глава 7
Лу впервые за три дня вышел из дома.
Утро. Холодное, серое, как будто весь город выцвел за время его заточения. Он идёт медленно, стараясь не дышать слишком глубоко— рёбра всё ещё ноют от ударов.
Гуссенс пошел в школу, прячась в копишоне
Но школа— это не убежище.
Одноклассники шепчутся. Кто-то снимает на телефон— видео с поджёгом гаража **все уже видели.
Учителя делают вид, что ничего не замечают.
-Саар ждёт его у раздевалки, бледная, но твёрдая:
-Ты... живой
Лу не отвечает. Проходит мимо.
Мариуса нет
Ни в коридорах. Ни на крыше
Только пустота
Обед
Лу сидит один в углу столовой. Перед ним — недопитый стакан воды
Вдруг — тень
Саар садится напротив, толкает в его сторону бутерброд
-Ешь. А то сдохнешь раньше, чем отомстишь
Она понимает.И, кажется, одна на весь мир,не осуждает
После уроков.
Лу не идёт домой
Он броди по городу, заглядывая в каждую подворотню, каждый заброс
Где Мариус?
Вечер
Заброшенная стройка.
Лу поднимается на крышу, и ветер сразу срывает с его губ следы крови. Мариус сидит на краю, раскачивая ногами над пустотой, как в тот самый первый раз
Лу садится рядом с ним. первым ломает её, вертя в пальцах мятую пачку сигарет:
— Ты знал, что я тебя искал?
Мариус(сопит, достаёт зажигалку — чиркает, но не зажигает
— Знал. Видел, как ты шатался по району, как призрак. И что? Нашел бы – и что тогда?
Лу смотрит на свои поцарапанные костяшки
— Сказал бы... что ты мудак.
Тишина. Где-то внизу проезжает грузовик, вибрирует вся крыша.
Мариус внезапно, сквозь зубы
— Я видел, как он тебя бил.
Его голос треснул на последнем слове. Лу поднимает глаза – впервые видит, как дрожит маска равнодушия Мариуса
Лу спокойнее, чем ожидал сам
— И?
Мариус в ярости бьет кулаком по металлу
— и нихрена! Я стоял под окном как последняя тварь и... -глотает- Боялся. Боялся, что если ворвусь – он тебя добет.
Лу молча берет его руку, прижимает ладонь к своему ребру – там, под худи, скрывается желто-зеленый синяк.
— Вот что значит добить. Ты – просто стоял. Это не одно и то же.
Мариус вдруг дергает его за куртку, их лица теперь в сантиметрах друг от друга:
— Ты не понимаешь! Я... -его дыхание срывается-Я не ангел, Лу. Во мне столько грязи...
Лу перебивает, насмешливо
— О, Боже, какой сюрприз. А я-то думал, ты монашка.
Мариус замирает. Потом неожиданно смеется – по-настоящему, впервые за все время.
И вот оно происходит.
Мариус наклоняется – но задерживается в сантиметре, его дыхание обжигает губы Лу:
— Я не умею это делать... по-правильному.
Лу не отвечает. Он простозакрывает расстояние.
Их поцелуй – это:
-Вкус ментола и железа(у Лу все еще кровоточит губа)
- Дрожь Мариуса, который держит его как последнюю нить
- Смех.сквозь слезы, когда они разбивают носы от неуклюжести
Когда они отсстранились друг от друга,что бы восстановить дыхание. лу смотрел на Мариуса, плечи дрогнули в усмешки когда заметил что он размазал кровь на щеке Мариуса (тот нечаянно задел его разбитую губу)
Мариус попытался вытереть — получилось хуже
Они рассмеялись — и внезапно замолчали, потому что лица были слишком близко.
Лу хотел сделать все как в романитичном сериале, потянулся что поцеловать, но
промахнулся, попал в нос .Мариус фыркнул — и поймал его губы второй попыткой
После поцелуя они сидели и смотрели кто куда, было очень неловко
-маруис, есть сигаретка? У меня кончились
Мариус находит в кармане последнюю ментоловую сигарету
-осталась одна, за курим одну на двоих. –он улыбнулся, поджег сигарету, закрывая огонь рукой от ветра. И та начала переходить из рук в руки.
Лу чихает от дыма
-голубоглазый, затушишь об меня?
Он посмотрел на него с округленными глазами
-это же больно очень
-да туши ты, я и не такое терпел. –Лу поднимает рукав куртки Мариуса и тушит об запястье сигарету. Боль не приятная, отчего лицо Мариуса скорчилось.
