Глава 43
Диана
Когда мы подъехали кому-то посёлку из нескольких домой, Мэтью остановил машину, и нечего не говоря вышел захлопнув дверь.
Я последовала за ним, на другой стороне дороги стоял чёрный внедорожник, из машины вышли двое здоровых мужчин.
— Кто это? — спросила я Мэта.
— Свои люди, они помогут нам. — Не смотря на меня ответил он. Мужчины из багажника вытащили труп какой-то молодой девушки. Стало жутко, не из-за трупа. А от самого происходящего.
— Вы её убили?
— Нет, она покончила собой два дня назад, у вас формы тел похоже, да и рост один. Вот и взял её из морга. — вкратце ответил Мэт.
Я смотрю на девушку — молодая... около двадцати. Тёмные волосы с чёлкой, тонкие черты лица, худые руки... похожа на меня. Она выглядит так, будто просто спит, но я знаю - это не так.
Я отвожу глаза, чувствуя неприятный холодок на спине.
— Это... жестоко. — говорю я, чувствуя ком в горле.
Я сжимаю пальцы в кулаки, стараясь не смотреть на бледное лицо незнакомки.
— Мы не оскверняем её память, — глухо говорю я. — Она уже ушла... а её тело поможет другой душе обрести свободу.
Мэтью бросает мне быстрый взгляд, в его глазах читается понимание и что-то ещё... может быть, благодарность за то, что я не устраиваю сцен.
Один из мужчин протягивает мне пакет:
— Переоденьтесь. Ваши вещи оставим на ней.
Я киваю и беру свёрток. Ветер свистит в ушах, когда я иду за угол дома переодеваться.
Прохладная ткань платья скользит по коже. Я снимаю свои украшения — серьги, которые дал Мартин, часы с гравировкой "Навсегда"...
Возвращаюсь назад и молча кладу драгоценности рядом с телом.
— Готово, — говорю, и мои слова растворяются в ночи.
Мэтью подходит ближе:
— Теперь ты свободна.
Но почему-то я чувствую себя не свободной... а потерянной.
Мы садимся в новый внедорожник. Двигатель заводится с тихим рокотом.
Я не оглядываюсь назад, когда мы уезжаем.
Просто смотрю в темное окно, где отражается моё новое лицо — лицо женщины, которой больше нет.
Внезапный грохот пронзил тишину ночи. Я дернулась, вскрикнув, а Мэтью резко повернул голову к окну.
В зеркало заднего вида я заметила, как на месте, где мы ещё недавно стояли, разгорается пламенный пожар. Пламя пожирало всё на своём пути, освещая ночную темноту жарким светом.
Я не могла отвести взгляда от огня, чувствуя, как внутри поднимается паника. Мэтью резко нажимает на газ, и машина набирает скорость, оставляя пожар за нами.
— Ты в порядке? — Мэтью бросил на меня взгляд, лицо его было напряжённым.
Я кивнула, но сердце продолжало бешено колотиться.
— Что это было?
Мэтью хмыкнул, его пальцы сжимали руль.
— Взрыв, очевидно. — Он бросил ещё один взгляд в зеркало, будто проверяя, преследуют ли нас.
Мэтью остановил машину на тихой улице. Он достал из кармана коричневый конверт и передал его мне.
— Твои новые документы.
Я открыла конверт и осмотрела содержимое: паспорт, права, несколько карт с различными именами и фотографиями, другие личные документы. Всё выглядело вполне убедительно, хотя и было сделано явно наспех.
— Как давно ты это планировал?
— Месяц, может чуть больше..— выдохнул он.
— Месяц... — я медленно повторяю его слова, перебирая пальцами страницы нового паспорта.
Мой взгляд скользит по фотографии — каштановые волосы, зелёные глаза, имя "Лия Винтерс". Чужое. Чужое лицо, чужая жизнь.
— Ты всё продумал... — говорю я, и в голосе слышится смесь восхищения и ужаса.
Мэтью пожимает плечами, его глаза в темноте кажутся ещё глубже:
— У меня было время. — Я закрываю паспорт и крепко сжимаю его в руке, будто пытаясь привыкнуть к этому новому "я".
Через несколько часов мы доехали к маленькому дому, на улице стояла ночь, и было не понятно где мы.
— Тут переночуем, а утром отправимся в Стамбул.. Там будет твоя новая жизнь..— Я киваю, устало потирая глаза. Мои мысли путаются, усталость после всего пережитого ложится на голову тяжёлым грузом. Я тихо выдыхаю, поднимаю взгляд на дом.
"Сколько же километров мы проехали?"
Мы выходим из машины, и холодный ночной воздух пробирает до костей. Я засовываю руку в карман жилетки, сжимаю паспорт. Это единственное, что у меня сейчас есть.
