Глава 49
Мартин
Голова раскалывается, как будто внутри взорвался чёртов таймер.
Я медленно открываю глаза — свет резкий, белый.
Пентхаус. Я лежу на полу в коридоре.
Чёрт... кто?..
Вскакиваю — слишком резко, перед глазами мелькает темнота, но я не останавливаюсь.
Сканирую комнаты одну за другой: спальня пуста... шкаф открыт... потайной отсек разобран.
Ключи пропали. И тогда до меня доходит:
Она была здесь.
Диана была в моём доме... и сбежала снова.
Звонок на телефон — Микаэль не отвечает.
Никто не отвечает.
Подхожу к камере наблюдения... запускаю запись крыши...
И вижу их: двоих фигур — одну выше, вторую маленькую... бегут по пожарной лестнице.
Мик первым спускается...
А потом она появляется на экране —
моё прошлое, моё сердце, моя кровь.
— Диана... — вырывается хрипло из груди.
Я сжимаю челюсти так сильно, что слышится скрежет зубов.
Беру телефон. Набираю один номер.
Говорю два слова:
— Найдите её!
Я сжимаю телефон до хруста, смотрю на своё отражение в стекле, как будто пытаюсь найти там ответы.
Для всех Диана была мертва давно — для мира, для близких, для меня...
Но она всё ещё живёт, дышит, смеётся... живёт где-то там, в стороне.
И хочет спрятаться.
От меня.
Нет.
Прошёл почти целый пять лет тишины.
Но сегодня она вернулась.
Возвращается не просто тень — возвращается женщина, которая учила меня дышать, любить, терять.
Та самая женщина с пульсом под моим ухом и именем на губах. И теперь... она думает, что сможет исчезнуть снова?
Диана
Мы остановились около большого отеля — огромное стеклянное здание, затерянное среди высоких бизнес центров города.
Оттуда открывается панорамный вид на город.
Тусклые фонари разбавляют темноту ночи, а в небе мерцают звёзды...
Дождь только закончился, воздух свеж, и я вдыхаю его полной грудью, несмотря на усталость.
Алиса крепко держит меня за руку, и я веду её по длинному коридору отеля.
— Мама, мы теперь далеко? — тихо спрашивает она, едва переступая ногами. Устала.
Я прижимаю её ближе:
— Да, моя звёздочка... мы далеко. Теперь никто нас не найдёт.
Комната номер 307 — тихая, с двумя кроватями и мягким светом торшера.
Я укрываю Алису одеялом, целую в лоб.
Она сразу засыпает с мультиками на планшете.
А я подхожу к окну.
Стою долго. Смотрю на город. На те самые огни Нью-Йорка...
Должно быть... здесь он не найдёт.
Почти верю себе.
Но пальцы всё ещё сжимают ту самую бронзовую карточку — ключ от Villa degli Echi.
Мы уедем завтра.
В Италию.
Туда, где он нас никогда не искал... Где прошлое должно было остаться забытым... Но где любовь так и не успела умереть.
Чуть погодя ложусь рядом с ней на вторую кровать.
До утра не сплю долго.
Просто лежу в темноте и смотрю в окно — на город, на звёзды в небе, на дождь за стеклом, слышу тихое дыхание девочки рядом...
И всё ещё чувствую этот неясный холод, сжимающий грудь, как тиски.
Я лежу на жесткой кровати в номере отеля, слышу мерное дыхание Алисы на соседней кровати, и в голову пробирается беспокойство.
Рука сама тянется к телефону, чтобы хоть как-то отвлечься.
Открываю ленту в новостях, просматриваю заголовки с фото из разных частей города, всё, как обычно.
Но одна статья застаёт меня врасплох...
Я случайно щёлкаю по этой ссылке.
И взгляд почти сразу цепляет фотку — большой снимок на весь экран.
На ней мужчина в дорогом пиджаке сидит за столиком в богемном клубе.
