Зал Самоубийц

За одно лишь мгновение до смерти перед глазами Джастина промелькнула вся жизнь. От её начала до столь раннего конца.

Джастину 5 лет. Какой-то мальчишка в детском саду отбирает у него его любимую игрушку, прежде чем стукнуть маленького Бибера. На следующий день Джастин затащил воришку в туалет и поставил ему фингал под глазом со всей злости, которая может быть присущей пятилетнему ребёнку. За этот поступок он получил выговор в детском саду, а дома его отчитали родители. Но слёзы хулигана, обидевшего его, стояли всех наказаний.

Джастину 11 лет. Ему безумно нравится одноклассница, которая в лицо смеётся над ним, писклявым голоском говоря «Ты не нравишься мне, Джастин». Из уст девочки это прозвучало как «Ты не нависся мне, Джастинь».

Джастину 16 лет. Та самая девчонка, смеявшаяся над ним еще пять лет назад, теперь флиртует с ним, желая, чтобы он стал её парнем. Он лишился с ней девственности у неё дома, но отношения их продлились всего два месяца.

Джастину 17 лет. Умирает его отец. А вместе с ним и его желание жить.

Джастину 20 лет. Он вступает в так называемый «Зал самоубийц», встретив там Эмму и Паркера. И еще много людей, которые, в отличии от него, всё же покончили с собой.

Джастину 21. Он встречает осенней ночью Веронику Хейл, которая своей непорочностью глубоко запала ему в сердце.

Джастину 22. Умирает его мама. Умирает его внутреннее «Я».

Джастину по-прежнему 22. Спустя ровно месяц после гибели матери, умирает он сам.

Захотелось заорать, но он не мог: пуля разорвала его плоть, отдаваясь жуткой болью в груди. Перед глазами мелькали воспоминания. Хотелось плакать. Хотелось вернуть время вспять и отговорить Паркера совершить то, что он уже сделал. Хотелось пережить заново последние несколько часов вместе с Вероникой и Арни, с которыми он вёл себя, как мудак. Черт, он так и не попрощался с ними.

Смерть настигла его слишком внезапно. Черт, нет. Неужели это всё наяву? Что за несправедливость? Спустя многих лет самобичевания, парень наконец-то понял, что ему есть для кого жить, откинув мысли о самоубийстве далеко в сторону, но он все равно умирает. Жалкой смертью в темной подворотне.

Джастин прекрасно понимал, что ничего уже не изменить. Голову разрывали мысли, которые в один миг навсегда испарились, как только вторая пуля врезалась ему прямо в сердце.

Перед глазами всё рухнуло. Душу заполнила чернота.

Он сделал последний вдох, после чего его глаза застыли навсегда. Они смотрели на тёмное, сверкающее звёздами небо.

***

Я бы хотела написать, что после смерти Джастина ничего не изменилось, но ведь вы сами понимаете, что это не правда. На самом деле, всё рухнуло. Для Арни, который прорыдал над телом брата двое суток, а на похоронах едва ли отпустил гроб, давая возможность опустить его в яму; для Вероники, которая падала обесиленно в обморок от пролитых слёз; для Эммы, которая лишилась лучшего друга, корящая во всём случившемся Паркера, чувства к которому угасали с каждым днём; для Уайта, который винил в смерти друга только себя.

Эмма сидела на полу, положив руки на живот, который значительно стал больше. Пятый месяц беременности, который был единственной причиной, чтобы не вернуться к игле и героину. И плевать на «нужно двигать дальше не смотря ни на что». Она потеряла друга. По вине своего любимого, который сидит за решеткой.

Либерман не навещала его уже три недели. Не могла смотреть ему в глаза. Она с трудом смогла ему простить необдуманный поступок, вследствие которого он оказался заключенным, но смерть Джастина – это слишком.

Она расплакалась. Слёзы лились из глаз, а тело содрогалось вновь и вновь. Почему всё так, как есть? Почему её лишили возможности родить ребёнка в полноценной семье? Почему у Джастина забрали шанс на долгую жизнь? Почему Арни лишили брата?

За что всё это, черт возьми?

В дверь позвонили. Она медленно поднялась с пола, подойдя к зеркалу. Вытерла слёзы со щеки и, схватившись за живот, тихо произнесла:

- Мы справимся, малыш. Я обещаю.

***

Арни сидел на кровати в комнате Джастина. Даже спустя месяц после его смерти здесь по-прежнему оставался его дух, запах, мысли. Было больно находится здесь, но он предпочитал спать в его кровати, думая, что он рядом, нежели быть в собственной комнате в ужасающем одиночестве.