Мы заходим в дом, и Мэтью плотно запирает дверь. Я оглядываю комнату: небольшое помещение, внутри спартанская мебель и минимум предметов обихода. Всё очень просто и практично.
Он бросает на меня взгляд:
— Ложись спать, завтра ещё много дел.
Я киваю, чувствуя, как усталость сковывает каждую мышцу. Мои движения становятся медленными и неторопливыми.
Тускло подсвеченная лампочка в ванной освещает моё бледное лицо в зеркале. Я включаю кран, и вода льётся тонкой струйкой. Я подставляю руки под воду, чувствуя её прохладу на коже.
Воспоминания накрыли меня как волна: моменты счастья, улыбок, объятий. Печаль сдавила грудь, и слезы потекли по щекам сами собой. Я наклонила голову над раковиной, давясь рыданиями. Я стараюсь быть тихой, не желая будить Мэта. Каждое воспоминание било ножом в сердце: как он впервые поцеловал меня, наши совместные прогулки, разговоры до утра. Теперь всё это казалось ложью, фальшивым миражом, который развеялся, оставив после себя лишь пустоту и боль.
Мои пальцы коснулись тонкой цепочки с кулоном. Кулон — единственное, что осталось от него. Тяжесть золота была будто физическим напоминанием о нашем прошлом, о наших обещаниях, которые так легко оказались разрушены суровой правдой. Я крепко сжимаю кулон в пальцах, чувствуя, как слёзы продолжают скатываться по щекам.
Я хотела крикнуть, ударить что-то, выплеснуть всю ту эмоциональную боль, которая копилась внутри, но вместо этого я только тихо всхлипнула и сползла на пол. Я обхватила себя руками, стараясь справиться с дрожью, которая сотрясала всё тело. Мои чувства перемешались воедино - боль, предательство, обида... и невероятное чувство одиночества.
Я сидела там долгое время, стараясь взять себя в руки, но слёзы всё равно текли по вискам, а сердце не переставало сжиматься. Временами я всхлипывала, но старалась быть тише, Я сидела, уткнув голову в колени, и всхлипывала, как маленький испуганный ребёнок.
Не знаю сколько времени прошло, но в какой-то момент дверь ванной комнаты тихо приоткрылась. Я даже не сразу отреагировала на этот звук, думая, что это просто слышимость. Но, услышав тихий кашель, я подняла голову. За дверью стоял Мэт. Он молча смотрел на меня своими проницательными глазами, будто пытаясь понять, что происходит.
— Можно войти? — спросил он тихо, будто опасался испугать. Я кивнула в ответ, подавив очередной всхлип. Мэт зашёл в ванную, аккуратно прикрывая за собой дверь. Он подошёл ближе и сел на пол рядом со мной, не задавая вопросов, он просто сидел молча, будто давая мне время успокоится.
Он не говорил ничего — просто протянул мне коробку бумажных платков. Я взяла один, сжала его в ладони, но даже не подняла к лицу.
Мы сидели так в тишине, плечом к плечу на холодном кафельном полу.
— Иногда... — наконец начал он, голос его был тихим, почти шепотом, —...лучше не держаться за прошлое.
Я знала, что он прав. Но кулон на моей шее все еще жёг кожу, как напоминание о том, чего больше нет.
Я глубоко вдохнула и потянулась к цепочке.
Один резкий рывок — и кулон остался у меня в ладони.
Я разжала пальцы, глядя на него лежащим в складках платка. — Прощай, Мартин, — прошептала я.
И выпустила его в слив раковины.
Мэт молча наблюдал за тем, как золотой предмет исчезает в стоке, как вода уносит его прочь из нашего сознания. Я чувствовала ком в горле, но вместе с ним словно что-то внутри меня успокоилось.
— Теперь всё кончено, — сказала я, словно пытаясь убедить сама себя. Мэт кивнул, но не произнёс ни слова.
Мартин
Я сидел в своём кабинете, устало потирая лицо. Время давно перевалило за полночь, но сон не шёл. Работы было много, да странное чувство не давало покое.
После ещё двух часов рабы, я позвонил Диане, ну трубку она не взяла..
Спит наверно.
Раздается стук в дверь, и коротко дав приказ войти, в дверях появляется Рони, волосы будто прошли войну, лицо запиханное.
— Босс..— задыхается он. Рони переводит дух, и наконец полностью выпрямляться.
— Рожай уже?— я не особо смотрю на него, видь мои попытки дозвониться до жену обвенчались провалом.
— Машина.. вашей жены.. он взорвался. —Я замираю, уставившись в стол. Словно кто-то вылил на меня ведро ледяной воды.
— Повтори, — приказываю я, с силой вцепляясь пальцами в столешницу.
Рони сглатывает, чувствуя моё напряжение.
