Пора что-то менять
Яркий свет экрана режет глаза: 8:00.
Ты лежишь в постели, и паблики снова подкидывают углей в костер твоего расставания с Вовой. Каждый пост, каждый мем — будто ножом по незажившей ране. Целых четыре года. Четыре года — чтобы в итоге услышать голос в трубке: «Извини, я поступил с тобой плохо, нам нужно разойтись»...
— Как же это всё достало, — бессильно выдыхаешь ты, отшвыривая телефон. С того дня прошел месяц, но интернет-вспышка не утихает. Братишкин то и дело подкидывает дровишек в этот хайп, а ты сидишь в тени, запрещая себе хоть слово об этом на стримах.
Ты плетешься в ванную, умываешься, меняешь один домашний худи на другой, включает ютуб фоном и снова тонешь в телефоне. И тут, как удар: неделя без стримов. Охваты падают, а вместе с ними — и последние капли желания что-либо делать. И этот внутренний щелчок: хватит!
— Блять, я не могу больше дышать этим московским воздухом! Мне нужен глоток свободы, чистый лист, блин! — ты шепчешь это с такой силой, будто пытаешься саму себя убедить.
Словно рикошетом выброшенная с дивана, ты несешься к шкафу, вытаскиваешь громадный чемодан и начинаешь сметать вещи с полок. И вдруг — стоп. Мысль, холодная и отрезвляющая:
— Так... А куда, собственно?
Миг паузы, и ответ приходит сам собой, ясный и неоспоримый:
— Питер. Я всегда мечтала жить в Питере. Значит, еду!
В телефоне находишь билеты. На завтра. На 15:00.
— Идеально! — это слово вырывается с неподдельной, забытой радостью. Впервые за месяц ты чувствуешь не боль, а азарт. Пальцы летают по экрану — билет куплен. Сборы идут под какой-то зажигательный внутренний саундтрек. К пяти вечера чемоданы стоят у двери, застегнутые на все молнии. Ты набираешь хозяйку.
| Телефонный разговор |
— Алло? Здравствуйте, это Милена. Я... улетаю завтра в Питер. Навсегда. Можем встретиться? Передам ключи, — голос звучит удивительно твердо.
— Милена? Но почему так внезапно?.. — в трубке слышится недоумение.
— Решение спонтанное. Узнала сегодня сама. Извините... Когда вам удобно?
— Сегодня не смогу... Оставь ключи консьержу. Счастливого пути в Питер.
— Хах, спасибо! Всего хорошего! — Ты бросаешь трубку и, прислонившись лбом к прохладной стене, выдыхаешь: — Фух...
Полпути пройдено. Осталось лишь доехать, взлететь и начать всё заново. Здравствуй, Питер!
В руках снова телефон, запись «кружочка» для своего канала.
— Эй йоу, подписота! — камера скользит по рядам аккуратно упакованных чемоданов, пустым, пропыленным полкам, безликой квартире. — Намечается движ! Новая я — новая жизнь! — на этом кадр обрывается.
Комментарии не заставляют себя ждать: «Куда?», «К Вове?», «Чё происходит???», «Офигеть!».
И среди них — опять его имя. Сердце сжимается. В голову пробирается предательская мысль: «А что, если... Бросить всё? Остаться? Позвонить ему...» НЕТ. Сквозь стиснутые зубы: «Я всё решила. Точно решила».
Ты глушишь телефон, идешь красить глаза, чтобы никто не увидел и тени сомнений, и выходишь в эфир. Шесть часов, которые тянутся будто шесть лет. Все вопросы — о нём. Все просьбы — «посмотри ролик Братишкина». А ты парируешь с улыбкой, за которой прячешь боль:
— А кто такой этот ваш Вова? Я таких не знаю.
00:00. Полночь.
— Всё, спать. Завтра самолет... — Ты падаешь в кровать, и сон накрывает с головой.
Утро. Ты открываешь глаза и в ужасе хватаешься за телефон: 12:33!
— Ё-моё! Самолет же! — Сборы занимают пятнадцать минут, и вот ты уже на улице, вгрызаясь взглядом в экран такси. В 13:30 ты мчишься в Домодедово.
Голос из динамика сухо и вежливо возвещает: «УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, НАЧИНАЕТСЯ ПОСАДКА НА РЕЙС МОСКВА — САНКТ-ПЕТЕРБУРГ...»
— Ну что ж, — тихо говоришь ты, поднимаясь. — Поехали.
Бесконечные коридоры, проверка документов, очередь на трап, инструктаж... И наконец, рывок, гул двигателей, отрыв от земли.
— Прощай, Москва... Прощай, Во... — мысль обрывается, недоговаривая имя. Ты с силой трясешь головой, будто стряхивая наваждение. — Кто такой ваш Вова? Я таких не знаю.