Он только успокоился после смерти мамы, как его брата убили. Ровно через месяц. В этом наблюдалась какая-то издёвка грёбанного Бога, в которого так верила Петти.

Но Арни не верил. Не имел на это каких-либо причин. Ведь, представим, если бы Бог действительно существовал, допустил бы он то, что произошло? Пожалуй, что нет. Ну, а если Бог всё же есть, и не смотря на это, ему плевать на происходящее, то никакой он к черту не святой.

Парень тяжело вздохнул. На кухне его тётка, приехавшая из Висконсина прямо сюда сразу после смерти Джастина, готовила последний ужин для Арни в этом доме – на следующий день он уезжал вместе с Жанель в её дом, а уже через два месяца она станет его законным «родителем».

Они поужинали в полной тишине. Жанель принялась упаковывать оставшиеся вещи в коробки, Арни вернулся в комнату покойного брата. Рухнул на кровать. Разрыдался. Подушка промокла от слёз, которым не было конца.

- Почему вы все меня бросили? – всхлипнув, прошептал Арни охрипшим голосом. – Мне так вас, черт возьми, не хватает.

Покинутый и одинокий ребёнок, которому через неделю стукнет всего шестнадцать. Ему было так гадко на душе. Арни не разговаривал ни с кем с похорон Джастина. Мало ел. Проводил почти всё время рядом с семьёй. На кладбище.

Осознание того, что только он остался жив – пугало. Арни смотрел на могильные плиты родных: на отца, который умел в аварии; на маму, погибшую от лейкемии; на брата, убитого ночью в закоулке. А как умрёт он?

Мысли о смерти стали слишком частыми. Иногда Арни хотелось наглотаться каких-либо таблеток, покончив со всем этим. Ему не для кого было жить. Но парень не сделал этого. Ни тогда, ни в будущем. Потому что знал, что это неправильно. Знал, что он должен быть сильным.

Последнюю ночь в доме он не спал. Складывал свои вещи и вещи Джастина. Арни хотелось, чтобы они были рядом с ним. В тумбочке он увидел зажигалку с незамысловатым мультяшным принтом. Газ в ней давно кончился, но темноволосый сразу узнал её, сразу приняв решение отдать её Веронике, которую не видел после похорон брата. Ей тоже нелегко. Он в этом не сомневался.

В десять часов следующего утра Арни позвонил в дверь Хейл. За углом его ждала Жанель, сидя в машине. Дверь открыла Вероника, явно удивленная увидеть своего старого друга.

- Арни, - она с трудом натянула на себя улыбку, крепко обняв Бибера. – Рада тебя видеть.

- В последний раз.

- Ты всё же уезжаешь?

- Да, прямо сейчас, на самом-то деле. Просто я...хотел попрощаться, - слова давались парню с огромным трудом.

Вероника заплакала. Темноволосый заключил её в свои объятия, поглаживая волосы.

- Не плачь, прошу. Хотя, чего это я...Я и сам рыдаю каждую ночь, если честно, - признался он, сдерживаясь, чтобы не заплакать. – У меня есть для тебя кое-что, - он отстранился от девушки, доставая из кармана зажигалку.

- Нет... – Вероника прикрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то совладать со своими эмоциями, но не могла. Зажигалка, которую она подарила Джастину в их первую встречу лежала теперь на ладони у его брата.

- Он любил тебя, Хейл. Очень сильно, правда, - Арни вновь заключил Веронику в объятия.

- Я так скучаю по нему.

- Знаю, я тоже, - парень поцеловал Веронику в макушку, прежде чем сделать шаг назад. – Я должен идти.

Вероника вытерла рукой слёзы с лица, вглядываясь в Бибера пристальным взглядом. Вот сейчас он прямо перед ней, а через пять минут она осознает, что больше никогда в жизни его не увидит.

- Прощай, Вероника, - Арни натянул фальшивую улыбку, оставив девушку стоять на крыльце. В руках у неё была зажата зажигалка.

***

Прошло чуть больше двух месяцев после смерти Джастина. Всё по-прежнему оставалось гнусным и черно-белым. Вероника лежала на кровати, откинув одеяло в сторону. Она смотрела на звёздное октябрьское небо, улавливая тихое тиканье часов. Уже за полночь.

Ровно год назад в это же время она точно так же лежала в кровати, страдая от бессонницы. И что Вероника сделала? Ушла из дома, направившись в парк, где встретила Джастина, - парня, которого любит даже после его смерти.