Напротив него — молодая блондинка в черном платье, вьющиеся волосы свободно спадают на ключицы...
Она сидит на его коленях, держит его лицо в тонких пальцах... глаза зацеплены друг на друга, словно...
Словно их миры застыли на мгновение, когда камера запечатлела этот миг.
Их лица слишком близко, слишком внимательны, слишком... чувственны.
У неё губы приоткрыты. У него рука лежит на её бедре, пальцы чуть сжимают ткань платья. Я знаю, что не должна следить за его жизнью.
Я сама сделала свой выбор пять лет назад, сделала его ради безопасности нас обеих.
Но взгляд всё равно прилипает к экрану, и сердце тяжелеет внутри от этого фото
Эта блондинка выглядит слишком красиво, слишком притягательно в его руках, слишком... желанной.
Как бы глупо это не звучало
Я знаю, что не должна чувствовать то, что чувствую...
Но внутри всё равно что-то трескается на множество мелких осколков.
Как же... так.
Она выглядит как идеальная пара для него.
Такая молодая, такая ухоженная, такая... совершенная. И выглядит так, будто он принадлежит ей.
Чёрт, какая глупость. Он всегда принадлежит только себе.
Но почему-то в груди всё равно тяжело от этой картинки.
От её руки на его вороте. От его пальцев на её бедре. От их взглядов. От того, как близко они сидят...
Вместе с ревностью приходит и ярость, чёртова шлюха! Он мой! Только мой...
Дура. Что я вообще несу? Я прекрасно знаю, что у него давно уже были другие женщины.
Просто он слишком красивый, слишком силён, слишком... притягательный.
Конечно он не остался сидеть один в своем особняке весь этот год. И не один день и ночь.
Он слишком силён, чтобы не иметь кого-то рядом.
Просто раньше я старалась не думать об этом.
За пять лет мысли о его женщинах приходили и исчезали слишком быстро, слишком неясно...
Но теперь перед глазами эта фотография.
И как бы глупо это ни звучало — всё внутри отзывается болезненным тянущим чувством.
Чёрт, на сколько она моложе меня...
Резко выключаю телефон.
Чёрный экран отражает моё напряжённое лицо — глаза слишком блестят, щёки горят.
«Он мой!» — кричит что-то внутри, глупо и яростно.
А потом сразу стыдно.
Глубоко в груди — тяжесть: Кто ты теперь? Беглянка с прошлым или ревнивая жена из давно похороненной жизни?
Переворачиваюсь на бок, спиной к окну.
В комнате тишина, только дыхание Алисы — лёгкое, детское... чистое.
Я закрываю глаза.
Стискиваю зубы.
Пытаюсь убежать от мыслей... но они цепляются как колючая проволока:
— Ты ушла сама...
— Он не знал...
— И он живёт дальше...
И вот тогда до меня доходит:
не фото пугает меня.
Меня пугает то, что где-то глубоко внутри я всё ещё надеюсь...
что он не забыл. что ждёт. что любит.
Утром моя ярость стала больше, особенно после того как прочла описание статьи.
«Новая спутница Мартин Дугласа? Неужели Мартин решил начать жить заново? Бизнесмен теперь не один.»
Блять..
Я не знаю почему меня так разозлили эти строчки — может быть потому что слишком правдивы.
Потому что его лицо слишком хорошо видно на снимках. Глядя на них, сразу сложно поверить, что не так давно он смотрел только на меня.
А может быть потому что эта блондинка выглядит идеально с ним.
Этот снимок, где их лица слишком близко, а рука его лежит на её бедре, и взгляд не сводится друг с друга..
Я не знаю, что на меня нашло. Может быть усталость, или просто глупость какая-то ударила.
Но утром я просыпаюсь и говорю Микаэлю что хочу поехать туда. Он выглядит удивлённо:
— Зачем? Глупая идея.
Но я настаиваю. Он противится больше — ещё бы, эта поездка может закончиться как угодно. Но я не в силах остановиться:
— Мне надо туда. И я пойду.
