10 правил жизни Софи

"Немного искренности — опасная вещь, много же искренности — вещь, безусловно, роковая."
Оскар Уайльд

Я вышла из дома и пошла к главной площади города, если небольшой кусок земли с уродским памятником посередине вообще можно было так назвать. Этот маршрут стал знаком мне как мои же пять пальцев, каждое утро я выходила из дома, ровно сто тридцать два шага направо до светофора, затем я останавливалась, чтобы закурить, это занимало у меня секунд пятнадцать, не больше, и шла дальше. Закутанная в пальто и шарф, в кармане только пачка сигарет, зажигалка и немного наличности. Каждый день на протяжении последних двух недель – один и тот же маршрут. И хоть я не виделась и не разговаривала с Итаном, я знала, что он следит за мной каждое утро из окна своей спальни. Шторы на окнах дрожали каждый раз, когда я проходила мимо. Может поэтому я поджигала свою первую за день сигарету только за поворотом, ровно на том месте, где он больше не мог меня видеть.

Пятнадцать нудных минут до главной площади, а там уже недалеко. Шестьдесят восемь шагов до небольшой кофейни «У Люси». Каждое свое утро я начинала здесь. Один и тот же звон колокольчика на двери, один и тот же чизкейк и черный кофе, чем не мечта аутиста или социопата. Еще чуть-чуть и Люси, владелица кафе, выдаст мне карту постоянного гостя, которая предоставляет ее обладателю целых пять процентов скидки на все меню. Видимо, я выглядела как человек, остро нуждающийся в этой скидке. И это было забавно, учитывая тот факт, что я могла купить все кафе и еще половину Ноксвилля в придачу. Но к счастью, Итан не врал, когда убеждал меня, что местные не гуглят друг друга. Еще ни разу никто на улице или в кафе не узнал во мне золотую девочку Оуэнс.

На самом деле, у меня была веская причина совершать такое тяжелое для меня путешествие каждое утро. И дело было не в идеальном чизкейке и крепком как смола кофе. Дело было в стакане воды, который протягивала мне розовощекая Люси вместе с моим заказом, совершенно бесплатно.

С тех пор как панические атаки вернулись ко мне, и дорогой алкоголь перестал мне помогать, пришлось-таки позвонить доктору Бэрроу, и даже посетить несколько его сеансов по скайпу. Конечно же, ему не понравился мой внешний вид и то, что со мной, по его мнению, сделал Теннесси. Вот только в этот раз, даже он не знал, что со мной делать, мне совсем ничего не помогало. Никакие дыхательные техники или мантры не могли заставить меня перестать умирать от нехватки воздуха по три раза в сутки, корячась на деревянном полу в милейшем домике тетушки Беатрис. Я расцарапывала кожу у себя на руках, завывая от боли. Билась головой об пол, так херово мне было. С огромным трудом мне удалось убедить Бэрроу выписать мне таблетки. И это были не просто волшебные успокоительные, которые горстями глотали моя мать и ее подружки, это была настоящая забористая хрень, которая могла вызвать приступ эпилепсии или еще чего похуже. Бэрроу рисковал своей лицензией ни больше, ни меньше. Вот почему я предпочитала принимать свои пилюли при свидетелях. В случае чего, милейшая Люси набрала бы 911, все лучше чем умирать одной в гордом одиночестве.

После этого я поспешно глотала свой чизкейк, проталкивала его в глотку с помощью кофе и бежала домой. У таблеток был еще один побочный эффект, ровно через полчаса, после того, как они оказывались у меня в организме, меня начинало тошнить. Сильно. Я едва успевала добежать до дома, чтобы не наблевать на лужайку Итану, или что еще похуже.

Именно в такой момент, когда моя голова в очередной раз зависла над унитазом, меня и застал неожиданный стук в дверь.

Я вытерла рот полотенцем и лишь едва намочила щеки, чтобы почувствовать прохладу и хоть какое-то облегчение.

- Ты даже не представляешь, насколько ты не вовремя, Итан! – пробормотала я, медленными шагами приближаясь к входной двери. Перед глазами все еще расплывалось, и я не была уверена, что меня не стошнит еще раз в ближайшие минуты три. Удивительное время выбрал мой сосед для примирения.

