Близкий человек...

-Д ну не может быть так, что тебе ничего не надо - поставив бутылку пивного напитка на бетонный пол, Мел слегка закатил глаза, чуть ли не фырча на Лину.

-Может, Мел, ну правда, у меня всё есть и денег то сейчас нету, д и праздновать я уже не хочу - Лина сидела на диване рядом с Геной, смотря на Мела. Она слегка пожала плечами и допила содерживое бутылки, с небольшой грустью дополнила,
- Я не вижу вообще смысла в этом одном дне в году, никогда не праздновала и не буду!

-Потому что ты зануда, заставляй или нет, как коза уперлась в свое мнение на своем и всё - добавил Хенк.

Пока ангар постепенно заполнялся обсуждением о дне рождении Лины, где то на улице сидел Иван и чертил железкой по земле каракули, выжидая тот самый момент.

-Д какого хуя я вообще виноват, может она сама не права, тоже
мне! - агрессивно пробурчал парень, стерев рисунок ногой, - А она не хочет извиниться за... за... не знаю блять, д много что наговорила! Все нежинки, один киса всё схавает, - Ваня сидел и разговаривал в слух
сам с собой, выговария всё, что думает, топча ногой кусочек земли, - Я может тоже блять нежный дохера в глубине души, меня может обижает всё и все, - тяжело выдохнув, Киса взъерошил волосы и поднял голову, смотря на огромный старый самолет.

-И кем же ты всё обижен? - резкий, но тихий и такой спокойный голос Лины, заставил Ваню моментально развернуться на 180 градусов и оцепенеть на месте.

Резко выдохнув, Киса отвернулся и фыркнул, уставившись в даль, томно добавил:
- Нельзя так тихо ходить

-Ну так что? - подойдя ближе, девушка села рядом с другом и посмотрела на него, вскинув брови, на что тот, повернулся к ней и пытался всем взглядом показать свое безразличие, защищая себя, словно ежик. -Смотришь на меня так, как будто я тебе сделала самую коварную пакость за всю твою
жизнь, еще так холодно, будто мы пять минут знакомы, - Лина отвернула голову и перевела взгляд на ангары, стоявшие не подалеку.

Тыжело вздохнув Киса все таки решился сделать хоть какой то шаг, издав малейший звук дальнейшего диалога, но тут его прервали...

-Я просто не понимаю, в чем виновата я, Вань, я тебя в последнее время вообще не понимаю, - девушка поревела взгляд на парня, на ее глазах виднелось, что вот вот и заплачет, но держится, - Да мы всегда дружили и всё классно, но потом, ты повзрослел и стал совершенно другим, ты и твоё я, ты и пошлости, ты стал бабником, так еще и можешь травку покурить когда захочешь, Вань, ты был другим! - она говорила так, будто пыталась излить
всю душу, так чтобы он услышал её, она чуть повышала голос, пытаясь тихо, но все же докричаться до своего друга, - Я постоянно с тобой, я стараюсь что-то делать для тебя, я блин хочу быть с тобой рядом типа френдли, но это пиздец как больно, Вань! - опустив голову, Лина тихо шмыгнула носом и отвернулась, тихо выдохнув. - Не могу объяснить, просто, вот дружба не туда пошла...-тихо дополнила Лина.

Прости,- прошептал Киса и в этом шепоте будто слилось всё: стыд, разочарование, обида и прощение, чувство большее чем просто дружба, но меньше чем то, что показывают в фильмах про любовь. Может ничего и не рухнуло, но внутри сжималось так, что горло пересохло. Это его «прости» было искренне, Лина слышала уже этот мотив, она знает его как себя и под чувством жалости поднимает свои глаза на Кислова, а после со слезинкой, что падает вниз, улыбается.
-Дурак ты, Вань, - тихо шмыгнув носом, та слегка посмеялась и придвинулась ближе к парню, положив голову на плечо, давая зеленый свет на тот самый поцелуй в макушку, в знак верности дружбы в их замысловатых отношениях. Кислов теряется на пару секунд, сделав невозмутимое лицо, но все же сдается и с фырком целует макушку, тихо и с малейшим намеком на грусть выдыхает.

Все равно не то, что он хотел получить, он вновь проиграл. Он всегда был ловок и хитр с дамами, такой весь из себя, каждую лозейку знает, как и куда, а тут опять проиграл.

Лина поднимает голову и смотрит в глаза Кислова, будто завораженная, глупая девочка, что пялиться на витрину с самой лучшей игрушкой, пока игрушка хлопает глазюками и вновь теряет шанс:

-Никаких больше за руку, в щечку или ночевок, дружить со мной хочешь, вот и дружи,- Лина встает, вытирая рукавом щеку и топает в ангар, пока Киса провожает ее молча взглядом.

«Ну теперь уж точно рухнуло»

-Я не бабник, я исправлюсь ради тебя,- со слегка обиженным тоном крикнул Ваня.

Хотел он это кричать в след Лине или это прорвалось из самого ядра сердца Кислова, ответа не было, как и его включенных мозгов, когда тот кричал ее. Парень обдумывал фразу, идя домой поздно вечером. В голове много мыслей: «это что теперь даже травку нельзя» или «ебанная алгебра, учить теперь» или все же «каблук сука, буду блять мурчать под туфелькой».
Куда делась вся его крутость и азарт, а где же мысли о Маринке и ее прекрасных «глазах» или мысли о «влажном климате» в душе Анюты, что строит из себя милую, нет и еще раз нет, он все еще мурчит о Лине, пока та наверно сидит и икает третий час, ну сколько можно думать о ней.