Глава 28
Диана
Мартин выглядел хорош в своем сером костюме, правда без галстука, ну оно и к лучшему.
После свадьбы мы уехали в особняк Мартина, он располагался в районе Статен-Айленде, огромная территория которая была ограждена, трёх этажный особняк, с большем бассейном, лужайкой, и в центре двора располагался фонтан.
Если пойти в задней часть дома, то можно было близко увидеть моря, а если выйти на балкон, то вода была прямо по домной, и это была спальня Мартина. Моя комната была в другом часте дома, он был огромным, со вкусом и модным дизайном.
Особняк — роскошный, но в то же время ощущается как ловушка.
Я осторожно прохожу по комнате, всё ещё в свадебном платье. Ткань скользит по полу с неприятным шорохом.
Мартин стоит у окна спальни, спиной ко мне:
— Диана... — он произносит моё имя так, будто это и приказ, и вопрос одновременно.
— Я хочу осмотреть свою комнату.— говорю я, и выхожу на балкон. Мой вид был не таким как у мужа, мой выходил на двор с фонтаном.
Его взгляд скользит по мне от ног до макушки, и я могу буквально чувствовать его внимание на своей коже.
— Разумеется.— он подходит следом, останавливаясь рядом, так близко, что наши руки почти касаются друг друга.
Я знаю, что он хочет что-то добавить, но молча ждёт моей реакции.
— Если хочешь помочь, то помоги снять платье.— свадебное платье ужасно тесное, живот обтянуло так что любой сдох бы уже давно. Я ухожу обратно в комнату, и Мартина следом.
Его губы растягиваются в хищной ухмылке. Он медленно обходит меня, остановившись со спины.
— О, с удовольствием.— его руки ложатся на мои бедра, пальцы чуть сжимая ткань платья.
— Повернись.— голос низкий, почти шёпот.
Я повинусь его словам, медленно развернувшись и оказавшись лицом к нему. Мои руки неосознанно сжимаются в кулаки, чтобы подавить дрожь. Я знаю, что он всё замечает, и я ненавижу то, как он влияет на меня.
Мартин помогает снять фату, затем распускает волосы вытаскивая каждую шпильку.
— Я просила помочь с платьем, а не с волосами.— подначиваю я. На его губах появляется едва заметная улыбка, но его руки продолжают перебирать мои волосы. Он выглядит полностью сосредоточенным на своей работе, но глаза всё время следят за мной.
— Могу и дальше просто наслаждаться таким прекрасным зрелищем.— он наклоняется чуть ближе, почти касаясь носом моего виска, и я чувствую тепло его дыхания на коже.
Его пальцы скользят вниз по моей спине, задевая каждый молнию и пуговицу. Каждое движение медленное, осознанное — будто он наслаждается тем, как ткань отдаляется от кожи.
— Ты так старалась его надеть... — он цепляет пальцами край корсета, — а теперь я буду наслаждаться, снимая. — Платье спадает тяжело, с неприличным шумом.
Его взгляд скользит по моему телу, огибая каждую линию и изгиб. Я знаю, что он запоминает каждую деталь: тонкую талию, изгибы бёдер, длинные ноги.
— Ты прекрасно выглядишь.— его голос низкий и хриплый, почти как рычание. Как хищного зверя, готового поймать добычу.
— Спасибо, теперь можешь идти Мартин. — почти приказным тоном говорю я.
Его глаза вспыхивают яростью, но он тут же берёт себя в руки. Шаг назад — и его лицо снова непроницаемо.
— Конечно.— он делает театральный поклон, словно перед королевой, — Но не забудь: теперь всё здесь принадлежит мне. Включая тебя. — Разворачивается и уходит, оставив дверь открытой за собой... как вызов.
Ладно Мартин Дугласс, я принимаю твой вызов. Да начнется война.
***
Я проснулась к обеду, я спала так долго, будто не спала целую вечность.
Во время обеда Мартина не была дома, и прислуга предупредила что его нет.
— Хозяин будет только вечером, он уехал рано утром.— девушка была молодой, внешне будто моложе меня..