Микаэль выглядит злым. Глаза темнеют.
— Ты с ума сошла, — зло шипит он, — Ты хоть понимаешь риски?
— Я знаю, — говорю я.
И знаю, что я поступаю как последняя идиотка, но почему-то всё внутри сжимается от этой мысли.
Он вздыхает устало, качает головой.
— Ты даже не представляешь чем это может кончится...
Он выглядит так сердито, что на секунду я готова передумать. Но потом на глаза наползает снимок из статьи, где блондинка сидит у него на коленях, держа его лицо в тонких пальцах...
Нет, я больше не могу спокойно пережить это.
Глаза сверкают упрямством:
— Я поеду и всё.
Микаэль молчит долго.
А потом тяжёло вздыхает, сдался.
— Хорошо, — вздыхает он устало, — но обещай мне, что будешь осторожна.
— Обещаю, — киваю.
И внутри, вопреки здравому смыслу, что-то радостно щёлкает у самого сердца.
...В конце концов, я никогда не отличалась разумом.
Я нежно целую спящую девочку в лоб, заправляю ей прядку волос за ушко и встаю. Микаэль молча стоит и смотрит. Он выглядит не особо довольным, но не пытается меня остановить.
— Вернусь вечером, — говорю я тихо, скорее себе.
Алиса спит слишком крепко, чтобы что-то услышать.
И только Микаэль кивает:
— Береги себя...
На его лице всё ещё отражение беспокойства, и я знаю, что если бы он мог, то запер меня дома. Но он больше молчит, потому что понимает.
И потому что он всё ещё помнит, что я ненавижу чувство запертого пространства.
Я знаю что сейчас делает глупость, но что поделать.
Я сажусь в машину — ту самую, что мы взяли напрокат, тёмную и неприметную.
Руки дрожат не от страха, а от злости. От этого глупого, жгучего чувства внутри — как будто я не женщина с разумом, а девчонка с рваным сердцем.
Завожу двигатель.
Смотрю в зеркало заднего вида: Микаэль стоит у входа в отель, руки скрещены на груди.
Он не машет. Просто смотрит. Я отвожу взгляд и нажимаю на газ.
Приехав в его пентхаус, я вхожу внутрь не через главный вход, а через пожарную лестницу, то самое, откуда убегали. К счастью Мартина в квартире не было, потому что я пришла не для личных встреч!
Я достаю чёрную краску, который принесла собой. И начинаю писать всякие гадости по полу, и мебели.
Я делаю все с каким-то особенным чувством злости.
По стенам, по мебели, везде — чёрное пятно.
Где-то внутри ещё остаётся чувство глупости и бессмысленности, но сейчас слишком много злости, чтобы об этом думать.
Я продолжаю писать, рисовать, делать то, что помогает успокоиться...
Вдруг слышу звук открывающейся двери.
От испугала я роняю краску на диван, сердце бешено стучит. Проклятия.
От испуга я бросаюсь к шкафу «Опять»
По спине пробегают мурашки, и я прячусь в темноте.
Сердце бешено колотится, руки чуть трясутся... как же глупо я себя веду, чёрт возьми.
Шаги звучат всё ближе, медленно перемещаясь по гостиной.
Мужчина осматривается — медленно, внимательно.
Я вжимаюсь спиной в стену шкафа, стараясь не задеть ничего. Не дышать слишком громко, не шевелиться слишком сильно.
Он всё ещё осматривает комнаты, и мне кажется, что он услышит биение моего сердца сквозь сжатые зубы.
Мужчина выглядит растерянным — я вижу это даже в темноте, прячась в шкафу.
— Блять. — его голос звучит чуть хмуро, как будто он разговаривает сам с собой.
Он медленно опускает руки, смотрит на стены с чёрными надписями — и вдруг хрипло, глубоко смеётся.
Не так, как от злобы. Нет.
Это смех сквозь зубы... сквозь боль... как будто его сердце только что разбили и одновременно вернули к жизни.
