28
Вечер мягко опускался на город. Солнце садилось за горизонтом, окрашивая небо в алые краски. Полосы плавно расползались по небу, словно художник оставлял мазки на холсте. Душный воздух сменялся на приятную, щекочущую прохладу. Над цветами уже не кружили пчёлы, пение птиц сошло на нет, а редкие бабочки сменились мотыльками, что летели на тёплый свет лампы на крыльце. Легонько покачивались огоньки гирлянды над садом, будто звёзды на ещё не до конца потухшем небе. Природа замерла, готовясь к ночи и её жителям.
Джисону нравилось это время года. Эти сначала плавные, а затем резкие переходы со дня в ночь. Что-то в этом было загадочное и манящее. Сидя на качелях, что он немного раскачивал, парень запрокинул голову к небу, смотря за разлившейся краской, что постепенно начинала сходить на нет. Мыслей в голове не было, он запихал их подальше, заперев дверь. Хотелось просто побыть в тишине и насладиться окончанием дня. Хотя и подумать надо было много о чём.
Лёгкое прикосновение к плечу заставило Джисона вздрогнуть и повернуть голову назад, когда плед упал на его плечи. Минхо стоял сзади и улыбался, а Хан не смог не улыбнуться в ответ, благодаря за плед. На улице и правда уже становилось прохладно, но он почувствовал это только когда оказался в объятиях тёплой ткани. Немного постояв, Минхо обошёл качели и сел рядом. Он молчал, не желая нарушить тот пузырь, что создал Джисон. Обернувшийся также поднял голову вверх, как и секундой ранее Джисон, смотря на темнеющее небо. Минхо чувствовал на себе чужой взгляд и боялся посмотреть в ответ. А Джисон разглядывал профиль хвастатого, подмечая мягкие черты лица.
Хан осторожно положил голову на чужое плечо. Сначала легонько, боясь, что могут оттолкнуть, но когда никакой реакции не последовало, уже более уверенно. Он придвинулся ближе и продолжил смотреть в ночное небо, краски которого уже почти сошли на нет. Тихое мурчание нарушило тишину, заставляя снова улыбнуться и прижаться ближе, накрыв парня рядом пледом.
***
Джисон медленно открывает глаза, сладко подтягиваясь. Птицы поют утренние песни, а солнышко светит в окно, целуя лучами. Он жмётся ближе к парню, закрывая глаза и наслаждаясь приятным пробуждением. Хан не помнит, как оказался в спальне в мягкой кровати, но он наконец выспался, что не удавалось уже давненько. Спустя несколько минут он всё же решает посмотреть время, хоть будильник ещё и не сработал, но, возможно, осталось пара минут, тогда нет смысла пытаться уснуть.
Джисон резко встаёт с кровати, в панике ищет одежду, чуть не падает, пока пытается надеть носок. В футболке и одном носке он бежит в ванну, так как вспомнил, что даже не умылся. За всем этим ошарашенно наблюдает Минхо, сидя на кровати. Когда Джисон выходит и надевает джинсы, он всё же не удерживает равновесие и падает на пол. Минхо сразу подрывается и поднимает парня, усаживая на кровать.
- Минхо, я опаздываю, мне некогда рассиживаться.
Обернувшийся ничего не отвечает, он молча берёт джинсы парня и одевает его, как маленького ребёнка. Отчего-то Джисон смущается и отворачивается.
- Я и сам могу одеться, - бурчит он, но покорно сидит на месте.
- Сам ты уже чуть не покалечился, - Минхо осторожно поглаживает чужое колено, что покраснело от удара, - Болит?
- Нет, - Джисон качает головой, стараясь не смотреть в глаза обернувшегося. От прикосновений бегут мурашки, а щёки начинают гореть.
Одевшись не без помощи хвостатого, Джисон выбегает из дома, параллельно отправляя Чану сообщение, что он немного опаздывает. Минхо же наблюдает за парнем, молясь, чтобы тот не упал по пути. Когда Джисон скрывается из виду, Минхо заходит в дом, чтобы убрать следы утренней спешки Хана. На телефон приходит сообщение.
***
- Так и зачем ты меня позвал?
- Я хочу кое-что рассказать.
- Я слушаю.
- Но ты угощаешь, - задумчивый взгляд напротив, а затем утвердительный кивок.
***
Минхо заходит в кафе. Ему некомфортно вот так одному находиться на улице, особенно в людных местах. Страх, что кто-то заметит хвост или уши, не покидает его до тех пор, пока он не видит Хёнджина, что сидит за одним из столиков. Хван машет рукой, приветствуя и зовя парня к себе. Облегчённо выдохнув, обернувшийся идёт в сторону друга Джисона. Страх хоть и не отступил полностью, но уже не давил с силой, сжимая горло. Рядом с Хёнджином он чувствовал себя спокойнее, не было похоже, что тот может как-то навредить ему.
- Привет, Хёнджин, - неловкость присутствует, но парень старается держаться уверенно.
- Привет. Я взял на себя смелость сделать заказ, - Хёнджин замечает изучающий взгляд и добавляет, - Тут чай. Я заметил, что ты в прошлый раз пил чай, и подумал, что ты не любишь кофе.
- Да, не понимаю, как вы пьёте эту гадость, - Минхо кривит лицо, а Хван усмехается, покручивая в руке кружку с горькой жидкостью, - Что ты хотел?
- Я? - Хёнджин делает глоток кофе, прежде чем продолжить, - Хотел узнать всё же, что это за "проблема".
- Я не могу сказать, - хвостатый берёт сэндвич, делая вид, что очень занят едой.