— Сколько тебе лет?
— Мне...17..— голос дрожит.
— Господи, ты же совсем юная, зачем ты работаешь? — удивляюсь я. Девушка опускает глаза, сжимая поднос в руках. В её взгляде — смесь страха и покорности.
— Моя семья должна... — она обрывает фразу, — Простите, мисс Диана. Я не должна разговаривать на такие темы.
Я вижу, как её пальцы дрожат.
Я наклоняюсь чуть ближе, стараясь говорить успокаивающе, мягко.
— Все в порядке, дорогая.— говорю я, — Ты не сделала ничего плохого. Можешь называть меня просто Диана.
Её взгляд медленно поднимается, она выглядит чуть увереннее.
— Хорошо, гос- ди... — она запинается, всё ещё не привыкшая — Диана.
— Вот и отлично.— я чуть улыбаюсь, чтобы она расслабилась.
Девушка улыбается в ответ, и теперь её взгляд выглядит чуть менее напуганным. Она всё ещё выглядит молодой...
— Где твоя семья сейчас? — спрашиваю я.
Опять взгляд опускается в пол, пальцы снова сжимают поднос, и в этот раз её руки явно трясёт.
— Они...— она мнётся, и я могу легко угадать ответ до того, как она ответит.— Пр, простите..— она сбивается, и я молча знаки, давая понять, что всё нормально.
— Они...смертельно больны...— почти шёпотом произносит она, голос дрожит.— Я работаю, что бы оплатить счёт в больнице. — руки крепче сжимают поднос.
Её глаза внезапно наполняются слезами, и она резко отворачивается, чтобы я их не заметила.
— Я... — голос дрожит, — Простите. Это неправильно. Я не должна рассказывать... — Она делает шаг назад, но её спина упирается в дверной косяк: путь к отступлению перекрыт.
Я аккуратно поднимаюсь из-за стола, девушка испуганно смотрит на меня, но я стараюсь оставаться спокойной.
— Пойдём прогуляемся по двору,— говорю я, и она неохотно соглашается.
Выходя на свежий воздух, я делаю медленный вдох. Всё это время я стараюсь держать лицо, не позволяя эмоциям прорваться наружу. К счастью, девушка идёт чуть позади..
На улице всё так же прохладно, снег не растаял, а на мне толстовка и джинсы, такими темпами я точно лягу с температурой и кашляю.
Прислуга успела накинуть на себя куртку, она уж точно не замерзнет.
Девушка держится в отдалении, стараясь не смотреть на меня слишком пристально: очевидно, она всё ещё боится.
Атмосфера слишком напряжённая, и мне приходится что-то сказать, чтобы разрядить её.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, всё ещё глядя прямо перед собой.
Девушка чуть вздрагивает от неожиданного вопроса, но после пару секунд отмирает и всё-таки отвечает.
— Меня зовут София.. — чуть дрожащим голосом ответила она.
— Прекрасное имя, — коротко говорю я.— Как давно ты работаешь здесь? — Было сложно не замечать, как она пыталась держать себя в руках, стараясь не показать своей реакции. Мои вопросы, очевидно, её волновали.
Девушка выглядела хрупкой, тонкая, с чуть прозрачной кожей, словно фарфоровая кукла. Светло-пепельные волосы доходили чуть выше плеч. Голубые глаза смотрели прямо на меня, но в них не было ни капли дерзости или бунтарства, только покорная серьезность.
— Вы можете замёрзнуть.. может вам принести ваши пальто?
— Нет, всё в порядке, — говорю я, — Я ненадолго. — Девушка явно хотела возразить, но я качаю головой, подавляя в себе желание посмеяться в ответ на этот её жест. Она словно заботливая нянька или что-то в этом роде, Она поджала губы, но всё же не осмелилась спорить.
Мы прошли вдоль аллеи в дальнем углу сада, и деревья здесь стояли особенно густо.
Я старалась выбрать нейтральную тему для разговора.
— Твоя семья давно больна? — мягко спрашиваю я, чуть оборачивая голову в её сторону.
На лице девушки появилась легкая тревожность, пальцы снова сжали рукава куртки.