— Ты всегда была такой чокнутой... — шепчет он в пустоту комнаты.
Потом делает шаг. Ещё один. Прямо к шкафу.
Я замираю.
Сердце останавливается.
Он подходит слишком близко.
Останавливается у самого входа.
Дверь шкафа резко распахивается — и я замираю.
Темнота встречается с его взглядом.
Он стоит передо мной, в полумраке, чуть наклонив голову. Глаза горят — не гневом, не удивлением...
А чем-то другим.
Чем-то глубоким, древним, что я давно забыла.
— Ну что... скрылась? — шепчет он хрипло.
Я не могу ответить.
Не могу пошевелиться.
Только смотрю в его глаза — и понимаю:
он знал. С самого начала. И тогда он тянется рукой...
и касается моей щеки пальцами.
На миг прикосновение почти нежное: большой палец чуть касается кожи, ведёт вниз — вдоль скулы, по челюсти, к губам.
Я не могу сдвинуться с места, только смотрю на него, замирая от этого прикосновения, которое совсем не похоже на память.
— Глупая девочка... — он качает головой. — Моя Диана..
— Я.. не Диана.. я Кэтрин.. Кэйси.— сама не понимаю что несу.
— Я узнаю свою жену из тысячи, даже если ты переделаешь себе лицо.
Его палец всё ещё на моих губах — тёплый, твёрдый.
Я дрожу. Не от страха. От узнавания.
— Кэтрин... Кэйси... — он усмехается, и в этой усмёшке нет насмешки. Только горечь.
— Ты могла называть себя хоть триста раз по-другому... но глаза не перекрасишь.
Он шагает внутрь шкафа — медленно, загоняя меня в угол стены и своей спиной закрывая выход.
— Почему вернулась?
Я молчу.
Не могу сказать правду: Потому что фото с ней разорвало моё сердце.
Он приближается ближе, почти касаясь лбом моего лба:
— И к чему было портить мою квартиру?
Он очень близко — грудь так близко сжимается.
Его запах проник в легкие, токсичный, пряный.
Так пахнет его кожа, его волосы, его руки, всё.
И я ненавижу себя за то, как сердце снова сжимается в груди и начинает биться слишком быстро.
Я ненавижу себя.
К чёрту. Черт возьми, чёрт.
Я смотрю на его губы, слишком близко.
— Отпусти..— толкаю его в грудь, ну он даже не шарахнулся.
— Отпустить? Ну уж нет. Я слишком долго ждал тебя.. я думал ты мертва, думал что больше не увижу тебя! А теперь ты просишь отпустить себя?
Он хватает мою руку — сильнее, чем нужно, но не грубо.
Пальцы обжигают кожу.
— Ты сама пришла сюда. Сама полезла в мою квартиру. Сама оставила след... — его голос низкий, дрожит от напряжения.
— И теперь говоришь «отпусти?»
Он притягивает меня ближе — так близко, что я чувствую его дыхание на шее.
— Я ждал пять лет... Ждал хоть одного звука, хоть одного вздоха...
А ты появляешься как призрак, пачкаешь стены чёрной краской и хочешь уйти снова?
Голос ломается:
— Нет... Диана... На этот раз не уйдёшь.
И тогда он опускает голову...
и целует меня, глубоко, болезненно, по-хозяйски..
словно хочет забрать всё время молчания одним поцелуем, словно знает: если отпустит сейчас, я действительно исчезну навсегда...
Я пытаюсь сопротивляться, цепляю руками его грудь, чтобы оттолкнуть.
Но он только крепче прижимает меня к стене шкафа, одна рука в волосах, вторая на талии.
— Не дергайся... — хрипло шепчет он у самых губ.
Я вскидываю колено вниз.
Он перехватывает ногу до удара — ловит запястьем и прижимает выше бедра.
Смотрит прямо в глаза:
— Бейся сколько хочешь... Всё равно не выпущу.
