату, чтобы принять контрастный душ и более менее прийти в себя. Простояв почти не двигаясь под напором воды двадцать минут, омега еле выполз из кабинки, собирая последние силы, чтобы одеться. Кое-как натянув на себя шорты Джиёна, которые самому альфе давно стали малы, а Чимину доходили чуть ли не до колен, и оранжевую оверсайз футболку, Пак дошел до дивана в гостиной и упал на него мертвым грузом.

С тяжестью омега понимал, что на сегодня у него запланировано дело. Точнее встреча. Ким Сокджин, владелец модельного агентства и по совместительству друг Чимина, попросил о встрече. С Сокджином Пак познакомился на своем первом курсе в университете. Тогдашний студент дизайнерского факультета, заканчивающий последний курс, встретил первокурсника Чимина в библиотеке. Там же они и разговорились. Пак говорил о своих сложностях, что возникли у него во время написания индивидуального проекта, а Джин пытался его успокоить, рассказывая о своем опыте. Как никак он уже прошел этот этап жизни. Когда же Чимин сдал свой проект на отлично, а Джин, защитив диплом, выпустился, Пак решил отблагодарить нового друга и пригласил вместе выпить. После их общение не закончилось, а только укрепилось. Через какое-то время Джин открыл модельное агентство, потеряв интерес к созданию одежды. Первыми моделями, которых стал продвигать Сок, стали Джина и Джиён, которым на тот момент было по восемь лет. Ангельская внешность и харизма детей произвели фурор как на американское, так и на остальное население земли. В каком только уголке планеты о них не говорили, но шумиха быстро улеглась, ведь детям быстро надоело, и они ушли в тень. Вернулись близнецы на подиум и обложки журналов только в шестнадцать. Но того взрыва эмоций у людей уже не произвели, хоть и пользовались популярностью среди молодежи. Близнецы стали серьезно заниматься своей звездной карьерой, а папа и любимый дядя Джин им в этом помогали. Сокджин продвигал своих моделей по всему миру, но, решив вернуться на родину, решил взяться и за корейскую модельную индустрию. Ким был очень расстроен, что его любимые близнецы не смогут поехать с ним, но поделать ничего не мог. Когда Чимин сообщил о том, что возвращается в Корею, радости Кима не было придела, вот только встретиться у омег не получалось из-за работы. Но вот, наконец-то у Чимина выходной, а у Сокджина есть пара свободных часов. Встреча назначена на шесть вечера, так что ещё есть время.

Сам не заметив, Чимин закрыл глаза, а спустя мгновение уже погрузился в сон. Но пробыть в спокойствии не позволила Джина, запрыгнувшая на родителя. Омегу буквально выкинуло изо сна, когда тяжелая тушка дочери приземлилась на его ноги. Пак подскочил в испуге и хотел было скинуть того, кто потревожил его спокойствие, но, вовремя увидев лицо дочери, просто нахмурился и сказал:

— Слезь с меня.

Джина так же была удивлена. Девушка была уверена, что Чимин ещё спит в своей комнате, но нет, он спал на диване.

— Боже, папа, да кто так пугает? — Соскочив с ног родителя, начала возмущаться альфа.

— Это я должен спрашивать. Ты вообще смотришь, куда садишься? — Чимин сел на диван, сложив ноги по-турецки. Джина проигнорировала слова папы, развернувшись назад к гостю, что стоял за диваном.

— Учитель Мин, садитесь, подождите пока Ён с Хуа закончат, — Юнги, что всё это время смотрел лишь на Чимина, легко кивнул и сел в кресло напротив омеги, продолжая внимательно наблюдать за возлюбленным, что спросонья потирал глаза кулачками. Эти миниатюрные ручки всегда были слабостью Мина. В этот момент вся обида за секретность уходила на задний план, уступая место любви и нежности. Вот только незаметно отошедшая на кухню Джина вывела альфу из транса.

— Па, ты таблетки пил сегодня? — Пересчитывая количество беленьких кружочков в блистере, смотрела на родителя девушка.

— Не пил я ещё ничего, не успел. Ты же видишь, что я только проснулся, — вставая с места и забирая из рук дочери блистер с таблетками, омега прошёл на кухню.

— Ну на диване же ты как-то оказался, — закатив глаза, проговорила альфа. Заметив, что Мин встал с дивана, девушка спросила, — учитель, вы куда?

— Хочу обсудить кое-что с твоим папой, — зашёл вслед за омегой на кухню Юн.

Чимин стоял около кухонной гарнитуры, пересчитывая таблетки, а после, взяв один кружок, положил его в рот, запивая большим количеством воды. Развернувшись в сторону выхода, Пак хотел было продолжить игнорировать альфу и пройти мимо него, но рука, что перегородила путь, не позволила этого сделать.

— Убери руку, — не смотря на Мина, требовал омега.

— Что за таблетки? — Игнорируя слова Пака так же, как тот игнорирует его существование, спрашивал альфа. — Раньше ты их не пил.

— Убери руку, — повернул наконец голову Чимин. Взгляд омеги был пропитан сплошным льдом.

— Ответь на вопрос, что за таблетки? — Продолжал настаивать на своём, не смея отступать, Мин.

— От шизофрении, — оскалившись, Чимин пытался отбросить руку мужчины в сторону либо обойти его, но ничего не выходило. Рука, как большой булыжник, не сдвигалась с места, а тело, наоборот, когда его хотели обойти, сдвигалось, не позволяя уйти от разговора. — Да что тебе от меня надо?!

Уже не выдерживал омега.

