Зал Самоубийц

Эмма стояла у окна в своей небольшой комнатушке, которую начала ненавидеть всем сердцем, - уж слишком много боли она испытала в этих стенах за последний месяц. Думать о том, что это еще далеко не всё, через что ей предстоит пройти, она не хотела. Девушка наивно надеялась, что всё самое худшее теперь уже было позади. Беспомощность, агония, страх, желание жить. Кто бы мог подумать, что всё это так отчетливо можно пережить в запертой на ключ комнате. За какой-то месяц, такой до ужаса долгий и тягучий промежуток времени. Эмме казалось, что из комнаты она не выходила годы, а может, и столетия. Жизнь за окном была какой-то другой и...чужой? Да, именно чужой. Девушка чувствовала себя инопланетным существом, спустившимся из космоса.

Она забыла запах свежего воздуха и с нетерпением ждала момента, когда сможет вдохнуть полными лёгкими, ведь в собственной комнате девушка словно задыхалась.

Эмма отошла от окна, повернувшись лицом к зеркалу, посреди которого красовалась огромная трещина, - она ударила его, когда под действием галлюцинаций ей началось казаться, что из зеркала на неё смотрит дьявол, желающий убить её.

Она прикоснулась пальцем по трещине и, нажав, провела по ней вниз. Слишком сильно, так как уже спустя мгновение по коже потекла тонкая струйка крови. Эмма продолжила вести пальцем по зеркалу, пачкая его красной жидкостью. В какой-то миг она отстранилась, смотря на своё отражение.

Это была не она. Её внешность не соответствовала её внутреннему миру. Все эти многочисленные пирсинги, фиолетовые дрэды казалась ей чем-то из ряда вон выходящим. Эмме хотелось скорее избавится от всего этого, приобрести нормальный вид.

Стать нормальной.

В её взгляде была умиротворённость и тень страха. Прежде она такой не была. «Куда делась та бунтарка?!» - спросите вы. «Она умерла» - отвечу я.

Да, да, та кричащая о несправедливости мира Эмма Либерман умерла в тот самый момент, когда она лежала в кровати, обливаясь потом, крича о помощи, умоляла Господа о спасении.

Кто бы мог подумать, как легко заставить человека поверить в Бога. Достаточно всего лишь поставить его лицом к лицу со смертью.

Мысли о самоубийстве отошли на задний план. Эмма больше не могла думать об этом серьёзно. Будучи на грани смерти, она переосмыслила ценность жизни. Теперь она возненавидела себя за то, что творила со своим телом и душой. Мерзкая и эгоистичная тварь. О чем она думала каждый раз, вонзая иглу себе в вену? О жестоком мире, который ей осточертел? Что за бред-то такой. Её мысли и побуждения теперь казались ей бесчеловечными и постыдными. Хотелось забыть всё и начать жить заново. Жить, а не существовать. Не жаловаться на окружающую несправедливость, а совершенствоваться и жить в своё удовольствие.

Эмма слишком кардинально изменилась за такой короткий срок.

Вибрация мобильного телефона разрушила все воспоминание, всплывшие перед глазами девушки. Она подняла трубку. На той стороне провода раздался голос отца, просящий о том, чтобы по его приходу домой на столе его ожидал горячий ужин. Девушка выслушала все указания отца, после чего сбросила трубку. На дисплее высветилось очередное уведомление. Голосовое сообщение от Джастина. Она уже сбилась со счета, так много он их отправил. Но дело в том, что Эмма не прослушала ни одного. Она боялась вновь услышать его голос. Глупо, но так оно и было.

Эмма прошла на кухню, положив телефон на стол. Почистила картофель и разморозила куриные крылышки, которые решила запечь в духовке. Но думала она не о готовке. Какое-то странное чувство в глубине души оглушало её мысли.

Взгляд упал на телефон.

«Ты не сможешь прятаться от него вечно. Он переживает. Ты скучаешь. Просто прослушай эти чертовы сообщения».

Рука потянулась к мобильнику и включила первое голосовое послание, отправленное Джастином. Всего их было больше тридцати.