И снова целует, уже медленнее... глубже... как будто знает моё тело наизусть... как будто никогда меня не забывал.
А я понимаю: Я проиграла.
Проиграла с первой секунды, когда вообще решила сюда вернуться.
Слёзы сами срываются.
Я бью руками по его груди, по плечам...
Он отмахивается, перехватывая запястья, сжимая в своих пальцах слишком крепко, но не больно... никогда не больно.
А потом прижимает ближе, ещё ближе, и я чувствую всю твердь его тела.
И чувствую, как сердце рвётся на части, как дышать вдруг совсем не получается...
— Не могу, — он сжимает мою щеку сильнее, так что почти больно. Глаза всё так же близко, тёмные и слишком близко.
— Не отпущу.
Я снова его бью, всё сильнее, но не могу сдвинуть его с места.
Он просто стоит с тем же выражением лица, сжимая челюсти так, что можно даже услышать скрежет зубов.
— Хватит! Прекрати меня трогать.— сквозь слёзы кричу я.
— Не могу.. ты наконец-то снова со мной, реальная.. не как во снах. — я слышу горечь в его голосе. Будто он хочет заплакать.
— Пожалуйста.. отпусти меня, Мартин..— стаю на своём.
Он смотрит на моё лицо — слишком внимательно, словно хочет запомнить всё до деталей.
Да, я плачу, и губы дрожат, и взгляд слишком мокрый... но я всё ещё пытаюсь вырваться, хотя сил с каждым мигом всё меньше...
— Я не могу, Диана, не теперь, когда... чёрт, не когда я потерял тебя целых пять лет.. пять чёртовых лет!
Он всё ещё удерживает меня, но чуть ослабляет хватку.
На его лице эмоции сменяются слишком быстро, растерянность, злость, горечь, боль...
И в каждом движении чувствуется то самое, что я и чувствую сама: Желание.
— Я ждал тебя, — повторяет он чуть хрипло, низко. — Так чёрт возьми долго ждал... Я думал... я думал, что никогда не увижу тебя снова...
Теперь он почти не удерживает меня, просто стоит слишком близко. Его руки всё ещё касаются моего тела, то ли удерживая у стены шкафа, то ли удерживая себя самого.
И в его теле чувствуется всё то же напряжение, с которым я знакома...
Слишком давно знакомо.
Он медленно отпускает мои волосы, ведёт ладонью вдоль шеи... вдоль ключиц.
Прикосновения слишком чувственные... слишком близкие... слишком жгучие.
— Это было ошибкой.. не стоило мне приходить снова. — Говорю без эмоций, пытаясь казаться холодной.
Мои слова, видимо, попали в цель, потому что он на миг откидывает голову назад, отводя взгляд, и делает глубокий вдох.
Должно быть, пытаясь усмирить себя.
Но я почти успеваю выскользнуть из его рук...
Но только почти.
Чёрт возьми, он быстр, как чёртов кот, потому что я едва делаю несколько шагов, как уже оказываюсь пойманной.
И не мягко, чёрт возьми, нет.
Он буквально впечатывает меня в стул и припирает к нему, не давая сдвинуться ни на сантиметр... руки прижаты над головой, я не могу сдвинуться с места, я буквально зажата между его телом и стулом, слишком близко..
Откуда стул у шкафа вообще взялся? Блять.
— Заткнись, — он говорит резко, почти с болью.
— Не смей говорить, что прийти было ошибкой. Ты не имеешь права... после того как сама вошла в мою жизнь снова.
— Ты не имеешь права просто появиться, пачкать моё пространство, рушить мой покой... и говорить потом «это была ошибка»! — Он почти кричит это мне в лицо, дыша так близко ко мне.
— Если тебе было всё равно... ты бы сюда не пришла.
Он прижимается ко мне сильнее, так что я чувствую каждый его мускул под тканью рубашки.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил? — говорит он хрипло.
— Тогда скажи мне честно... прямо сейчас... Скажи, что ты ненавидишь меня, что некогда не любила! давай же!
