Розыгрыш

— Я ни за что не надену эту юбку, — морщила нос Юми, когда Чунмён в ближайшем секонд-хенде присматривал ей юбку. — Во-первых, от неё воняет дешёвой тканью, во-вторых, она действительно дешёвая, в-третьих, я не стану носить такие юбки!

Ким уже некоторое время пытался убедить девушку в том, что одежда из секонд-хенда вполне приемлема для ношения, только надо уметь выбирать её. А в том, что Чунмён умел выбирать одежду из данного вида магазинов, он не сомневался.

— Тебе подавай всё дорогое, значит? — буркнул парень. — Извини, я там одежду ни разу не выбирал.

Девушка всё же, скрипя зубами, расплатилась за юбку, хотя долго сомневалась — брать или не брать. Какой бы милашкой, не презирающей бедность (то есть тех, кто зарабатывает меньше, чем её родители), она не была, носить одежду не из дорогих магазинов она не могла.

— Ты отлично в ней смотришься, можешь не нервничать. Она дешёвой не выглядит, даже твои родители спросят, в каком бутике ты покупала юбку.

С того времени, когда Чунмён и Юми встретились в кафе, прошло всего два дня — мать отказывалась выпускать дочь из дома даже на съёмки, аргументируя это тем, что «негоже моей почти замужней дочери обниматься с какими-то неизвестными парнями в кафе». Юми всё же вырвалась из-под опеки матери, но ценой связанных простыней.

— Теперь мне срочно надо домой, а то родители хватятся, и тогда кранты планам, — сказала девушка, трясясь вместе с Мёном в общественном транспорте. — Надо ещё переодеться, сказать маме, что я пригласила Бэкхёна, а потом... а потом просто импровизировать.

— Импровизация — твоё слабое звено.

— А твоё — поддержка.

— Зачтено.

Чунмён высадился возле одного из агентств, на прощание чуть сжав плечо девушки. Юми же доехала до конечной, а дальше потом пошла пешком, сжимая пакет с логотипом секонд-хенда. Не дай бог мама увидит, её же удар хватит.

Забравшись достаточно аккуратно и быстро по простыням на свой этаж, время от времени пытаясь сдержать бушующие внутри маты, девушка уселась на пол под окном и тяжело вздохнула. Как родители не заметили её отсутствия? Ну и ладно.

Как только Юми направилась к двери, ручка повернулась, и на пороге оказалась мама. Она, оглянув комнату, лишь воскликнула: «О, вот куда подевались все простыни!» и убежала, подняв с пола всё связанное и скомканное постельное бельё.

— И что это только что было? — Юми потянулась уже было к мобильнику, чтобы позвонить Бэкхёну, как мать повторно заскочила в её комнату, достаточно критично оценив обстановку и выдав:

— Скоро зайдёт Бэкхён, он только что позвонил, сказал, что уже подъезжает.

Везение? Наверно, да. Именно поэтому Юми подскочила к пакету, достала юбку и начала быстро переодеваться. Она должна посмотреть на Бэкхёна и понять, гей он или просто притворялся.

Застегнув последнюю пуговицу на блузе и еле успев подкрасить тинтом губы, Юми услышала дверной звонок. На секунду замерев, она поняла, что пора. Как бы стыдно не было, но она должна бежать навстречу Бэку и показать, как она рада видеть своего «жениха».

— Оппа, ты пришёл! — с лестницы наскочив на тёмную тень, завопила Юми.

Но эта тень... она какая-то не такая. Больно уж высокая, а эти загребущие ручонки были слишком уж знакомыми. Юми тотчас отпрянула, судорожно поправив руками выпавший из хвоста локон.

Прямо перед ней стоял Пак Чанёль. А за ним, что-то тараторя матери Юми, стоял Бэкхён.

— Ну что ты как неродная? — хохотнул Пак. — Раз уж обнимаешь, то обнимай крепко. Кстати, с каких это пор ты носишь короткие юбки?

«Чёрт...»