Я открыла дверь и тут же бросилась обратно в ванную, даже не рассмотрев того, кто оказался у меня на пороге. Я согнулась над раковиной, чувствуя, как продолжает сжиматься мой желудок. К моей радости, ела я в последнее время мало, может, поэтому меня больше не стошнило.

- Так я и думал, - раздался голос Эндрю у меня над головой.

Эндрю, сам Эндрю Морено стоял у меня за спиной, наблюдая за тем, как изо всех сил стараюсь не поддаться тошноте.

Я еще сильнее схватилась за раковину, готовая упасть в обморок. Ноги не слушались, и я не устояла, и упала на пол, больно ударившись коленкой.

- Ты, ты... - начала я, еле слышно.

- Приехал тебя спасать, и как видно, очень даже вовремя, - он обхватил меня за плечи и приподнял, как пушинку, - Давно это продолжается? – спросил он командным тоном. Я почти не видела его лица, в голове творился такой туман, сквозь который пробивался только лишь его голос.

Такой далекий от нежности, но такой желанный. Я определенно сходила с ума.

- Давно это с тобой, спрашиваю? – повторил он еще жестче.

- Я не знаю, не знаю... Это все таблетки. Недели две.

- Вот черт! Кроме них ничего не принимаешь? – он хорошенько тряханул меня, чтобы я смогла расслышать вопрос.

- Нет, только их, - я почти беззвучно расплакалась, - Клянусь, Эндрю. Клянусь, я даже не пью.

- Это не нормально, ты должна была рассказать Бэрроу об этом, могла позвонить мне, в конце концов, когда это началось. О чем ты вообще думала? Сдохнуть тут решила в своем Теннесси!

- Они помогают, правда, помогают, это мелочи, по сравнению с тем, что мне приходилось проживать без них, - я оправдывалась из последних сил, я даже не могла спросить его, как он тут оказался и откуда знал про Бэрроу. Я была слишком сбита столку его близостью.

- Ох, Софи, - он прижал меня к себе и задрожал, будто от внезапно ворвавшегося в дом северного ветра.

- Я устала... - снова заплакала я, пока мои глаза закрывались сами по себе.

- Ты не устала, милая, у тебя обезвоживание. Идем, - он подхватил меня на руки и перенес в гостиную. Эндрю бережно переложил меня на диван и укрыл мои ноги пледом, - Софи, ты меня слышишь? Мне нужно, чтобы ты сейчас была откровенна со мной.

- Так же откровенна, каким обычно бываешь ты? – спросила я, на секунду открывая глаза, чтобы еще раз убедиться, что не брежу, и это именно Эндрю склонился надо мной. На удивление он совсем не был зол.

- На этот я буду честен с тобой. Ни единого секрета, ни единой даже крохотной лжи. Я обещаю. И я прошу тебя быть такой же честной.

- Это забавно, - я перевернулась на бок и свернулась клубком, - Ты – забавный.

- Софи, я серьезно. Мне очень важно, чтобы ты ничего от меня не скрывала.

- Боже мой, Эндрю. Можешь ты уже перестать меня мучить? Сказала же, я ничего не употребляла уже долгое время. И ничего крепче травки с того момента, как уехала из Нью-Йорка.

- Хорошо, хорошо, я рад, - он приподнял меня на несколько секунд и закатал рукав моей кофты, - но я не об этом. Я поставлю тебе укол, - услышав это слово, я сразу же вжалась спиной в диван, - Не переживай, мама Морено многому меня научила, я буду нежным, - и в подтверждение своих слов он оставил поцелуй у меня на щеке.

- Эндрю, ты ведь знаешь, я натворила много чего, но я никогда... - я хотела сказать «не кололась», но звучало это просто отвратительно, - И раз уж мы решили быть честными, я ненавижу иголки, просто до одурения.

- Это я помню, - даже с закрытыми глазами я могла чувствовать улыбку на его лице. Он будто собрался с духом, набрал воздуха в легкие и выпалил, - Скажи, Софи, ты не беременна?

Он замер, ожидая моего ответа. Сложно было определить, кого из нас этот вопрос напугал больше, его или меня.