⋆ ๋𝑇𝑎𝑦𝑛𝑎 𝑠𝑒𝑚𝑦𝑖 𝑉𝑢𝑙𝑓𝑜𝑟𝑑𐙚

Тёмная, беззвёздная пустота поглотила её без остатка. Её тело, лишённое напряжения, мягко осело на пол.

Джек бросился вперёд, подхватывая её на лету. Его крик — хриплый, не свойственный ему — нёсся по коридорам особняка.
— Родерик! Эмибет! Кто-нибудь!

Его пальцы вцепились в её запястье, отчаянно выискивая пульс. Ничего. Только нарастающая, зловещая теплота разливается под его ладонью там, где должно биться сердце. Внутреннее кровотечение. Разрыв.

— Нет... Нет, нет, нет, Бетти, нет... — он бормотал, бессмысленно пытаясь прижать ладони к её груди, как будто мог вдавить обратно жизнь, вырвавшуюся наружу.

Первыми ворвались Родерик и Эмибет. Они замерли на пороге, увидев картину: Джек на коленях, прижимающий к себе бездыханное тело Элизабет, его руки, испачканные алым, который проступал сквозь ткань платья.

— Элиз... — имя сорвалось с губ Эмибет как стон. Она рухнула на колени рядом, её трясущиеся руки потянулись к лицу подруги, ещё тёплому, но уже безжизненному.

Родерик издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Он стоял, не в силах пошевелиться, его взгляд был прикован к сестре. К той, которая всего час назад огрызалась и называла его «злючкой». Теперь в комнате стояла тишина, которую не мог нарушить даже её язвительный смех.

А начиналось всё так нормально... Обычное утро. Ссора с братом. Глупая ссора, которую теперь никогда не разрешить. Книга. Придирки подруги. Ничего не предвещало беды. Казалось, этот день будет таким же, как и все предыдущие — полным споров, скрытой боли и тихого отчаяния, но... живым.

Джек поднял на них взгляд. В его глазах не было ни намёка на привычную насмешку или холодность. Только пустота. И вина.

— Я... я не успел... — его голос был чужим, прерывистым. — Аневризма... Разорвалась...

Эмибет закрыла лицо руками, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Родерик медленно, как автомат, сделал шаг вперёд и опустился на колени с другой стороны. Он не смотрел на Джека. Он смотрел только на сестру. Он осторожно, как хрусталь, взял её холодную руку в свою.

В дверях, бледные, замерли Белл и Фанни, прибежавшие на крик. Их тихие всхлипы стали единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину комнаты.

А начиналось всё абсолютно нормально. И именно в этой обыденности таилась самая страшная ирония судьбы.

Джек не отрывал рук от её груди, будто силой воли мог заставить сердце снова забиться. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные в операционной, теперь беспомощно вжимались в ткань платья, безнадёжно пытаясь остановить то, что уже нельзя было остановить.

— Дыши, — его шёпот был хриплым, отчаянным. — Пожалуйста, дыши, Бетти.

Но её грудь оставалась неподвижной. Только алая лужа под ней медленно, неумолимо растекалась по полу, впитываясь в узор ковра и превращая его в абстрактную картину ужаса.

Родерик медленно поднял голову. Его глаза, полные невыплаканных слёз и ярости, уставились на Джека.
— Ты... — его голос был низким, звериным. — Ты знал. Ты знал, что с ней, и всё равно позволил ей... позволил ей пить? Позволил ей бегать по ночам?

Джек не нашёл сил ответить. Он лишь покачал головой, не в силах отвести взгляд от бледного, застывшего лица Элизабет. В его памяти пронеслись их споры, её дерзкая улыбка, тот поцелуй в полумраке операционной... и её исповедь о боли, которую она пыталась заглушить болью другой.

Эмибет, всё ещё сидя на полу, внезапно вскрикнула, указывая на стол.
— Книга... — прошептала она. — Она хотела почитать о мифических существах... Говорила, что скучно...

Эти слова повисли в воздухе, подчёркивая всю нелепость и ужас произошедшего. Она умерла от скуки. От скуки в своей собственной жизни, которая оказалась мифом, иллюзией, которую она так и не смогла разорвать.

Вдруг Фанни, до этого молча стоявшая в дверях, сдавленно вскрикнула и, прижав руки ко рту, выбежала из комнаты. Звук её бегающих шагов затих в коридоре, оставив после себя ещё более гнетущую тишину.

Белл, не в силах вынести зрелище, отвернулась, уткнувшись лбом в косяк двери. Её плечи вздрагивали.

Родерик аккуратно, с невероятной нежностью, вытер тыльной стороной ладони каплю крови с щеки сестры. Его движение было медленным, почти ритуальным.
— Всё кончено, — произнёс он тихо, и в этих словах не было вопроса, лишь констатация страшного, необратимого факта. — Всё кончено, сестрёнка.

Джек наконец оторвал от неё руки. Они были липкими и алыми. Он смотрел на них с таким отвращением и болью, будто впервые в жизни видел кровь. Его собственная война была проиграна. Он, спасавший других, не смог спасти единственного человека, который по-настоящему важен.

Он отполз назад, прислонился спиной к стене и закрыл лицо окровавленными ладонями. Из его груди вырвался сдавленный, бессильный стон.

А за окном продолжался самый обычный день. Светило солнце. Кто-то смеялся вдалеке. Жизнь, жестокая и равнодушная, шла своим чередом. Как и начиналось — абсолютно нормально.

_____________________________________

Извините за такой финал. Если получится, я попробую написать второй том, но ничего не обещаю. Приношу свои глубочайшие извинения, особенно Эмибет. Но я обещаю, что во втором томе всё будет хорошо.