Голос Джастина, дрожащий и осипший, перебил тишину, воцарившуюся в квартире. Сообщения сменяли друг друга, в то время, как Эмма медленно и неумело нарезала лук. По её щекам катились слёзы, которые она едва успевала вытирать рукавом рубашки.

«Эмма, я...я скучаю по тебе, слышишь? Я не видел тебя слишком долго. Все эти сообщения, оставленные мной...Почему ты игнорируешь меня? Я волнуюсь за тебя, правда, но я солгу, если скажу, что мне совершенно не обидно. Мне надоело звонить тебе и вместо твоего голоса слышать монотонные бесчувственные гудки. Это последнее сообщение. Я надеюсь, увижу тебя скоро и ты всё объяснишь...Я люблю тебя».

Голос прервался. Тишина мгновенно накинулась на помещение. Эмма с ужасом осознала, что это и правда последнее сообщение. Она кинулась к телефону, пытаясь разглядеть сквозь слёзы дату прихода СМС. Оно было отправлено три дня назад.

Нечто пронзило грудь Либерман и сжало её сердце в тугие объятия. Она разревелась. Слёзы катились по щекам к подбородку, прежде чем упасть вниз и разбиться о холодный кафельный пол.

Джеймс нашел дочь в истерике спустя полчаса. Детка тряслась от нахлынувших эмоций, а папаша не мог от испуга толком ничего выговорить.

- Я должна увидеть его, пап. Должна, слышишь? – обнимая отца за шею, всхлипнула Эмма. Называть имя того, с кем должна увидеться девчонке не пришлось. Мужчина всё понял и без этого.

***

Вероника Хейл увядала с каждым днём, словно бутон розы. Она не улыбалась, ничего не ела и даже прекратила читать своих любимых писателей. Не слушала музыку и перестала заботиться об отметках в школе. Всё казалось ей второстепенным и совершенно неважным.

«Глупая, глупая дура уже осточертела мне со своими вечными заскоками», - скорее всего сейчас подумали вы. Возможно, в чем-то вы и правы, но...задумайтесь хотя бы на мгновение, каким бы было ваше поведение, после того, как ваше первое в жизни свидание с парнем едва не закончилось изнасилованием? Готова поспорить на чертов бачонок фисташкового мороженного, что вы бы рыдали днями напролет, пока вам самим не надоело. Так зачастую делают все девчонки, - рыдают в любых непонятных (или в слишком уж очевидных) ситуациях, которые вносят в их жизнь негативные эмоции.

К слову, после той ночи, когда Джастин героически отвёз Веронику домой, девушка не проронила ни единой слезы. Всё держала в себе, не давая слабинки даже находясь в одиночестве. Эмоции нарастали внутри неё снежным комом, высасывая живой блеск в глазах и забирая милую улыбочку с лица.

Жуткое послевкусие о того, что ею нагло воспользовались всё больше наполняло её внутренности. Вероника боялась смотреть противоположному полу в глаза и, какой глупостью это может вам показаться, принимать ванну. Ведь при этом нужно касаться себя там. Девушка прекратила из скуки водить пальцами по клитору (до этого она делала это едва не каждый день), так как любое прикосновение пробуждало воспоминания. Гнусные и нежеланные. В голове сразу вспыхивали отрывки из прошлого: как руки Колтона Прайса бессовестно проникали в её трусики, пальцы грубо ёрзали по клитору, нагло пытаясь проскользнуть во влагалище....

- Вероника, - голос позади стоящего Арни разрушил иллюзию мерзости, вновь всплывшую перед глазами девушки. – Ты в порядке? – рука парня коснулась её плеча, что заставила её развернуться лицом к Биберу-младшему.

- Да, всё в норме, - заправив выбившуюся прядь за ухо, выпалила девушка.

- Правда? А то ты выглядишь...

- Ужасно? – перебила светловолосая, поправляя лямку сумки на плече.

- Я хотел сказать «уставшей».

- Но и мой вариант является верным, не так ли? – Арни промолчал. Вероника и правда выглядела ужасно с не расчесанными волосами и огромными мешками под глазами. Уверять девушку в том, что она выглядит потрясно, он не хотел. Не любил врать.

- Джастин ждёт нас на улице.

- Зачем? Я думала, у таких взрослых парней, как он, есть гораздо важнее дела, чем подвозить школьников домой.

