5
Пот мелкими капельками, как бисер, покрывает лоб, виски. Шея мокрая вся. Кончики волос влажные, слипшиеся в сосульки. Чонгук по кровати мечется и дышит тяжело. Брови хмурит, их идеальная линия ломается. У Чонгука хриплое рваное дыхание и на выдохе «ТэхенТэхен».
Юнги нет дома. Юнги снова где-то ночами пропадает, а после того случая на крыше так вообще перестал с Чонгуком разговаривать. А у Чона медленно, как снежный ком, нарастающая паника. Каждую ночь все сильнее.
Чонгук во снах Тэхена видит. Видит его израненного, истощенного, бледного и в крови. Тэхеновы крылья горят таким ярким огнем, языки пламени ласкают его нежную на ощупь кожу, и Чонгуку больно. Чонгук до сих пор помнит, как кончики пальцев простреливало от прикосновения к ней. Чонгук тихонько стонет, его губы сухие, потрескавшиеся и обветренные от постоянного облизывания на ветру, что-то бормочут. Парень в спине прогибается и хватается за уголок потертой наволочки, ворочая головой из стороны в сторону.
— Пожалуйста…
Чонгук умоляет кого-то. Умоляет не причинять Тэхену боль, но тот смотрит на него сквозь огонь и даже не морщится. Тэхен такой спокойный, взгляд его бесцветный и уставший, но спокойный. Чонгуку страшно. Что с Тэхеном? Он не знает ничего. Где он? В порядке ли он? «Тише» слышит Чонгук тэхеновым голосом, и под ресницами собирается влага. Чонгук плачет во сне и даже не понимает этого. Он руки тянет вперед и, внезапно, натыкается на чужие ладони. Холодные, едва, как будто, ощутимые. Тэхен смотрит своими красивыми глазами на него, и Чонгук не понимает, где сон, а где реальность, и она ли это на самом деле.
— Скажи, что ты настоящий.
Чонгук просит, а Тэхен целует его костяшки и руку чонгукову раскрытой ладонью к щеке своей прижимает. Тэхен выдыхает почти неслышно, трется кожей о грубые немного подушечки и носом втягивает запах комнаты, в которой каждая пылинка несет в себе информацию о Чонгуке. Он живет здесь, здесь все пахнет им, каждой вещи Чонгук касался. Тэхен впитывает это жадно, запомнить хочет, прочувствовать.
— Я так скучаю по тебе, слышишь?
Тэхен кивает и запястье целует. Он губами едва прикасается, и Чонгук почти не чувствует этого, и отчего-то плачет сильнее. Чонгук на кровати садится и Тэхена за подбородок к себе поворачивает.
— Юнги говорит, я могу с ума сойти, если буду постоянно думать о тебе. Но я постоянно думаю, Тэхен-а.
У Тэхена взгляд нечитаемый, тяжелый и обреченный. А еще где-то на дне зрачков так много тоски по нему, Чонгуку, так много той самой любви, которая из Гука хлещет потоками. Чонгук просит «скажи хоть что-нибудь», а Тэхен молчит и к его лбу своим прикасается. Тэхен большим пальцем вытирает его щеки, размазывает на подушечках влагу и укладывает руку на его щеку. «Я люблю тебя», Чонгук шепчет хрипло, как будто болеет сильно. Он и болеет и лекарство свое ждет уже так долго, что вот-вот и скончается. «Я так сильно люблю, Тэхен-а».
— Эти чувства такие острые, такие яркие. Без тебя так больно. Тэхен, пожалуйста…
Чонгук срывается. Тэхен обнимает за шею крепко, пальцами в черных волосах путается, за затылок Чонгука к своему плечу прижимает. Тэхенова рука через футболку чувствует неровности от шрамов. Чонгук цепляется за него, как за единственное, что имеет смысл и ценность в жизни. Чонгук хочет никогда больше не засыпать или не просыпаться. Он не знает, где сейчас Тэхен, поэтому он просто хочет всегда чувствовать его объятия вне зависимости от происходящего.
— Потерпи, Чонгук-и. Еще немного.
Тэхен губами холодными горячего чонгукова лба касается, а потом из рук его исчезает. Испаряется, как дым, словно его и не было никогда.
Чонгук когда глаза открывает, кроме темноты и тонкой полоски света из узкого окна, которая линией падает на пол, ничего и не видит больше. Чонгук думает, что для сна ощущение поцелуев Тэхена на его коже слишком явное.
***
Пальцы приятно утопают в мягкой шерсти. Тэхен ерошит ее между ушек, что трогательно прижимаются к голове, собака урчит утробно, а Тэхен, сидящий рядом на корточках, гладит ее, трогает, наслаждается этими покалывающими ощущениями на коже.
Гавкнув, собака срывается с места и убегает к хозяину, а Тэхен смотрит на свою руку, сжимая ее в кулак, улыбается слабо и оглядывается вокруг. Воздух наполнен запахом цветущей вишни. Ветер ласкает его кожу теплыми нежными порывами, забираясь под фланелевую рубашку в клетку, облизывает и целует смуглую кожу.
Тэхен трогает все, что попадается под руки: животных, кору деревьев, мочит ладони в тихой речке, ловит на указательный палец бабочку, которая щекочет своими крыльями.
Этот мир совсем не такой, каким видел его Тэхен раньше. Люди улыбаются, много смеются. Тэхен слышит детский смех и плач, заботливые нежные слова матерей своим непоседам, разбившим коленку. Тэхен с интересом и смущением смотрит, как люди любят друг друга.