Когда заходит солнце, Мариус незаметно накрывает Лу своей курткой — тот притворяется, что не замечает.
Первая капля упала Мариусу прямо в глаз. Он дёрнулся, зашипел как кошка и тут же получил вторую — в нос.
— Просыпайся, псина, — Лу ткнул его локтем в бок, сам ещё не до конца отлепив веки. — Нас тут топит.
Мариус приподнялся на локтях, куртка сползла с его плеч. Волосы прилипли ко лбу, ресницы слиплись — выглядел как промокший воробей.
— Твоя крыша говно, — проворчал он, но тут же чихнул.
Лу фыркнул, подтянул к себе мокрую куртку:
— А кто говорил "давай поспим под звёздами, это романтично"?
— Не я, — Мариус потянулся за сигаретами, но пачка превратилась в мокрую кашу. — Блять.
Дождь хлестал всё сильнее. Лу встал первым, протянул руку:
— Пошли.
— Куда?
— У меня ключ есть.
Мариус замер с открытым ртом:
— Ты... это...
— Да заткнись уже.
Лу трижды промахнулся ключом, прежде чем попасть в скважину. Пальцы закоченели, зубы стучали. За спиной Мариус прыгал с ноги на ногу, брызгая водой во все стороны.
— Господи, дай я, — он выхватил ключ, одним движением распахнул дверь.
В прихожей пахло пылью и старыми яблоками. Лу щёлкнул выключателем — свет моргнул и погас.
— Вот блять, — сказал Мариус в темноте.
— Зато тепло, — Лу пнул его по мокрой кроссовке.
— Где?!
— В моей комнате.
Они шлёпали по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Лу толкнул дверь плечом — внутри пахло стиральным порошком и чем-то ещё, чисто его.
Мариус замер на пороге:
— Ты... серьёзно?
На стене над кроватью висел постер с Млечным Путём. На полке — десяток моделек космических кораблей из пластика.
Лу покраснел до корней волос:
— Это... детское.
Мариус медленно вошёл, подошёл к полке. Дотронулся до шаттла "Колумбия" кончиком пальца.
— Красиво, — сказал неожиданно тихо.
Лу молча швырнул ему в лицо сухую футболку.
— На, — Лу сунул Мариусу кружку. Тот сморщил нос:
— Это что?
— Глинтвейн.
— Из пакета?
— А ты хотел чтобы я тебе с нуля варил?
Мариус сделал глоток и скривился:
— Сахарная смерть.
— Тогда не пей.
Но Мариус допил до дна, оставив на губах липкий след. Лу невольно проследил за этим взглядом, потом резко отвернулся.
— Эй. — Мариус тронул его за подбородок. — Ты чего?
— Ничего.
— Врёшь.
Лу глубоко вдохнул:
— Просто... странно. Ты здесь. В моей комнате.
Мариус наклонился ближе. Его колено упёрлось в бедро Лу.
— А что, мне надо было под дождём сидеть?
— Нет, просто...
Губы Мариуса пахли дешёвым глинтвейном и чем-то ещё, чисто его. Лу закрыл глаза.
Снаружи ливень бил в стекло, как сотня нетерпеливых пальцев.
— О боже, — Мариус тыкал в фотографию над кроватью. — Это ты в костюме панды?
Лу в ярости швырнул в него подушку:
— Медведя!
— Ооо, ещё милее!
Подушка попала в кружку — остатки глинтвейна расплескались по простыне.
Наступила мёртвая тишина.
Потом Мариус фыркнул. Лу хмыкнул. Через секунду они уже катались по кровати, давясь смехом, а снизу стучали батареей.
— Тихо, дебилы! — донёсся голос соседки.
Мариус прижал ладонь ко рту Лу, глаза блестели.
— Спокойной ночи, медвежонок, — прошептал он.
Лу пнул его по голени, но пальцы сами потянулись к Мариусовой руке.
За окном дождь стих. Где-то далеко завыла сирена. Но здесь, под одним одеялом, было тихо и тепло.
Как в космосе между звёздами.
Лу запрокинул голову, прижал руку к груди и сделал глаза как у раненого олененка:
— Ты что, хочешь чтоб я умер? — голос дрожал с идеальной наигранностью, веки нервно захлопали.
Мариус замер с поднятой рукой — он как раз собирался стащить последнюю печеньку.
— О боже, да, — медленно сказал он. — Умри прямо сейчас. Желательно в муках.