— Уже давно,— её голос был едва слышен среди деревьев и ветра.— С тех пор, как мне было десять. — Я прикусила губу, стараясь не показать реакции. Ей было всего 17, но столько испытаний за такой короткий период времени...
А ведь в её годы, я вступила в ряды мафии, и уже обучалась к жестокому миру...
Я взглянула на её хрупкие плечи, тонкие пальцы, неспособные даже держать пистолет. А я уже была с окровавленными костяшками, с умением стрелять без промаха и пониманием того, что выживает только сильнейший.
— Ты всё ещё ребёнок,— неожиданно для самой себя бросаю я. — Но София вдруг поднимает глаза — и в них огонь.
— Я не ребёнок. Я обязана заботиться о них.— Её голос дрожит... но не от страха. От злости.
Боже. Она напоминает мне... меня.
Я молчу пару секунд, а затем коротко хмыкаю в ответ.
— Ты серьёзно считаешь, что твое место здесь - прозябать за скромную зарплату ради своих родителей? Разве не они должны о тебе заботиться, а не наоборот? — слова, адресованные скорее себе, случайно покидают мои губы, и я моментально жалею о них.
Лицо Софии искажают эмоции: она выглядит оскорблённой и сердитой.
Чёрт Диана, хоть сейчас будь помягче...
Её губы дрожат, но не от холода. Голос звучит твёрже, чем я ожидала:
— А что мне ещё делать? Бросить их умирать в больничной палате?
Я застываю. Этот вопрос — точное попадание.
Ветер шевелит её пепельные волосы, а глаза горят ненавистью к миру, которая так знакома...
— Ты права.— мои слова повисают в воздухе, — Прости. Я не хотела...
Но она уже резко разворачивается и уходит обратно к дому, оставив меня одну среди облетающих деревьев.
Я стою неподвижно, наблюдая, как её фигура уменьшается вдали. Ветер подхватывает опавшие листья, кружа их у моих ног. Что-то тяжёлое сжимает грудь — воспоминания? Сожаление?
Хорошо бы, чтобы она не повторяла моих ошибок.
Но уже поздно предупреждать. Мы обе знаем: когда мир ломает тебя однажды — он не остановится.
***
Вечером мужа ждал сюрприз, а точнее ответка на его вызов!
Я прокралась в его спальню на втором этаже, собственно как и моя, открыла гардеробную, и вытащила все его дорогие шмотки, часы, обувь, какие-то золотые браслеты и кольцо. Вышла на балкон, откуда выходил прекрасный вид на океан, и начала по одной вещи выкидывать их воду, нечего страшного ведь? Пускай и рыбки почувствуют роскошную жизнь моего мужа.
Надеюсь он не жадный, и готов поделиться!
Последние лучи заката отражались в бриллиантовых циферблатах, когда я подняла руку и выпустила очередные часы из пальцев. Плюх. Они исчезли в тёмной воде без следа.
— Очень жаль,— прошептала я, разглядывая золотое кольцо с сапфиром, — но рыбки заслуживают немного блеска.
Браслеты, туфли ручной работы... Всё шло ко дну с тихим плеском. Я уже представляла его лицо: сначала недоумение, потом холодную ярость...
Пусть учится. Его "вызов" утром был ошибкой. А теперь он получит войну.
Ночь опускалась темным покрывалом над городом. Я заперла последний замок и отступила назад, оценивая свою работу: все двери и окна заперты изнутри, а балконы с первого и второго этажей накрепко закрыты. Даже если бы у него имелись ключи — ему бы не попасть внутрь.
Что ж. Раз он захотел быть жестоким и грубым, то я ему это устрою. Теперь его очередь прождать.
В воздухе повеяло прохладой, и я подошла ближе к перилам, вдыхая ночную свежесть. Руки упёрлись в прохладный камень, и я позволила себе пару минут просто смотреть вдаль, погружаясь в свои мысли.
Может быть, было жестоко поступить так с моим мужем... но он сам навязал эти отношения. Теперь его очередь почувствовать себя беспомощным...