Тэхену в новинку прикосновения, которыми они одаривают друг друга. Его стесняют откровенные поцелуи и яркий порочный огонь в глазах парней и девушек. Тэхена пугали этими чувствами, а люди, оказывается, живут ими. Это не грех, любить кого-то — это наслаждение, это божье благословение.
Любить» — означает не только испытывать трепет перед Создателем, покорно исполняя его волю. Оберегать ценой своей жизни баланс между мирами, слепо бросаться в бой, защищая своей грудью, что якобы имеет ценность.
Любить — значит чувствовать и отдавать взамен. Прикосновения, поцелуи, эмоции. Любить — значит испытывать наслаждение вместе, радоваться, смеяться, грустить и поддерживать. Любить — закрывать глаза от распирающего чувства, когда держишь его за руку, когда он смотрит на тебя одного, словно ты — центр его Вселенной.
Тэхен еще не до конца познал людской мир, не знает всех его пороков и грязи, но то, что он столкнулся именно с этими светлыми чувствами, как только спустился на землю, дает ему надежду, что все не зря.
Не зря слезы Чимина, льющаяся кровавым водопадом из его истерзанной спины кровь, не зря тяжелые черные крылья, с пренебрежением откинутые в сторону и пылающие священным огнем. Не зря плач его братьев и та боль, которая пронзала его истощенное тело.
Тэхен поднимает ладонь над головой, щурится, пропуская солнечные лучи сквозь пальцы. Он чувствует тепло на ладони — это невообразимо. Он чувствует.
— Хватит ныть как девчонка.
— Я не хочу туда идти.
Тэхен оборачивается слишком резко, отчего пугает девочку, которая неловко отталкивалась одной ногой, сильно стискивая в ладошках ручки самоката.
— Ты покроешься плесенью и помрешь. Тэхен губами шепчет имя, и снова неожиданность — глаза застилает пелена. Тэхен растерянно проводит руками по щекам, а на пальцах остается вода. Он чувствует, как изнутри его распирает нечто необъяснимо теплое и большое, как взрывается салютом и вынуждает слезы проливаться сильнее.
Чонгук кажется совсем не таким. В нем нет того света, который раньше был, когда он был ангелом. Тэхен чувствует его тяжесть на сердце как свою, и горечь тоски, от которой неприятный привкус. И Тэхену так больно. Вслед за слезами от радости встречи, Тэ плачет от боли и едва не загибается на месте, хватаясь за рубашку на груди.
— У меня нет настроения.
— У меня тоже, но в парке пиво пить нельзя. Купить тебе сладкой ваты?
— Иди в задницу, Югем.
Ноги кажутся тяжелыми, словно к ним прицепили гири в несколько десятков килограмм, но Тэхен нагоняет и идет следом, слушает странный разговор и боится подойти ближе. Боится показаться, потому что, ну, как это сделать?
Последний раз Чонгук видел его два с половиной года назад. Точнее, он показался ему.
Тэхен после падения учился жить и очень долго искал Чонгука. Это оказалось сложнее, чем он предполагал.
Чонгук едва не сбивает мальчика, несущегося за мячиком, отчего виртуозно уворачивается, и Тэхен перепуганный замирает на месте. Взгляд Чонгука скользит по нему едва-едва, парень сразу отворачивается и идет дальше, а потом останавливается. Югем уходит на несколько шагов вперед.
— Ты чего застыл?
— Сзади меня стоит парень в клетчатой рубашке?
У Чонгука вдруг дрожит голос. Югем оглядывается, замечает Тэхена и поджимает губы.
— Ага, стоит. Странный такой, он смотрит прямо тебе в спину и… плачет? Господи, чувак, этот парнишка реально рыдает.
Тэхен шмыгает носом и сжимает пальцы в кулаки, а Чонгук резко разворачивается, доходит до него и прижимает к себе как безвольную тряпичную куклу. Тэхен всхлипывает, плачет в голос, уткнувшись лицом в чужое плечо, и хватается за руки Чонгука, который вот-вот сломает его в своих объятиях.
— Я ждал тебя так долго. Я боялся, что умру, так и не дождавшись тебя. — Я так долго искал тебя, — вторит Тэхен. — Я боялся, что умру, так и не найдя тебя.
Чонгук отстраняет его от себя за плечи, смотрит в заплаканные глаза. Его руки дрожат, когда он ощупывает его лицо, прикасается пальцами к щекам и губам, оглаживает пшеничные волосы и прижимает к себе снова, соприкасаясь лбами.
— Больно было? — спрашивает Чонгук, его руки находят шрамы через ткань рубашки, и он морщится, словно вспоминая свою боль. Его Ангел страдал, Чонгуку больно только от мысли, через что он прошел.
— Нет, — Тэхен качает головой, гладит пальцами шею. — Не больнее, чем когда ты меня оставил.
— Тэхен… — с горечью шепчет Чонгук и, наконец, прижимается к его губам своими. Целует Чонгук отчаянно, Тэхен не успевает отвечать, отрывисто дышит в губы, и когда Чонгук прикусывает нижнюю губу, удивленно распахивает глаза, чувствуя теплый настойчивый язык.
Югем бормочет что-то похожее на «какого черта?!», Чонгук обнимает крепко за шею и талию, и Тэхен закрывает глаза, смеясь в его губы и впуская настойчивый язык, отвечая долгожданным поцелуям.
Тэхен уже чувствовал ласкающий ветер, тепло солнца, прохладу воды, ощущал радость и испытывал растерянность.
Тэхен познал боль, теперь пришло время любить.