Лу скорчил еще более дурацкую гримасу, ухватившись за сердце:
— Смерть приходит... от предательства... и нехватки... печенек...
Он закатил глаза, высунул язык и обмяк на кровати, специально свесив руку так, чтобы она драматично болталась.
Мариус наблюдал за этим спектаклем, медленно жуя украденную печеньку.
— Ты ужасный актер, — констатировал он. — Но похороны устроим шикарные. Закопаем тебя в том самом костюме медведя.
Лу тут же "воскрес", швырнув в него подушку:
— Ты будешь на них рыдать! Признавайся!
Мариус вскочил с кровати с видом трагической скорби:
— Он был... не самым умным,— голос дрожал с фальшивой дрожью, — но зато умел хлопать глазами как испуганная сова!
Он набросил на Лу одеяло с таким видом, будто это саван короля, торжественно поставил рядом кружку с чаем — на поминки — и начал рыдать в подушку:
— За что?! За что ты забрал его, Господи! Он же даже печеньки доесть не успел!
Лу лежал под "саваном", кусая губу до боли, чтобы не расхохотаться. Но когда Мариус достал телефон и начал набирать "Вызов в морг", он не выдержал:
— Ты... ты совсем ебнутый! — Лу закатился смехом, скидывая с себя одеяло.
Мариус тут же упал на него сверху, прижимая обратно:
— Тише, покойник! Ты нарушаешь священный ритуал!
Они боролись, пока Лу не оказался придавленным к матрасу, с Мариусом, который сидел на нем верхом с победоносным видом:
— Признавайся, ты хотел, чтобы я плакал на твоих похоронах!
Лу попытался сохранить серьезность:
— Я... хотел увидеть, как ты страдаешь...
— Лжешь, — Мариус наклонился ближе, — ты хотел, чтобы я тебя откопал. Как в том тупом романтическом фильме, что Саар заставляла нас смотреть.
Лу покраснел до корней волос.
Соседский стук в потолок заставил их застыть в абсурдной позе: Мариус все еще сидел верхом на Лу, а тот замер с полуоторванным одеялом.
— Нам надо... — Лу начал шепотом, но Мариус резко прижал ладонь к его рту.
— Тссс, покойник, — прошипел он, прислушиваясь.
Тишина.
Потом — новый, яростный удар снизу.
Мариус медленно поднял руку, показал соседке средний палец в потолок.
— Готовься к худшему, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались уха Лу. — Я сейчас скажу что-то ужасно сентиментальное
Лу почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Если ты,— Мариус сделал паузу, намеренно затягивая момент, — правда когда-нибудь...
Его дыхание обожгло кожу.
— ...сдохнешь от печенек, я немного поплачу. Чуть-чуть. Одной слезинкой. Может быть.
Лу фыркнул, но сердце бешено колотилось.
— Одна слезинка?— он приподнялся на локтях, уменьшая расстояние между их лицами до минимума. — Это все, на что способен великий Мариус де Загер?
Мариус замер.
— Ладно,— Мариус резко проводит пальцем под своими глазами и размазывает мнимую слезу по щеке Лу. — Вот. Доволен? Теперь ты буквально омыт моими страданиями.
Лу замер с полуоткрытым ртом, чувствуя влажный след на щеке.
— Это... твоя слюна, — пробормотал он, касаясь пальцами мокрого пятна.
Мариус грациозно соскользнул с него, разводя руками:
— Трагедия! Мои чувства так глубоки, что превратились в слюни!
Он сделал паузу, затем *драматично* приложил руку ко лбу:
— Прощай, мой голубоглазый идиот! Я буду помнить... как ты воровал мои сигареты!
Лу вскочил, стирая щеку рукавом:
— Это была одна сигарета! И ты сам мне её предложил!
— Ооо,— Мариус прижал ладонь к груди, — он и мертвый продолжает лгать!
Лу замер с поднятой подушкой, готовый к контратаке, когда Мариус внезапно изменился в лице. Все шутовство исчезло, оставив только странную серьезность в его обычно насмешливых глазах.
Он шагнул вперед, и Лу почувствовал, как его запястье оказывается в теплой хватке.
— Слушай, — голос Мариуса был непривычно тихим, почти хриплым. — Если ты когда-нибудь...
Пауза. Глоток воздуха.
— ...решишь сыграть в мертвеца по-настоящему, я...
Лу почувствовал, как его собственное дыхание стало неровным.
— ...пролью целых две слезинки. Но только если ты пообещаешь не делать этого.
Комната вдруг стала очень тихой. Даже соседка снизу перестала стучать.