- Он встречался с директором.

- Третий раз за месяц, Арни, не боишься, что тебя выпрут?

- Не выпрут. Мистер Холлоран в отличных отношениях с моей мамой. А учитывая её состояние, он из чистого сострадания не кинет меня, трудного мальчишку, на произвол судьбы, - Арни схватил девушку за руку и потащил вперёд.

- Состояние твоей мамы? О чем это ты? – сказал ли кто-то из Биберов о тяжело больной раком матери? Конечно же нет. В этом не было прежде потребности. Да и грузить Веронику своими семейными проблемами обоим не хотелось.

- И вообще, пусть идёт к черту этот старый пидор! Если я хочу курить на заднем дворе школы, то я буду делать это, и никакие нотации меня не остановят, - он не услышал вопрос Вероники. Или сделал вид, что не услышал. Во всяком случае, ответа девушка так и не получила. А расспрашивать не хотелось. Как-то неудобно. Да и время неподходящее.

Они вышли на улицу, одновременно подняв молнию своих курток вверх. Было ужасно холодно и снежно. Благо, что хоть безветренно. А то это ничем бы не отличалось от Антарктической пустыни.

- Арни, какого хрена так долго? – рявкнул Джастин, как только парень, а затем и Вероника сели в машину.

- Я искал Веронику.

- Вероника? – спохватился кареглазый, оборачиваясь на заднее сидение. – Привет, как ты?

- Прекрати спрашивать у меня «как я» изо дня в день. Это не делает моё состояние лучше, - голос девушки был довольно резким, от чего Джастин сжал кулаки. – Прости, - спохватившись, прошептала девушка, прислонившись лицом к окну.

Легкая печаль вмиг сменилась всепоглощающей яростью. Там, за окном, примерно в десяти метрах от машины, стоял сам Колтон Прайс, нагло смотрящий прямо на Веронику. На его лице застыла ухмылка, таящая в себе пошлость и мерзость. Парень наиграно надул губки, прежде чем приставить к ним три пальца: средний, указательный и большой, при чем последним он делал круговыми движения. Думаю, не надо объяснять, что он подразумевал этим жестом.

- Джастин, езжай, - процедила Вероника, прикусив нижнюю губу. Парень обернулся на неё, после чего проследил за её взглядом, а затем вновь посмотрел на Веронику.

- Это он? – рявкнул Бибер, стиснув зубы. – Это тот самый гребанный ублюдок!? – голос Джастина сорвался на крик. Вероника даже ответить не успела, как парень вышел из машины, направляясь к Колтону Прайсу.

- Джастин! Джастин, не надо! – Вероника выскочила из машины вслед за парнем. Совесть кричала за неё. Да, она хотела, чтобы Колтон получил по заслугам, но в то же время, что-то ей подсказывало, что если Джастин замахнётся, то уже не остановится.

Так оно и оказалось.

Бибер подошел к ублюдку и, схватив его за шкирки, пихнул в груду снега. Тот лишь споткнулся, но с ног не сбился.

- Эй, какого черта? – строя ни в чем невинную гримасу, фыркнул Прайс, как кулак Джастина резким ударом врезался парню прямо в челюсть. Тот пошатнулся и упал, что буквально снесло Джастину крышу. Его ноги били мелкого гадёныша по рёбрам. Еще и еще. И никто ведь из рядом стоящих парней не осмелился заступиться за Колтона. Не потому, что им было все равно, нет. Они не хотели рисковать и заводить агрессивные отношения со старшим братцом Бибера, который всех их может поиметь, если захочет. Он старше, гораздо старше. К тому же, всегда спокоен и уравновешен. Так что, если Колтон Прайс взбесил Бибера-старшего, то сам виноват, пусть получает по заслугам.

- Грёбанный. Сукин. Сын, - Джастин приподнял беднягу, но лишь для того, чтобы в очередной раз ударить в лицо. – Не смей к ней прикасаться, пидор, - он отбросил его в сторону, где снег из белоснежного превратился в красный. Обернулся на окружающих, поправил воротник пальто и, развернувшись, схватил оторопелую Веронику за руку. – Пойдём, Хейл, я отвезу тебя домой.