Say my name

Руки тряслись от нервов, пока я искала в сумке свой флакон с успокоительной жидкостью из трав. В последние дни я не могла нормально спать и в добавок ещё просыпалась в холодном поту среди ночи. Мне снились кошмары: меня мучали, душили, я разбивалась в машине и тонула. Я бережно скрывала от мамы всё это, но страх с каждым днём рос. Я передела письмо анониму в парке через продавца мороженого три дня назад, а он так и не отвечает. Я написала ему о том, что не дам свою мать в обиду, а тот блог про сплетни мне вообще не нужен, пусть лучше расскажет в чём виновата Дина.

***
Зайдя в школу, меня встречают восторженные возгласы учащихся:
– Ооо! Наша "Главная сплетница"! Ты молодец! Кайфовый блог! Зачётные статьи!
Я не понимала в чём дело пока не увидела на своём пути Констанцию, которая, испуганно осмотревшись, потянула меня в ближайшую аудиторию. Она молчала до тех пор, пока не закрыла дверь и не дала мне в руки свой планшет, в котором была открыта свежая статья "моего" блога: «Что вы знаете про Катерину Славскую? Примерная дочь директрисы или девушка готовая на всё ради репутации?» Немного пролистав статью, я увидела обнажённые селфи Кати, скриншоты из переписки с каким-то популярным парнем из нашей области и рассказ о непристойных путях воздвижениях на "олимп славы за счёт своего тела".
– Слушай, Эмили, когда ты на прошлой недели говорила, что это не ты создала блог, то я не верила, а сейчас даже не знаю. Катя готова тебя в порошок стереть, хорошо, что директриса уехала из города, но я переживаю за тебя. Попробуй удалить статью, – произнесла Констанция, схватив меня за плечи.
– Конста, я не могу, у меня нет доступа к блогу. Это правда не моих рук дело.
– Тогда лучше найди хакера, который сможет взломать блог и удалить эту паршивую статью, а лучше и вообще весь блог, к чёрту!
– Да, только проведи меня к локеру. Нужно кое-что взять.
Констанция с трудом согласилась, ну а вдруг аноним оставил мне послание?
Мои подозрения оказались верными, когда в локере я увидела ярко-красный конверт. Собираясь уже к выходу, путь мне и Констанции перекрыла Виктория.
– Эмилия, во что ты влезаешь? Ты ведь не понимаешь этого, да?
– Это не я.
– А кто же тогда?
– Виктория, не стоит тебе об этом думать.
Я ушла, но внутри всё трепещало. Она смотрела на меня с искренним испугом и переживанием. Может я ей до сих пор дорога, но время уже не повернёшь вспять.

***
В «Дарк блю» практически не было людей, да и администратор сказала мне, что старший Волков сегодня не работает. Его номер был вне зоны доступа.
– Ты ведь Эмили? – спросил один мужчина в классическом костюме, подойдя ко мне.
– Да, а что?
– Господин Волков находится в новом клубе, который недалеко от въезда к областной трассе. Только я тебе ничего не говорил, помни.
Мужчина так быстро ушёл, что я не успела сказать спасибо.
До какого-то клуба, где находится или уже не находится Филипп я ехала на автобусе. Установленная надпись «Dark night» дала сигнал о том, что я в нужном месте.
Конечно же я чересчур удивила старшего Волкова своим приездом. Рассказала ему, что да как, а он, закатив глаза, позвонил Хакеру и попросил его о помощи. Мне вновь показалось, что после того, как мы месяц не общались, брюнетик с медовыми глазками и обаятельной натурой, а ещё безупречными манерами просто исчез, превратившись в брутального мужчину с щетиной, яростным взглядом, острыми шутками и безпроигрышным настроем. Я даже стала его побаиваться.
– Я ещё конверт привезла, – сказала я, топчась на месте в то время, как Филипп что-то писал в своём блокноте.
– И что там?
– Я ещё не открывала.
– Так открывай и читай.
– "Привет, Эмилия. Я получил твоё письмо. Скажу честно, оно мне не понравилось. Там мало искренности. А за блог ты должна сказать спасибо. Там уже столько читателей, что скоро тебя на улицах будут узнавать во всю и просить заселфиться. Кстати, как тебе последняя новость? И да, твоя мать ответит за то, что сделала в прошлом. Хочешь зацепку? Тогда копай ближе к месту исповеди." И подмигивающий смайлик, – закончив, я глубоко вздохнула. – Издевается.
– Ты заметила слово "селфиться"? Это слэнг, значит анонима нужно искать среди твоих одноготок, – задумчиво глядя в одну точку, делал выводы Волков.
– Ну да, у нас ведь только подростки слэнгом пользуются, а их в городе дохрена! Кстати, как думаешь, а "место исповеди" - это что? Может церковь? Мама вообще атеистка сейчас, но раньше очень любила ходить с бабушкой в церковь по воскресеньям, даже, когда на девятом месяце беременности была.
– А это мысль. Тогда подожди меня в холле, я скоро освобожусь и съездим в церкви, что рядом с городом и в одну, которая в центре. Кстати, поищи фотографию своей матери в возрасте двадцати или двадцати восьми лет.
Ну да, Филипп! Я с собой их только и таскаю. Мозги что-то вообще нерабочие стали у него.