Лу медленно опустил подушку.
— Две? — его голос дрогнул. — Это же... почти как настоящие похороны.
Мариус дернул его за руку, заставив споткнуться вперед:
— Я серьезно, кретин.
Их лбы соприкоснулись. Лу почувствовал, как смешно дрожат его собственные колени.
— Обещаешь?
Лу закрыл глаза.
— Только если ты признаешь, что заплачешь на моих похоронах.
— Черт возьми, — Мариус фыркнул, но его пальцы сжались крепче. — Ладно. Может быть. Одну слезу.
— Две.
— Полторы.
— Полторы?
— Да, полторы! — Мариус отстранился, показывая пальцем. — Одна полноценная и одна... застрявшая.
Лу расхохотался так, что снова раздался стук снизу. Но сейчас ему было плевать.
— Идет, — он вытер ладонью глаза, внезапно понимая, что они почему-то влажные. — Но только если ты тоже обещаешь...
Лу вдохнул так глубоко, что закружилась голова.
— Обещаешь не пропадать? Даже если... — он закусил губу, — даже если тебе снова станет **так же хреново**, как тогда у гаража.
Мариус замер. Его пальцы, все еще сцепленные с Лу, вдруг стали слишком горячими.
— Ты же знаешь, я дерьмо в таких обещаниях, — пробормотал он, но не отводил глаз.
Снизу донесся очередной яростный стук батареи. Голос соседки прорвался сквозь потолок:
— Да обнимитесь вы уже, блин!
Лу фыркнул, но Мариус вдруг дернул его вперед так резко, что они оба грохнулись на кровать.
— Ладно, — его голос приглушен тканью Луиной футболки, — но только если ты обещаешь орать как резаный, если я снова накосячу
Тишина.
Мариус ждал ответа, его дыхание горячим веером расходилось по луиной шее.
Лу не стал ничего говорить.
Вместо этого он резко наклонился и впился зубами Мариусу в плечо — прямо над шрамом от Романа.
— Агх! Ты что, бля—
Но Лу не отпускал. Пока не почувствовал вкус крови на языке. Пока Мариус не затих под ним, дрожа.
Когда он отстранился, на белой коже алел четкий отпечаток зубов
Мариус трогал ранку кончиками пальцев, глаза неестественно блестели
— Это...
— Моя метка, — Лу вытер рот тыльной стороной ладони. — Теперь если пропадешь — я найду. По этому.
Снизу снова забарабанили по батарее, но на этот раз смеясь:
— Ну наконец-то, родные!
Мариус медленно приподнялся, притягивая Лу за цепочку на шее:
— Тогда моя очередь.
Мариус не заставил себя ждать. Его пальцы впились в бедра Лу, когда он наклонился, обнажая клыки в оскале.
— Держись, медвежонок, — прошипел он, и вонзился зубами в Луину ключицу.
Боль вспыхнула белым огнём, но Лу не отстранился — только вцепился в мариусовы волосы, чувствуя, как по коже растекается тепло.
Когда Мариус отпустил, между ними повисла алая нить слюны.
— Теперь, — он провёл большим пальцем по кровавому оттиску на Луиной коже, — мы официально чокнутые.
Лу фыркнул,размазывая кровь по Мариусовой губе:
— Только сейчас официально?
Снизу раздался новый стук — теперь ритмичный, как барабанная дробь. Соседка аплодировала потолку:
—Браво! Теперь поцелуйтесь, идиоты!
Мариус схватил Лу за запястье с окровавленной ключицей. Его пальцы были липкими от крови, но хватка - железной.
— Ты готов, голубоглазый?
Лу лишь кивнул, стиснув зубы.
Мариус резко прижал их раны друг к другу. Горячая боль пронзила тело Лу, заставив его всхлипнуть.
— Клянемся, — прошептал Мариус, и его голос дрожал по-настоящему. — Никтоне увидит наших следов. Никто не разлучит.
Кровь смешалась, стекая по их рукам единым алым потоком.
Лу чувствовал, как бьется сердце Мариуса - так же часто,как его собственное.
— Клянемся, — выдохнул он в ответ.
Снизу раздался новый стук, но теперь это были не удары, а три четких постукивания - как сигнал.
— О, — Мариус хрипло рассмеялся, — похоже, старуха благословляет наш кровавый союз.
Лу прислонился*лбом к его плечу, внезапно обессиленны
— Мы... правда конченые, да?
— Ага, — Мариус прижал губы к его мокрому виску. — Но теперь на пару.