Эпилог
Год спустя
Осень выдалась тёплой. Солнце светило в окно детской комнаты, заливая игрушки и разбросанные книжки золотым светом. Алиса сидела на ковре, собирая конструктор. Её волосы отросли, косички снова заплетены, на щеках — розовый румянец. Она поправилась за год, перестала бояться темноты и почти перестала просыпаться по ночам с криком.
— Папа, смотри! — она подняла над головой башню из кубиков. — Высокая!
— Высокая, — согласился Мартин, сидя на полу рядом с ней. В джинсах, белой футболке, с лёгкой небритостью. Без пиджака и без оружия.
Дома он был другим. Мы все были другими.
Я стояла в дверях, прислонившись к косяку. Повязка на плече давно снята, шрам зажил, только иногда ноет к погоде. Но я привыкла. Я привыкла ко многому.
— Мама! — Алиса заметила меня, бросила кубики, подбежала. — Мы с папой построили замок!
— Я вижу. Очень красивый.
— Для принцессы! — она показала на маленькую розовую фигурку в короне. — Это я.
— А это кто? — я указала на синюю фигурку.
— Папа. Он принц.
— А мама?
— Мама — королева, — Алиса подняла на меня глаза. — Королевы не живут в замках. Они правят миром.
Я рассмеялась. Мартин тоже.
— Кто тебя этому научил? — спросил он.
— Никто. Я сама.
Она убежала обратно к конструктору. Мы остались стоять в дверях, глядя на неё.
— Рони звонил, — тихо сказал Мартин. — Всё чисто. Её след замели окончательно.
— Хорошо.
— Джон передал, что люди Вальтерры больше не представляют угрозы. Большинство перекупили, остальные ушли в тень.
— Хорошо, — повторила я.
— Диана.
— М?
— Ты счастлива?
Я посмотрела на него. На его уставшие, но живые глаза. На тени, которые почти исчезли. На улыбку, которая появлялась теперь чаще, чем раньше.
— Да, — сказала я. — Впервые за долгое время — да.
Он обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах дома.
— А ты? — спросила я.
— Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что это закончится.
— Всё когда-нибудь заканчивается, Мартин.
— Только не мы, — он отстранился, заглянул в глаза. — Слышишь? Только не мы.
В комнату ворвалась Алиса, схватила нас обоих за руки.
— Хватит обниматься! Пойдёмте на улицу! Там качели!
— Идём, — я погладила её по голове. — Идём, зайка.
Мы вышли во двор. Солнце светило, птицы пели, Алиса смеялась, качаясь на качелях.
Мартин держал меня за руку.
И в этот момент, под тёплым осенним небом, я поняла: всё, что мы пережили — боль, страх, потери, ложь, предательство — всё это было не зря.
Потому что теперь у нас есть этот день. Эта минута. Это счастье.
Хрупкое, незаслуженное, но настоящее.
— Мама! Папа! Толкайте выше!
— Держись, — крикнул Мартин и толкнул качели сильнее.
Алиса взлетела, засмеялась, раскинув руки, будто хотела обнять весь мир.
И в этот миг — на секунду — мне показалось, что где-то там, далеко, Микаэль смотрит на нас и улыбается. Что мама тоже здесь. Что все, кого мы потеряли, стали звёздами, которые светят нам с неба.
Я подняла голову. Небо было чистым. Только одно маленькое облачко, похожее на улыбку.
— Спасибо, — прошептала я.
Ветер унёс мои слова в вышину.
Алиса кричала:
— Выше! Ещё выше!
И мы качали.
Втроём. Семья.
Наконец-то.
Конец.