***
Уже объездив три церкви к вечеру, мы отправились в женский монастырь, что находился в двух часах езды от города. Маме я сказала, что у меня появились дополнительные и после них, скорее всего, я отправлюсь гулять с один молодым человеком из параллельного класса.
– Отношения строятся на доверии, – подмигнув, заметил Филипп, когда я закончила разговор с матерью.
– Что не скажешь о наших с тобой делах.
– Ты мне не доверяешь, Эмилия?
– Да, я тебя не знаю и поэтому не могу тебе верить.
– Разве мы недостаточно знакомы, чтобы хоть немного не начать доверять друг другу? Или я не настолько обонятельный, чтобы у тебя появилось ко мне доверие?
– Ну да, ты настолько красивый, что, скорее всего, с другой планеты свалился. А вдруг ты наш мир захватить хочешь? Как тебе тут верить теперь? Ну а если честно, то, Филипп, я очень затрудняюсь ответить. Сначала ты показался мне добрым и открытым парнем с хорошими манерами, а через месяц я увидела тебя совсем другим! Ты, будто из огня вышел, весь бесстрашный, опасный и с устрашающим взглядом...
– Открою секрет, Эмили, я всегда такой. Благодаря всему этому я имею авторитет в городе, – не дав мне закончить, сказал старший Волков.
– И тебе карьера важнее всего?
– Нет, мне важнее всего построить свою жизнь и окружение так, чтобы я мог к сорока годам сказать, что я в шоколаде. Только жаль, что к своим почти 25-ти годам не успел обзавестись семьёй, но мне пока и так хорошо. Да и девушки без ума от меня, – произнёс парень, ведя машину по трассе, и подмигнул.
– Самоуверенности в тебе хоть отбавляй!
– А я тебе разве не нравлюсь, Эмили?
– Ты слишком взрослый для меня.
– Хм, воруешь мои фразочки? Или просто любишь помоложе парней?
Я не ответила, лишь уставилась в окно, чувствуя взгляд парня на себе.

