Простите меня!
- Что случилось?- Рен выбежал из лифта и ещё быстрее очутился возле двери в палату девушки. В дверях стояла медсестра она лишь наблюдала, как не высокий, довольно пожилой врач склонился над кроватью Эвы и светил ей в глаза специальным фонариком.
- Сегодня у мисс Эвы случилась истерика, я не знаю что могло вызвать это у неё, но как только я услышала что что то разбилось, то быстро побежала в палату.- девушка тароторила все слова, каждый раз бегая глазами по лицам четырёх парней.
Рен сжимал кулаки и несмотря на то, что перед ним сейчас стояла медсестра, бурно рассказывая всю её смену в деталях, глаза парня смотрели в слегка приоткрытую дверь палаты. Ничего не поменялось после его ухода, только на тумбочке не было стакана с водой, который он оставил после ухода и телефон лежал на краю кровати, что очень сильно смутило Рена. Переменчивость в эмоциях друга первым заметил Mj, он сразу понял что Рен вовсе не слушает девушку стоящую перед ним, он внимательно смотрит за её спину.
-.. я не могла вам не позвонить, ведь за все мои смены, видела что вы часто приходили и заботились о мисс Эве. К тому же, вы мне дали свой номер телефона в случае какого либо происшествия- медсестра обращалась к Рену, поэтому парень отвёл глаза и вновь обратил свое внимание на девушку.
- Вы правильно сделали, спасибо вам- все четверо поклонились в знак благодарности и медсестра одарив тёплой улыбкой покинула их и вернулась к свои прежним обязанностям.
- Что могло вызвать такую истерику у Эвы, никто не мог зайти к ней в палату не замеченным?!- Тхам проводил взглядом убегающую медсестру и вернулся обратно к друзьям. Лица как обычно были напряжены, последнее время только таких он и видел их. Каждый по своему выражал эмоции, но Тхам, как и остальные, научился считывать их и понимать.
- Никто и не заходил...- неожиданно для всех грубым тоном проговорил Рен и ,опустив глаза вниз, потёр переносицу. Последнее время парень носит лишь тёмные цвета одежды, да бы не сильно вызвать внимание к такому же мрачному лицу. Это отражало его душевное состояние, хоть и в последенее время хороших новостей стало на чуточку больше.
- Её телефон, Тхам, ты ведь его оставил ей?- Рен снова выпрямился и рассуждая произнёс нужные слова, от чего Mj прищурил глаза и ещё внимательнее всматривался в поведение друга.
- Да, чтобы она звонила если будет скучно- Тхам не много растерялся, глаза забегали по строгому лицу Рена, от чего губа невольно поджалась.
- Но кто мог написать и что именно?- Кавин немного разбавил нарастающее напряжение между друзьями и не услышав ответа ,из дверей палаты вышел врач. Седые волосы торчали кучеряшками из белой шапки, глаза немного красные от бессонной ночи, пальцы аккуратно поправляли вечно скатывающие с носа очки.
- Не волнуйтесь, с девушкой ничего серьезного не случилось, сильная истерика, думаю сейчас вы должны быть рядом- врач опередил ребят и сразу догадавшись о дальнейших вопросах, решил рассказать всю информацию о здоровье девушки. И недождавшись остального потока вопросов покинул их.
Парни не долго стояли возле двери, пытаясь подобрать нужных слов и с чего начать спрашивать, или нужно ли вовсе начинать этот разговор.
Увы, терпение Тхама было не таким крепким, поэтому он обошёл всех и открыв дверь под внимательные взгляды ребят, зашёл внутрь. Все четверо пытались быть максимально тихими, порой они задерживали дыхание и остановились на месте, смотря на тело девушки, что была отвёрнута от них. Основной свет был выключен, лишь маленькая настольная лампа, стоявшая на тумбочке девушки, тускло освещала все предметы комнаты.
Четверо друзей встали напротив кровати и переглянувшись, также молча, попытались разглядеть лицо девушки. Но как только голова Mj подалась чуть вперёд, да бы полностью разглядеть эмоции Эвы, вдруг послышался не ровный и слегка хрипловатый голос.
- Почему вы не сказали мне? Вы же знали?- девушка всё также лежала в том же положении, и лишь тело начало немного подрагивать, а дыхание участилось. Парни не понимали вопросов Эвы, о чём могла узнать она, то что знали они, единственная мысль лезла в голову, но они не хотели принимать её, ведь этому рано было ещё случиться.
- О чём ты?- почти полу шепотом спросил Рен и подошёл на шаг ближе к девушке.
- Почему вы не сказали что он болен?- вдруг Эва почти подскочила со своей кровати и уже сидя начала повышать громкость на стоящих перед ней парней.
Рен который собирался подойти ближе, подпрыгнул от резких движений девушки и попятился назад, виновато опустив голову вниз, ведь смотреть в наполненные слезами глаза был не в силах.
- Почему вы врёте мне, почему скрываете всё, он мой отец, и вы не имели право... - Эва сидела уже в слезах и от сильных эмоций, и большого порыва слов, дыхание девушки стало прерывистым и что то ещё говорить ей было не в силах, поэтому дальше ребята могли слышать тяжёлые всхлипы и тихий шепот повторяющейся фразы:" за ... что со ... мной так"
Эва
Сейчас так плохо, я узнала о том что мой отец болен, и хоть внутри себя ощущалась некая обида, всё таки что то тянуло к нему и заставляло сердце рваться на кусочки. Почему мне никто не сказал этого раньше?, почему скрывали эту новость? кто давал им право мучить меня? почему Рен, человек который стал мне ближе всех, поступил со мной так? Куча вопросов на которые требовалось огромные старания, чтобы ответить.
Четверо парней стояли передо мной потупив головы вниз, будто бы провинившиеся дети, которых мама ругает за баловство. Но увы, реальность оказалась страшнее. Эти люди долгое время ухаживали за мной и помогали делать шаги, я доверяла им себя, но каждый раз они отказывались отвечать на мои вопросы по поводу отца и сейчас выяснилось почему.
Слёзы накрывали щёки влажностью всё сильнее, казалось что уже оставались ожоги, которые огнём горели на сердце. Руки сами собой начали сжимать ткань белой больничной пижамы, будто бы пытаясь схватить эту боль и сжать так крепко, чтобы больше не чувствовать подобного. Очень плохо, очень больно, и чем сильнее задаюсь вопросами, тем сильнее начинает сжиматься сердце, от чего пальца туже переплетают мягкую ткань, а губы сильнее сжимаются в тоненькую полосочку.
Сил говорить и кричать совершенно не было, от нарастающей истерики, лёгкие начали сильнее сжиматься, перекрывая возможность полноценно дышать и говорить, поэтому оставив все громкие речи, мне оставалось лишь тихо плакать и твердить то, что шубы сами выговорили. " За что со мной так" - эта фраза скорее была обращением к самой себе, ведь никто не может ответить на этот вопрос, а самое важное, виновата в этом только я, от чего пустота сильнее нарастала.
" Простите меня"- последнее что смогла выговорить я, после чего склонив голову вперёд на свои руки, сильнее обхватила волосы и крепко сжала их, пытаясь спрятаться от этого мира.