— Мне нужен только один разговор. Давай поговорим, и я отстану. — Ложь, причем наглая, прямо в лицо. Мин Юнги не намерен сдаваться и ещё раз лишаться своей любви. Особенно, когда теперь он в курсе об их общих детях. Чимин, тяжело выдохнув, кивнул альфе в сторону кухонного стола, мол «садись, поговорим», а сам, пройдя к двери, запер её на замок, чтобы никто случайно не вошёл.

— Ну и о чём же ты так хотел поговорить? — Сев и собрав ноги в колени, Чимин поднял руки, собирая свои отросшие волосы в небольшой хвост, позволяя Мину разглядеть две татуировки на локтях. На одной руке была надпись «Forever», на второй — «Young». При соединении двух локтей получалась фраза в переводе с английского «Вечно Молодой». Что хотел этим сказать Пак, Юнги не знал, но очень хотел узнать. Желательно от самого Чимина. Засмотревшись на татуировки, Мин не заметил, как пропустил столько слов омеги мимо ушей, что тот уже начал махать своей миниатюрной ладошкой перед лицом альфы. — В себя приди. Чего ты хотел? И давай быстрее, у меня сегодня встреча через пару часов.

Поглядывая на время в телефоне, говорил ленивым голосом омега. Юнги безумно интересовало, куда и с кем на встречу собирался Пак, но он понимал, что не имеет право спрашивать Чимина об этом.

— Почему? — Один вопрос, но сколько боли в глазах.

— Что «почему», Юнги? Можно больше конкретики? — Чимин хмуро заправил вечно спадающую на глаза прядь волос за ухо.

— Почему ты не рассказал мне, что беременный? — Печальный взгляд альфы никак не трогал сердце Пака, но так казалось только снаружи. Внутри же всё сжималось от этих отчаянных глаз.

— А должен был? — Вопросительно выгибал бровь Чимин, уделяя всё свое внимание ногтям, лишь бы не смотреть на этот жалостливый вид альфы.

— Они мои дети, конечно, должен был. Я ведь отец... — но громкий смех омеги не дал альфе продолжить.

— Стой, стой, стой, — пытался унять истерический смех омега. — Твои дети? Откуда ты вообще взял этот бред?

— Я слышал ваш с Джиёном вчерашний разговор. От начала и до конца, так что не смей мне врать, Пак Чимин, — Юнги смотрел впритык на напрягшегося омегу.

— А кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывался? Муж, парень? Кто? — Уверенно и резко начал говорить Чимин, чем ввел Мина в ступор.

— Я твой истинный и отец твоих детей.

— Пустой звук, — отмахивался от слов альфы Пак.

— Что? — Нахмурился Мин, услышав такой ответ.

— Твои слова — пустой звук, твои чувства — сотрясение воздуха. Они ничего для меня не значат. Так же, как и мои чувства, для тебя ничего не значили восемнадцать лет назад. Ты изменил мне и со спокойной душой пришел и заявил о расставании, абсолютно наплевав на мои чувства.

— А что, я должен был скрываться всю жизнь? Ты этого разве хотел, жить в обмане?

— Нет, Юнги, ты наплевал на мои чувства в тот момент, когда посмотрел на того омегу, а после затащил в постель. Я всё никак не мог понять первое время после нашего разрыва, почему так произошло. Мы же истинные. А потом понял, истинность — пустышка. Она ничего не значит.

— Не говори так, — мотая головой, не хотел принимать слова омеги альфа, хотя тот и был прав. Во всем прав. В принципе, как всегда.

— А разве это не правда? Тогда назови причину, почему ты изменил. Настоящую причину. Восемнадцать лет назад ты не назвал мне её, так может хоть сейчас, когда нас ничего больше не связывает, скажешь? — Чимину и правда было интересно, ведь все эти годы он не мог понять, почему Мин так поступил.

— Я... Я не уверен, Чимин, — мотал головой Юнги, стыдливо потупив взгляд в пол.

— В чём не уверен, в причине или в том, надо ли говорить? — Усмехался Пак.

— Я не уверен в причине. Я думаю, что был пьян и он меня привлек. Он меня соблазнил.

— Ммм, хорош, нашел отговорку. «Он меня соблазнил». А ты соблазнился, значит, ты и сам хотел этого. Ты трус, Юнги. Даже спустя восемнадцать лет не можешь принять свои ошибки. Как я мог полюбить такого альфу, как ты? — Качая головой, горько усмехался омега.

— Да, я трус, но и ты молодец. Промолчал о беременности, — пошел в нападение Юнги.

— Помниться мне, что, когда ты вылил на меня ведро с оскорблениями на тему моей фигуры, я хотел тебе назвать причину. Но ты слушать не захотел, назвав её оправданиями. Так вот, дорогой мой, раз не слушал тогда, то послушай сейчас. Я хотел сказать о беременности, но ты сам не хотел меня слушать. Знаешь, твои слова сильно меня ранили. Я месяц проходил, находясь в постоянном стрессе, благодаря чему у меня чуть не случился выкидыш. Я мог потерять своих детей.

На глазах омеги стали наворачиваться слезы, но Чимин встал из-за стола, пока совсем не расклеился, и, сказав: «На сегодня хватит», вышел из кухни, сразу направляясь в свою комнату, забыв напрочь про оставленный на столе телефон. Юнги же сидел, переваривая слова Чимина. Когда альфа встал, уже собираясь направиться на выход, на телефон омеги пришло сообщение от некого Джина, но всё внимание Юнги было сосредоточено на фотографии, стоявшей на обоях. На заставке была общая фотография Чимина с детьми. Близнецам на фото лет по пять, они одеты в костюмчики моряков, а на фоне голубой океан. Чимин на фото счастлив. Омега счастлив, а это самое главное.