Он замирает. Ждёт. Я молчу.
Потому что знаю: если открою рот, вырвется правда. А она слишком опасна...
Он снова опускает голову.
— Ты сама не понимаешь, как глупо сейчас ведёшь себя, Диана. — Его голос низкий, почти умоляющий... — Я схожу с ума... и ты тоже.
А потом он целует меня снова.
Жадно. Безнадёжно. Как человек, который потерял всё и боится потерять ещё раз...
Только я на поцелуй не отвечаю.. хоть и хочется. Я кусаю его за язык, и он отходит на шаг назад коротко выругавшись.
И этой секунды мне хватило чтобы сбежать, В этот момент я бежала быстрее самого Усэйна Болтана.
Я успеваю сделать несколько шагов, пока он всё ещё выглядит ошеломлённо - губу он прикусил.
Но я знаю этот взгляд слишком хорошо, чтобы считать себя в безопасности.
Он слишком быстр, чёрт возьми. Я успела дойти лишь до гостиной, когда он оказывается рядом, хватая за запястье.
Я дергаюсь, пытаясь вывернуться, но хватка сильная.
— Куда бежишь?..
Чтож.. этот трюк не выдался. Тогда сделаем другой.
Я резко встаю на цепочки, и целую Мартина самым страстным поцелуем.
Он выглядит слишком шокированным.
Но только секунду, не дольше, пока не понимает что происходит.
Он мгновенно меня подхватывает под бедра, поднимает, прижимаясь к ближайшей стене.
Я обвиваю его ногами, вцепляюсь в мускулистые плечи.
Его губы сразу находят моих, жадно целуя в ответ.
Словно пытаясь утолить голод лет одиночества. Я знаю, что он всегда был слишком страстным, слишком нетерпеливым до эмоций, до желания... Я знаю, как его тело реагирует на прикосновения, и как оно сейчас чувствует меня.
Я чувствую его руки через одежду, его губы на моих губах, его бедра между моих ног... Господи, я знаю, это ошибка, чёртово самоубийство, и всё равно не могу остановиться...
Я начинаю стягивать с него рубашку, и он перехватывает мои руки, прижимает их к стене по обе стороны от головы, удерживая запястья одной рукой.
Пальцы другой скользят по его ключицам, ведут вдоль грудных мышц, обводят линию пресса...
Его кожа слишком горячая, почти горит.
У него сбито дыхание. Его взгляд темнеет.
И я понимаю что проигрываю.. этот трюк тоже не выйдет, с сама же а нём проиграю..
Я решаюсь на самый большой риск.
— Мартин... Меня ждет дочь..
Он замирает в миг, взгляд чуть темнеет.
Тело всё ещё прижато к моему, но руки ослабевают хватку в миг, когда он слышит это.
— Дочь... — голос чуть хриплый, как будто ему сложно произнести это слово.
Он выглядит ошеломлённо, как человек, которого резко выдернули из приятного сна...
На миг наши взгляды сталкиваются, слишком напряженные.
Он все ещё держит меня, но руки чуть ослабили хватку, словно не решаются прикоснуться снова.
Он выглядит потерянно, сбито дышит, и голос снова дрожит:
— Дочь? Ты хочешь сказать у тебя... есть дочь?
Он смотрит на меня слишком пристально, как будто пытаясь выискать ответ в моих глазах.
Он выглядит слишком шокрованным. Но его голос снова становится хриплым.
— Сколько... Сколько ей?
Я смотрю в глаза ему и отвечаю:
— Четыре. Ей четыре
Он выглядит ошеломлённо, даже бледнеет на миг.
— черыре... — повторяет он хрипло. Его грудь тяжело движется, дыхание прерывается.
На секунду комната наполняется ледяной тишиной.
Он медленно поднимает руку к моему лицу, пальцы касаются щеки, почти нежно.
— Она... моя?
На миг я отвожу взгляд. Потом снова смотрю прямо в его глаза.
