ГЛАВА 1. Крылья и дым
Ранняя весна в городе ощущалась как обещание. Солнце робко пробивалось сквозь серую пелену облаков, а порывы ветра приносили запах талого снега и чего-то нового, неизведанного.
Полина поднялась на крышу университета в поисках этого самого обещания. Внутри нее кипело какое-то странное волнение, то ли от надвигающейся сессии, то ли от простого осознания, что жизнь проходит мимо, а она все еще стоит на месте, как хорошо отполированный, но пыльный экспонат.
Крыша встретила ее тишиной и простором. Город простирался внизу, как пестрый ковер, сотканный из серых многоэтажек, редких зеленых пятен парков и бесконечного потока машин. Полина сделала глубокий вдох, пытаясь наполнить легкие свежим воздухом, и тут же закашлялась.
На самом краю крыши, прислонившись к парапету, стоял Даня. Он затягивался сигаретой, выпуская в небо тонкие струйки дыма, которые быстро растворялись в воздухе. Полина узнала его сразу — его имя гремело по всему университету, как раскат грома. Даня — бунтарь, нарушитель спокойствия, кошмар деканата.
Она нахмурилась. Курение на территории университета было строжайше запрещено. Впрочем, чего еще можно было ожидать от этого хулигана?
— Здесь нельзя курить, — произнесла она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни тени осуждения. Но, судя по презрительной усмешке, скользнувшей по лицу Дани, у нее это не очень-то получилось.
Парень медленно повернул голову, окидывая ее ленивым взглядом. Его глаза — серые, как небо перед дождем — задержались на ее лице на мгновение, а затем он снова отвернулся к городу.
— Ой, правда? А я и не знал, — нарочито равнодушно протянул он, делая еще одну затяжку. Дым, словно непослушный ребенок, потянулся к ее лицу, вызывая приступ кашля.
— Есть определенные правила, — попыталась объяснить Полина, чувствуя, как внутри нее зарождается раздражение. — Их нужно соблюдать.
— Правила… — Даня выдохнул дым и повернулся к ней, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на скуку. — Правила придумали для тех, кто не умеет думать своей головой.
— Но… — Полина запнулась, не зная, что ответить. В голове проносились цитаты из устава университета и статьи о дисциплинарных взысканиях, но все они казались неуместными и глупыми в этой ситуации.
— Ты, наверное, староста группы, да? — усмехнулся Даня, и девушка почувствовала, как ее щеки заливаются краской. — Умница, красавица, комсомолка… и, конечно же, соблюдаешь все правила.
— Я… я просто хотела сказать, что если увижу это еще раз, то буду вынуждена сообщить преподавателям, — выпалила Полина, стараясь сохранять спокойствие.
Даня рассмеялся, коротко и хрипло.
— Преподавателям? Ты серьезно?
Он подошел к ней ближе, и Полина невольно отступила на шаг. Даня был высоким, гораздо выше, чем она представляла, и в его взгляде было что-то такое… опасное.
— А что, если я предложу тебе сделку? — прошептал он, наклоняясь к ней.
Полина молчала, настороженно глядя на него.
— Ты молчишь, а я… показываю тебе настоящую жизнь. Ту, о которой ты читаешь в книгах и смотришь в фильмах. Ту, которая происходит за пределами твоей стерильной комнаты и занудных лекций.
Полина нахмурилась.
— Мне это не интересно.
— Правда? — Даня приподнял бровь, явно не веря ей. — Уверена, что тебе не хочется хоть на мгновение вырваться из этой клетки, которую ты сама себе построила?
— Я не живу в клетке, — огрызнулась она. — У меня все хорошо.
— Вот как? — парень отступил назад, снова прислоняясь к парапету. — Ну что ж… тогда я буду просто наблюдать. Посмотрим, как долго ты продержишься в своей идеальной жизни.
С этими словами он потушил сигарету о парапет и, не говоря больше ни слова, прошел мимо Полины, оставив ее одну на крыше. Наедине со своими мыслями и странным, неприятным ощущением, что за ней следят.
Полина долго стояла на месте, глядя в спину уходящему Дане. Что он имел в виду под "настоящей жизнью"? И почему ей вдруг так захотелось узнать, что скрывается за этой маской наглого бунтаря?
Она покачала головой, отгоняя навязчивые мысли. У нее есть цели, есть планы, и она не позволит какому-то хулигану сбить ее с пути. Нужно просто забыть об этой встрече и продолжать жить своей жизнью, как ни в чем не бывало.
Но, спускаясь по лестнице, она чувствовала, что что-то изменилось. Будто в ее безупречно выстроенном мире появилась трещина, сквозь которую пробивается луч света, манящий в неизведанное. И она уже не могла с уверенностью сказать, что не хочет узнать, что ждет ее за этой трещиной. Даня уже начал свою игру, и она, даже не подозревая об этом, уже в ней участвовала.