Гнев
Ты влетела в квартиру, и ноги подкосились. Спина с глухим стуком ударилась о стену, и ты медленно осела на пол. В горле встал ком, горький и непроглотимый. А потом из груди вырвался крик - нечеловеческий, рвущийся из самой глубины.
- Что мне делать?! - ты била кулаком по собственным коленям. - Он нравится мне! Но я боюсь... Боюсь снова дать кому-то шанс!
Слезы текли ручьями, оставляя солёные дорожки на щеках. В это время телефон заходился в истерике, вибрируя и мигая десятками уведомлений. Сквозь пелену слёз ты увидела общую тему - имя «Братишкин». Пальцы дрожали, когда ты тыкала в первый попавшийся фрагмент.
И услышала. Услышала тот самый голос, который когда-то шептал тебе о любви, а теперь, искажённый злобой, выплёскивал в эфир яд.
«...эта шлюха... присосалась к Кашину... пусть хоть трахает в прямом эфире - поебать... она все делает ради выгоды, ничего людского в ней нет...»
Каждое слово впивалось в сердце, как раскалённая игла. «Ради выгоды?.. Но я ведь любила тебя, Вова... Я ЛЮБИЛА!» - прошептала ты в пустоту, но услышал её только холодный пол.
Вспышка бессильной ярости заставила вскочить. Ты с размаху швырнула телефон в стену. Хруст разбитого стекла прозвучал как выстрел. Осколки, словно осколки твоей прежней жизни, разлетелись по полу. И ты рухнула рядом с ними, свернувшись калачиком, беззвучно рыдая от боли, что ломала рёбра и выжигала душу.
Даня бесцельно листал ленту, пытаясь заглушить странную тревогу. Она не в сети. «Наверное, спит», - пытался он убедить себя. Пока не наткнулся на тикток.
Первым же видео был Братишкин. Его речь, полная ненависти и грязи, обрушилась на Данилу. Он слушал, и с каждой секундой холодная ярость подступала к горлу, сжимая его. Когда он услышал слово «шлюха», чего-то внутри щёлкнуло.
Он не думал, не рассчитывал. Пальцы сами нашли чат с Вовой. Голос его был низким и опасным, когда он начал записывать сообщение.
«Слушай, ублюдок... Это ты проебался, и все об этом знают. Перестань пытаться обелить себя и выставить её говном... Ещё раз скажешь о ней - я прилечу в Москву и набью тебе ебло. Клянусь».
Ответ пришёл быстро. Голос Братишкина был таким же гнусным:
«...иди ты вместе с ней нахуй... хоть раком ставь ее на своих стримах - МНЕ ПОХУЙ».
- Похуй? - Даня фыркнул, и его пальцы снова полетели по экрану. «Ты кому пиздишь? Если бы тебе было плевать, ты бы не поливал её... Этот человек отдал тебе 4 года жизни! Ты - ничтожество, которое не может принять, что потеряло дорогого человека... Последнее предупреждение».
Сообщение ушло. Ответа не последовало.
- Мразь... - прошипел Даня.
И тут его накрыло новой, леденящей волной. «Милена... Она же это видела». Он стал названивать ей. Снова и снова. Тишина в ответе была оглушительной и пугающей. В голове полезли чёрные, невыносимые мысли.
Он схватил ключи и вылетел из дома, даже не закрыв дверь. Машина рванула с места. Он мчался по ночному городу, не замечая светофоров, снова и снова набирая её номер. Безрезультатно.
В отчаянии он позвонил Корешу.
- Леш, сорян, что поздно... В какой квартире Милена? - его голос срывался от напряжения.
- В 55-й. Дань, что случилось?
- Спичь Братишкина. Вбей и всё поймёшь. Всё, спасибо!
Он влетел в подъезд, взлетел по лестнице и, найдя дверь, начал стучать - не просто стучать, а бить в неё кулаком, сметая все условности.
Ты лежала на полу, и стук в дверь казался далёким эхом. Но он нарастал, настойчивый, почти истеричный. Ты поднялась на ватные ноги и, не глядя в глазок, повернула ручку.
На пороге стоял он. Задыхающийся, с дикими глазами. И прежде чем ты успела что-то сказать, он притянул тебя к себе так крепко, будто хотел защитить от всего мира одним этим объятием.
- Даня... ты зачем здесь? - твой голос был хриплым от слёз.
- Я всё видел... Переживал, - он отстранился, и в его взгляде читался тот же шок - от услышанного и от собственной стремительной реакции.
Ты стояла, опустив голову, беззащитная и разбитая.
- Где твой телефон? Почему не отвечала?
- Нет у меня больше телефона... Я его разбила... - ты снова зашлась в плаче. - Ты слышал... что он сказал?
- Слышал, - его голос стал тихим и твёрдым. - Я слышал каждое слово.
Он снова обнял тебя, и его рука мягко гладила твои волосы. В его объятиях боль понемногу отступала, уступая место истощению. Вдруг мир поплыл, в висках застучало, а ноги окончательно подкосились.
- Всё, - Даня подхватил тебя на руки, как перышко. - Всё нормально. Ты просто устала. Где спальня?
Ты молча указала рукой. Он отнёс тебя, уложил, укутал одеялом и сел на край, не решаясь уйти.
- Ляг... - прошептала ты.
- Что?
- Ложись со мной. Обними.
Он, не говоря ни слова, лёг рядом. Ты уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. И пока ты медленно проваливалась в сон, он лежал без движения, глядя в потолок и переваривая одно: та девушка, что спала у него на груди, уже не была для него просто «Милкис». Она стала кем-то бесконечно важным. И он готов был разорвать в клочья любого, кто посмеет её снова обидеть.