— Да, — говорю хрипло. — Она твоя дочка.
Он выглядит слишком потерянно, будто мир вокруг вдруг упал в воду.
Я знаю его слишком хорошо. Знаю, сколько сил всегда было нужно, чтобы контролировать эмоции.
Он старается казаться спокойным, но руки слегка трясутся, а взгляд слишком темный. Он пристально смотрит на меня.
— Та девочка.. которая была вчера.. это она? Эта кукла моя дочь?
Я смотрю в его глаза.
— Да, — повторяю я хрипло.
Господи, да, она его дочь.
Невозможно ничего отпираться, невозможно скрывать.
— Это твоя дочь, — говорю я, смотря прямо в его глаза.
На миг у него отнимается дар слова.
В груди тяжело вздымается воздух, пальцы всё ещё на моей щеке.
— А почему... чёрт возьми, почему я узнаю это только сегодня?
— Прости.. прости что скрывала её от тебя, ну так было нужно.— отпускаю я голову.
Он отпускает меня, и держат голову. Я понимаю что он шокирован. Ведь мало того что его супруга жива, так ещё у него есть дочь...
Ну мне было не до жалости, наконец наступил идеальный момент для побега. И выбежав из его апартаментов, я вбегаю в лифт, и быстро нажимаю на кнопку чтобы он закрылся. Как только двери закрываются, я чувствую облегчение, чувствую свободу, воздух легче поступает в легкие...
Но на миг я ещё вижу лицо Мартина перед закрытыми дверями лифта.
Слишком бледное лицо, слишком темные глаза, растерянный взгляд. Тяжёлое дыхании.
Он выглядит слишком потерянно.
Я прижимаюсь к стене лифта, чувствую, как сердце бьётся слишком сильно.
Господи... что я только что натворила?
Я не планировала ему говорить. Не планировала вообще возвращаться...
Но теперь он знает. И всё изменится.
Я закрываю глаза и шепчу:
— Прости, Алиса... Мама так глупо поступила...
На миг я прислоняюсь головой к холодной стали лифта.
Какая же я глупая.
Не надо было возвращаться.
Невозможно просто вернуться в его жизнь, как ничего и не было.
Что ему теперь делать. Господи, он выглядит...
На миг на глаза наползают непрошеные слёзы.
Нет, нельзя плакать.
Несмотря на всё, нельзя быть так глупо.
Но я не могу удержать эти чёртовы слёзы, Они ползут по щекам сами по себе, слишком быстро, слишком теплые.
Слезы злости, глупости, вины... черт меня знает чего ещё. Господи, нельзя быть такой слабой.
Где эта чёртово спокойствие, которое всегда было моим достоинством.
Но сейчас всё разваливается на мелкие кусочки. Господи, чёрт возьми. Сердце слишком сильно бьется. Дышу слишком тяжело. Слезы продолжают бежать из глаза.
Дверь лифта открылась.
Я выскочила и почти побежала, чувствуя слёзы на щеках. К чёрту всё.
Я знаю, что поступила глупо, знаю, что ничего хорошего не получиться, но я ничего не могла поделать.
Я просто побежала и не могла остановиться, пока не добралась до своей машины, не села за руль и не закрыла голову руками.
Дрожащими пальцами вставляю ключ в зажигание.
Завожу двигатель, слишком резко, как будто он может вытащить меня из этого кошмара.
Не оглядываюсь на пентхаус.
Не думаю о его лице, когда я сказала про Алису.
Но я чувствую его взгляд на себе, даже сквозь стекло машины — тяжёлый, пронзающий.
Не знаю сколько я так ехала по уже вечерней улице, ну остановилась я у клуба.. причём не простого. А Мартина.
С его фирменной названием «La mia anima» так он называл меня когда-то давно..
Я выхожу из машины, и иду в клуб. Охрана сначала не пропускала меня, и я уже было развернулась уйти, как охрана сразу открыли для меня двери.