Хёнджин молчит, он пьёт кофе, изучая взглядом Минхо. Кажется ли тот ему подозрительным? Да. Но вместе с этим присутствует полная уверенность, что тот не хочет навредить Джисону. Удивительно, ведь они знакомы всего ничего, но он уже видит в нём хорошего человека, а также ту нежность и заботу, с которой он относится к его другу. И они явно не наиграны. Но эта "проблема" не даёт покоя Хвану. Почему они не могут просто рассказать ему? А вдруг он смог бы помочь её решить? Они ведь друзья, а значит, могут поделиться всем. Хёнджин усмехается с последней своей мысли, и Минхо поднимает на него взгляд.
- Прости, просто... - Хёнджин качает головой, - Я точно не могу никак помочь решить эту вашу "проблему"?
- Нет, решить ты её не сможешь. Но можешь попробовать поговорить с Джисоном.
- О чём?
- На самом деле, - Минхо крутит в руках стакан, собираясь с мыслями, - Я не уверен, почему Джисон отвергает меня. Вроде всё хорошо, и я вижу его чувства, но каждый раз, когда я начинаю об этом говорить, он категорично отвечает нет или вовсе меняет тему. Но я же не слепой. Или, может, я просто хочу верить в то, что мои чувства могут быть взаимны, а на самом деле он не видит во мне достойного человека, - хвостатый смотрит в кружку с чаем, разглядывая чаинки на дне, - Я только предполагаю, что его категоричность может быть связана с той "проблемой".
- И ты хочешь, чтобы я узнал у Джиса как он к тебе относится?
- Да. Вы же друзья. Друзья делятся переживаниями. Может, он хотя бы тебе расскажет, почему боится ответить мне взаимностью.
- Я попробую поговорить, но ничего не обещаю. Но ты уверен, что он чувствует что-то к тебе?
- Нет. Честно признаться, я не любил раньше никогда. Я не знаю, как это должно быть, - Минхо замечает вопросительный взгляд напротив и спешит объясниться, - Я уверен в своих чувствах, я люблю Джисона, это точно. Но я не уверен, как это должно выглядеть со стороны другого человека. Вроде по всем признакам у нас всё взаимно, но его слова говорят обратное. Это сильно путает меня. Вдруг он просто видит во мне друга, а своими действиями я делаю только хуже. Я просто хочу знать, что у меня есть шанс. Прости, что загрузил тебя, но мне больше не к кому обратиться.
- Я тебя услышал. Постараюсь выведать у Джиса всё, но не обещаю. Он иногда молчит и пытается сам во всём разобраться.
Хван снова усмехается, но на этот раз про себя. Джисон и правда не всегда всё рассказывает, но и сам он не лучше. Уже сколько времени прошло, а ему всё ещё стыдно и страшно признаться другу про Феликса. Он боится, что тот его не поймёт, обидится, не захочет больше общаться. Страшно, что это может положить конец дружбе, и чем дольше он тянет с признанием, тем страшнее это сделать.
Минхо молча наблюдает за парнем, на лице которого отражается куча эмоций. Ему остаётся лишь догадываться, о чём может думать Хван, видя на лице противоречащие эмоции. Прям, как у Джисона, - промелькнула мысль у обернувшегося.
- Ты тоже что-то скрываешь от Джисона?
- Что? - Хёнджин поперхнулся кофе от неожиданности, - Нет! С чего ты взял?! - хоть парень и отнекивался, но глаза бегали, пытаясь понять, где он прокололся и как много может знать его собеседник.
- Не хочешь говорить? Я понимаю, - Минхо улыбается.
- Что ты знаешь? - Хван прищуривается, ища какой-то подвох в парне, ожидая его.
- Ничего. Просто у тебя на лице написано, что ты что-то скрываешь. Уверен, что у тебя есть свои причины на это, но не делай слишком больно себе.
- Себе? - чужие слова ещё больше путают Хвана.
- От того, что ты скрываешь что-то от близкого тебе человека, ты, в первую очередь, делаешь больно себе. Заставляешь себя об этом постоянно думать, боишься попасться на лжи. Ты боишься сделать больно другому, но не замечаешь, как эта боль пожирает и уничтожает тебя изнутри.
Слова Минхо заставили задуматься Хёнджина. Он никогда раньше не рассматривал это под таким углом. Даже не думал, но сейчас это кажется таким простым и очевидным. Ведь если подумать, Хван всегда думал о чувствах Джисона, переживал, как тот поступит, когда узнает о них с Феликсом. Будет ли ругаться, плакать или просто пошлёт. Он каждый раз боялся проболтаться, отчего и не рассказывал даже другу, что у него кто-то есть, хотя тот и не глупый и явно догадывался. Он и Феликса называл зайцем, чтобы, если что, случайно не спалиться перед Джисоном, назвав того по имени, или чтобы тот не увидел, что ему пишет Феликс. Только сейчас он и правда понял, что каждый раз, когда он врал другу, он закапывал себя всё сильнее. С каждым днём рассказать правду становилось сложнее, а ложь росла как снежный ком, готовый в любой момент обрушиться на Хвана.
Дома, пока на фоне работал телевизор, Хёнджин ещё и ещё прокручивал разговор с Минхо, каждый раз убеждаясь, что тот был прав. От мыслей уже болела голова. И как он до всего этого докатился? Тяжело выдохнул, Хёнджин сдался. Взял в руки телефон, который ещё некоторое время держал в руках, смотря сквозь экран, но всё же написал сообщение.
- Нам надо поговорить