— Взорвался. Машина взорвалась, полностью уничтожена.— медленно повторяет Рони, будто пытаясь убедиться, что правильно меня услышал.
Голова моментально идёт кругом.
— А Диана?
Я вскидываю голову, смотрю на Рони с такой силой, что он невольно сжимается.
— Она..она жива? — мой голос звучит низко, я почти рычу, не в силах контролировать эмоции.
Рони резко выпрямился, его лицо стало каменным, но в глазах читалась тревога.
— Нет, босс. Они... нашли тело. — он замолчал, явно не зная, как продолжить.
Я почувствовал, как мир вокруг меня сузился до одной этой фразы. Как будто кто-то ударил меня в грудь, вырвав дыхание.
— Что значит "нашли тело"? — прошептал я, ощущая, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
Рони тяжело вздохнул:
— В машине... остались... фрагменты. Украшения вашей жены... они опознали её.
Стол передо мной внезапно оказался перевёрнутым. Я даже не заметил, как вскочил и опрокинул его.
— Это ложь! — крикнул я, и мои слова прозвучали как рёв.
Но в глубине души... я уже знал правду.
И эта правда разрывала меня на части.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, не в силах поверить в то, что только что услышал. Все мысли в голове смешались, образуя одну огромную кашу из эмоций: гнев, отчаяние, неверие...
— Кто это сделал? — наконец хрипло выдыхаю я, стараясь хотя бы внешне держать себя в руках.
Рони пожимает плечами, в его глазах читается смесь жалости и страха.
— Не знаю, босс.. мы работаем над этим.—Он не успел закончить предложение, я кинул в него первый попавший предмет.
Кувшин с водой со звоном разбился о стену. Я не хотел, но ярость просто ломала меня изнутри, отчаянье сдавило легкие, не давая нормально дышать.
— За что, чёрт возьми? Кому она мешала? Она не сделала ничего плохого!
Рони молчал, не решаемся нарушить мою вспышку гнева.
Я тяжело дышал, пытаясь хоть немного взять себя в руки.
Но образ Дианы, её глаза, улыбка - всё кружилось в моей память, словно пытаясь высмеять мою беспомощность.
— Она ехала убрать Руклана, что с ним сейчас? Это он взорвал машину?
— Руклан мёртв, босс. Его нашли в подвале гаража. — Рони отвечает резко, избегая прямого взгляда. — Но... это не он взорвал машину.
Я медленно опускаюсь в кресло, пытаясь осмыслить информацию.
— Тогда кто?
Рони сжимает губы, словно колеблясь:
— Следы указывают на Мэтью.
Меня будто ударило током.
— Мэтью? — моё лицо искажает гримаса неверия. — Он мёртв.
Рони качает головой:
— Похоже, нет.
Я резко вскакиваю, хватаю пистолет со стола.
— Найти его. Живым или мёртвым — но найти.
Рони кивает и быстро выходит.
А я остаюсь один в кабинете, сжимая оружие до хруста в пальцах.
"Мэтью... ты поднялся из могилы... чтобы забрать у меня её."
И в этот момент я понял — теперь мы будем охотиться друг на друга. До конца.
Этот выродок решил мстить мне? Ублюдок, только подожди. Я найду тебя, и заберу твою жизнь мучительной смертью.
Я смотрел на дверь, за которой только что исчез Рони, мои мысли были только о Мэтью.
Как такое возможно? Он не может быть жив. Я сам видел, как его хоронили.
А теперь вдруг он возвращается.
И забирает самое дорогое, что у меня было — Диана.
Моя рука сжимает пистолет так, что кости белеют от напряжения. Ледяная ярость течёт по венам.
Мэтью.
Я поднимаю взгляд на фотографию Дианы на столе — она улыбается в объектив, солнечные блики играют в её каштановых волосах.
Теперь это всего лишь картинка.
— Ты ошибся, — шепчу я стеклянному изображению. — Ошибся, решив, что мёртвый может остаться мёртвым.
Я резко толкаю дверь шкафа ногой, достаю кейс с оружием.
Патроны ложатся в магазин с металлическим щелчком.
Теперь я знаю правила игры.
И первое правило — мёртвые должны оставаться в земле.
2 дня спустя
За последние два дня я ощущал себя как в затянувшемся ночном кошмаре.
Похороны Дианы стали пыткой, каждая секунда казалась вечностью.
Похоронная процессия казалась бесконечной, люди несли цветы, несли слёзы, несли соболезнования. Я стоял, будто каменное изваяние среди живых.
Слова звучали пустым эхом.
Гроб опускали в землю под монотонный голос священника. Белые розы, брошенные мной сверху, мягко легли на полированную крышку.
Я стоял неподвижно, но внутри всё горело.
"Она не там" — навязчиво сверлило сознание.