А что, если повторить все свои прошлогодние действия? Возможен ли приход Джастина? Незнакомого. Таинственного. А главное, живого. На это глупо было надеяться, я знаю. Но когда ты сильно любишь, ты начинаешь верить в самые нелепые вещи этого мира, какими абсурдными они не казались бы.

Вероника надела на себя те самые вещи, что и год назад. Захватила с собой две сигареты, чуть не упала на лестнице, но всё же вышла из дома, чувствуя, как осенний ветер колышет её русые волосы.

Мгновенно нахлынули воспоминания последней ночи с Джастином.

«Всё хорошо, сладкая.

Не лги.

О'кей. Всё ужасно. Но ничего не поменялось от того, сказал я правду или нет.

Джастин.

Что?

Я люблю тебя.

Я тоже тебя люблю».

Пересилила себя, чтобы не расплакаться. Ускорила свой шаг, сжимая в кармане пальто зажигалку. Спустя десять минут Вероника села на ту же лавочку, что и год назад. Закурила и точно так же закашлялась, ожидая, что в тот самый момент до боли знакомый голос скажет «Я ожидал увидеть кого угодно посреди ночи в центральном парке, но никак не малолетнюю девчонку, пытающейся закурить сигарету...Господи, да тебе лет десять, отдай-ка мне это»

Вновь накатили воспоминания.

«Сколько тебе лет, м?

Девятнадцать.

Лгунья...Брось, я не какой-то паршивый коп, который затащит тебя в участок из-за нарушения комендантского часа. Я всего лишь проходящий мимо парень, которому этой ночью крайне одиноко....Так сколько тебе лет?

Семнадцать. Будет в апреле.

И что же такая малышка делает ночью в таком месте?

Я не могла уснуть.

Правда? Надо же, я тоже».

«Дурацкий двадцать первый век. Век, в котором каждый считает своим долгом научиться курить

Я не считаю это своим долгом. Просто захотелось попробовать.

Тебе просто показалось, что с сигаретой в руках ты изменишься. Тебе всего лишь захотелось испытать то чувство, когда твои легкие обжигает дым. Но судя по тому, как ты жутко кашляла, у тебя не получилось».

По щекам Вероники скатывались слёзы. В руках она держала зажигалку, в то время, как в голове звучал голос прошлого.

«Я научу тебя курить, а взамен ты отдашь мне эту зажигалку. Договорились?

Договорились».

Воспоминания сжигали её изнутри. Горячие слёзы дорожками скатывались вниз, разбиваясь.

Джастина нет. Сейчас он мёртв. А еще год назад он был здесь. Вот прямо здесь. Сидел рядом. Учил её курить. Но то было давно. Это прошлое. Он не придёт. Чудес не бывает, Вероника.

Но она ждала. Два часа просидела на скамейке, наивно ожидая момента, когда на горизонте покажется знакомая фигура.

Но этого не случилось.

«Тебе пора домой, детка...иди домой и ложись спать.

Я не усну.

И всё же постарайся...Не превращай бессонницу в привычку.»

Вероника поднялась со скамейки. Нетвёрдым шагом поспешила к выходу, оцепенев на несколько секунд.

Она всё еще надеялась. И вы не можете её винить за это. Не имеете права.

- Прощай, - прошептала Вероника, выйдя за территорию парка. Голос дрожал, руки тоже. Перед глазами была пелена, отчего она мало что различала перед собой.

Она вернулась домой, не переставая плакать.

Чудо не свершилось. Но попытаться стоило, не так ли? Ведь когда любишь по настоящему, тебе все равно на здравый смысл. Ты просто делаешь то, что велит сердце, какой бы глупостью это не казалось.

Год назад она тоже совершила «глупость», уйдя ночью из дома. Она встретила Джастина. И хоть сейчас, Вероника Хейл страдала, она ни единого раза не пожалела о встречи с ним. Потому что Джастин Бибер – человек, который заставил её верить в себя, как в личность, как во что-то, стоящее внимание; парень, подаривший ей любовь, первый поцелуй, забравший её невинность.

Она ни о чем не жалела, кроме как о его смерти. Каждый день наивно ждала его звонка, не переставая верить в хорошую концовку этой истории.

Вера – единственное, что у неё осталось. Чувство, которое заставляло её продолжать жить дальше, не оглядываться назад и всё так же сильно любить Джастина Бибера.

Как там говорят? Страдания приводят человека к совершенству? Возможно, так и есть. Но перед тем, как достигнуть того самого «совершенства» придётся пролить немало слёз. Вы должны быть к этому готовы.

Всегда.