Не знаю что им послужило причиной передумать, ну увидев бар с алкоголям я забыла про всю.
Я заказала себе скотч, не разбавленный, и села за стойку у стены.
Где-то звучит музыка, она слишком громкая и тяжёлая, но это хорошо, так я могу отвлечься.
И я знаю, что алкоголь не самый хороший способ отвлечься, но чёрт его знает, я запуталась, слишком эмоциональна.
Поэтому делаю большой глоток из стакана, чувствуя, как жидкость обжигает горло.
Я делаю ещё один глоток — уже глубже, не останавливаясь.
Горит внутри.
Точно так же, как его поцелуи.
Я опускаю стакан на стойку слишком громко, будто пытаясь заглушить шум в голове... но нет.
Внутри только одно имя. Мартин.
— Девушка, вы уверены? — бармен смотрит на меня с лёгким напряжением. — Это уже второй стакан за пять минут.
— Продолжайте, — говорю я хрипло и отвожу взгляд к танцполу.
Слишком много тел двигается в ритме музыки... а я словно застыла посреди всего этого хаоса. Ещё один глоток — и я встаю.
Тело не слушается до конца, но это уже не важно.
Я иду к танцполу, шаги чуть шаткие, но решительные.
Музыка врывается в кости — глубокий бас, тяжёлый ритм.
Я закрываю глаза и просто начинаю двигаться.
Сначала медленно... потом быстрее... отдаваясь звуку, пытаясь выгнать из головы его лицо... его голос... его прикосновения...
Но каждый раз, когда я чувствую чьи-то взгляды на себе — поворачиваюсь — мне кажется: это он.
И вдруг включают песню которую я когда-то слышала в России..
«Я говорю прочь, из моей головы»
«Ты там уже всю ночь, ну давай уходи»
«Я говорю прочь, я говорю стой»
Я плохо помню текст.. ну он так описывает мою состояние...
Я понимаю каждое слово песни, словно они написаны для меня.
Мои движения становятся всё резче, ритмичнее.
Руки поднимаются вверх, голова запрокидывается.
Я закрываю глаза и просто танцую, стараясь отдаться музыке до конца.
Но на миг мне кажется, что кто-то стоит совсем близко позади.
Я чувствую взгляд, почти кожей.
Я чувствую его близость. Я не знаю как, но я знаю, что он стоит прямо за спиной.
Я чувствую его взгляд на своей спине — слишком тяжёлый, слишком пронзительный.
Я делаю вдох, но не останавливаюсь.
Я начинаю танцевать ещё быстрее, все более яростно.
Из уст вырывается хриплое дыхание, руки взлетают вверх... я больше не контролирую своё тело.
Я слишком быстро кружусь под музыку, словно пытаясь уйти на её ритм.
Рука сжимается сильными пальцами на тонкой талии - жестко.
Словно пытаясь остановить.
Я вдруг чувствую чьи-то руки на бёдрах, которые притягивают меня близко к чьему-то телу, почти вплотную.
В ухо горячий выдох шепчет:
— Ты слишком много выпила.
Я дергаюсь от внезапного прикосновения, но он удерживает крепко.
Я пытаюсь отстранится, но тело ослаблено от алкоголь, всё что я делаю, это хрипло бормочу:
— Отпусти... чёрт возьми. Отпусти.
— Поехали домой. — он целует меня в мочку.
— У меня нет дома..— икаю я. Перебор с выпивкой.
— Был, есть, и будет.— он резко поднимает меня на руки, ну я не дёргаюсь..
устала видимо. Плакала, горевала, убегала, любила.. теперь ещё пьяная.
Он несёт меня сквозь клуб, а музыка глохнет где-то вдали.
Я не сопротивляюсь.
Голова тяжёлая, веки налились свинцом.
Последнее, что слышу — его голос у самого уха:
— Больше не потеряешься... Обещаю.
И я проваливаюсь в тёплую темноту, в его руках.
«Тгк: Домик Дианы»💞