***
– Местечко, где из девушек делают примерных серых мышек? Живописно, – произнёс Филипп, когда мы вышли из салона джипа.
– Ты не православный, что ли? – спросила я, впервые услышав такое нехорошее отношение к женскому монастырю за всю нашу поездку.
– У меня собственная секта.
– Ужас, с кем я связалась.
– У нас, кстати, кокаиновые исповеди по вечерам пятницы. Приходи, – с серьёзным лицом предложил брюнет.
– Я и не думала, что ты употребляешь наркотики, да ещё и в секте.
– Ой, да я пошутил... Я не состою в секте, но кокаин... Ты ничего не слышала, а то не оставлю и мокрого места после тебя. Уяснила? – произнёс Филипп и, посмеиваясь, я кивнула на его угрозу, и мы зашли во внутрь монастыря.
– Добрый день, – обратилась я к бабушке 60-ти лет, которая сидела на стуле сразу возле входа и читала книгу.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – спросила она, отложив книгу, и улыбнулась.
– Девушку приехал к вам сдавать, – резко сказал Волков, встряв в разговор.
– Простите моего парня, он сегодня слишком веселиться из-за такой хорошей погоды.
– На улице дождливо. И вообще мужчинам сюда нельзя, – произнесла бабушка, приподняв бровь.
– Простите, но мы студенты исторического факультета и приехали по делу. Нам нужно узнать кое-что про одну девушку.
– Нашу послушницу? Вам тогда нужно к нашей настоятельнице. Её зовут игумения Мария. Я сейчас за ней схожу, подождите.
– Ты дурак!? – зло прошептала я, повернувшись к Волкову.
– Если это вопрос, то нет, – состроив глупую гримасу, ответил он.
– Тогда заткнись.
– Чего ты такая нервная? Неужели тебе мой вопрос про парней не понравился или про секту?
– Я сейчас тебе правда врежу, – всё так же тихо прошептала я, чувствуя, что терпение заканчивается.
– Если не хочешь потом лежать на полу, то лучше постой спокойно.
Я закрыла глаза и считала до десяти, пытаясь успокоиться, пока к нам не вышла та бабушка и ещё более пожилая старушка с безупречно ровной осанкой.
– Молодые люди, здравствуйте. Чем могу помочь? Кто вас интересует?
– Здравствуйте, вот, – поздаровалась я и, достав смартфон, показала фотографию мамы, где она ещё молодая.
– Кто вы такие? Я сейчас полицию вызову, – увидев фотографию и вздрогнув, стала угрожать игумения.
– Послушайте, мне это очень важно.
– Постой, а ты часом не дочь Динары? – спросила игумения Мария.
– Да, – тихо произнесла я.
Тогда, взяв меня под руку, мы прошли в небольшую комнату и, сев за стол, она пригласила сесть рядом меня и Волкова, который, засунув руки в карманы джинс, плёлся сзади.
– Вы с ней так похожи. Эх, Дина была отличной девочкой. Она к нам пришла почти в 17 лет, сказала, что родила рано, отец ребёнка благополучно уехал заграницу, так и не узнав, что дочь есть, потом ушла из дома, оставив дочь матери, а идти то некуда, ну вот и к нам. Мне в то время почти пятьдесят было, а свою дочь я потеряла, когда ей было семнадцать. Вот так за Диной и приглядывала. Ну а тогда система была такая, что все наши чистые и смиренные послушницы отправлялись к красивым мужчинам. Ну кто такую жену не хочет? Вот и платили прошлой нашей игуменьи деньги богачи, а мы ничего поделать не могли. Наших девочек просто, как в рабство продавала, хотя кто-то и полюбил кого-то. Ну вот однажды дело и до Диночки дошло. Приехал красавец весь такой, долго смотрел на каждую, а потом увидел Дину и забрал. Больше я её не видел. То она письма писала когда-то, открытки отправляет бывало, но не приезжает. Даже не знаю, что с ней, – всхлыпывая, закончила свой рассказ старушку и разрыдалсь.
Я крепко её обняла и начала рассказывать, как мы сейчас живём с мамой. Но наш разговор по душам перебил Филипп:
– Простите, а Вы помните того парня, что забрал вашу Диночку?
– Конечно! Как не пытаюсь, то не забывается этот мерзавец. Высокий он такой, почти два метра, телосложение крепкое, блондистая шевелюра, баритон и акцент...
– Как будто англичанин? И в костюме, наверное, классическом был? – задал вопросы Филипп, сглотнув.
– Хм... Если не изменяет память, то костюм был такой тёмно-синий, – произнесла игумения Мария.
Я взглянула на старшего Волкова и увидела в его глазах боль и капельки слёз. Слёзы? Неужели он так не ожидал. Извинившись, брюнет вышел из комнаты и ушёл. Ещё немного поговорив с игуменьей Марией, я пообещала, что привезу маму, и мы все вместе попьём чай и поговорим.
Подойдя к джипу Волкова, я застала его курящими облокотившимся об автомобиль. Хоть на улице и было уже холодно, парень был без куртки, в одной кофте.
– Ты в порядке? – спросила я, дотронувшись рукой до его спины, но знала, что это совсем не так.
– Поехали домой, – произнёс он, глянув на меня пустым взглядом, и затушил окурок.
Всю дорогу в салоне царила тишина. На мои попытки начать разговор Филипп кратко отвечал и вновь смотрел на дорогу, слушая музыку.
– Я тебя высажу в начале улицы, хорошо? – спросил Волков изрядно уставшим голосом.
– Да. Только скажи, пожалуйста, то правда твой отец был? Ты разве был не готов к такому? Я почему-то не удивлена.
– Эмилия, не выводи меня.
– Но...
– Да! – закричал Филипп, остановив джип. – Он провожал нас на самолёт в Италию в этом тёмно-синем костюме, который ему сшили на заказ. Мой отец благополучно всё разработал! Отправил нас в Рим и сам занимался с Динарой чёрте чем! Я зол!
– Может быть...
– Пока остановимся на пару дней. Это слишком тяжело, – вновь не став меня слушать, произнёс брюнет.
– Наверное, ты прав, – прошептала я и, выйдя из салона автомобиля, пошла домой. На душе было паршиво. Я чувствовала как ему больно.