Рядом толпились люди — коллеги, подчинённые, "друзья". Их притворные слезы вызывали тошноту.
Особенно выделялся Микаэль — его лицо было бледнее обычного, а пальцы нервно перебирали чётки.
Когда церемония закончилась, я резко развернулся и пошёл к машине, не дожидаясь слов утешения.
В кармане пальто лежал отчёт Рони:
"Следы ведут на юг. Возможен побег за границу" Я сжал бумагу в кулаке.
Скоро, Мэтью. Очень скоро.
А пока — чёрный лимузин увозил меня от могилы, оставляя позади лишь фальшивый траур и ненастоящие слёзы.
Диана
Дневник. 31-й день.
Я сижу на балконе маленькой стамбульской квартиры, смотрю на Босфор и перебираю новый паспорт между пальцами.
Месяц.
Целый месяц, как я умерла.
Целый месяц, как я свободна.
Сначала я просыпалась среди ночи в холодном поту — мне снилось, что Мартин стоит у кровати. Что он нашёл меня.
Потом начала учиться заново дышать — без оглядки, без страха.
Мэтью говорит, что нужно сменить город ещё раз.
Я не против.
Сегодня впервые за долгое время я посмотрела в зеркало и узнала своё отражение — не Дианы, не жены Мартина, а просто... себя.
Ветер с моря треплет мои теперь каштановые волосы.
Где-то там, в прошлой жизни, на моей могиле уже выросла первая трава.
А я...
Я живу.
Лия Винтерс закрывает дневник и идёт пить кофе.
Первые несколько дней были адом, хотелось вернуться к Мартину, сказать ему что жива и что безумно скучала, а другие дне.. я скучала по Микаэлю, по клану.. по своей старой жизни..
Тяжело признаваться себе в собственной слабости.
Я не могу. Нужно быть сильной.
Я говорю себе это каждый раз, когда мне хочется позвонить домой. Каждый раз, когда вспоминаю уютный дом..
Микаэль не простит.
По ночам мне снятся кошмары.
И я знаю почему.
Потому что всё ещё.. люблю.
Я откусила кусочек яблока — хрустящий, сладкий, как раньше. Но едва он коснулся языка, в горле встал ком.
Желудок сжался, словно отвергая эту простую, нормальную вещь. Я бросилась в ванную, успев лишь наклониться над раковиной, прежде чем тело вытолкнуло наружу всё — яблоко, завтрак, желчь.
Что со мной в последние время? Постоянно вырывает, а ещё тянет к не обычным деликатесам. Например вчера мне захотелось краба с мороженым!
Я застыла перед зеркалом в ванной, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони. Взгляд скользит по собственному отражению, бледному, с тенью усталости под глазами.
— Что со мной? — шепчу я, но ответ приходит мгновенно, как удар под дых.
Моя рука непроизвольно скользит вниз, касаясь плоского живота.
Месяц. Пропущенные месячные, Тошнота. Дикие вкусовые причуды.
Губы сами складываются в горькую усмешку.
— Вот же ирония судьбы...
Я выпрямляюсь, вдруг осознав ужасающую правду: Последний подарок Мартина.
И теперь мне предстоит сделать самый сложный выбор в жизни.
2 дня спустя
— Вы беременны, поздравляю! — Врач смотрит на меня с добродушной улыбкой, а я сжимаю пальцами край кресла, не в силах даже сказать слова.
Беременна.
От Мартина.
Слова плывут сквозь сознание, как тонущие листья в воде.
Слишком многое меняется в один миг.
Я киваю, стараясь не выдать своего состояния — только лишь глухой взгляд выдает меня.
— Так... у вас 8 неделя. — добавляет врач..
Значит два месяца? Господи, во мне растёт новая жизнь!
Я прикрываю рот ладонью, переживая волну переживания: внутри меня маленькая жизнь, незримая, но уже такая настоящая. Я хочу плакать и смеяться одновременно.
Врач что-то ещё говорит, но я не понимаю. Слова доносятся словно сквозь толщу воды.
Я касаюсь живота, словно пытаюсь коснуться малыша.
Я некогда не хотела быть матерью, не думала что стану ею вообще. А теперь я стану мамой..
Мои пальцы непроизвольно сжимаются на животе, защищая то, что ещё даже не видно.
Страх смешивается с неожиданным трепетом — ведь это единственная часть Мартина, которую я смогла бы полюбить без оглядки.
Я вдруг представляю крошечные пальчики, которые однажды сожмут мой палец. Первую улыбку. Первое слово.
И понимаю — каким бы сложным ни было решение... Я уже не одна.
Мэтью ждёт меня в коридоре. Ему придётся узнать правду.
Я глубоко вдыхаю и выхожу к нему — теперь с новой тайной за пазухой.
Но впервые за долгое время...
Я чувствую, как внутри теплеет.