Аномалия || Адидас

- Проходите, - Вова открыл дверь и пропустил нас вперёд, - правда  еды нет, меня дома не было, а Марат готовит так, что лучше бы не готовил.
Я улыбнулась, прошла и стала осматривать квартиру. А она была нехилая такая. Кухня так вообще гигантская по сравнению с нашей. Наша где-то 9 кв.м, а эта в три раза больше.
- Ого, роскошно живёте, - заметила Тася.
- Отец инженером работает, его тут уважают, квартиру выделили, - пожал плечами Адидас, стоя в проходе и ожидая нас, - я планировал съехать, вот только недавно приехал, времени нет, дома совсем не бываю.
- Откуда приехал? - спросила я, посмотрев на него.
- На Афгане служил, - пояснил он.
- Так ты военный! - удивилась Тася и запела, - А я люблю военных, красивых, здоровенных, ещё люб...
Я стукнула её по голове. Вова улыбался.
- Да что? - недовольно потирала затылок подруга.
- Ничего, - улыбнулась я и повернулась к Адидасу, - а где комнаты?
Вова подошёл к двери и открыл её.
- Здесь мы с Маратом спим.
- Ээ, чё такое? - послышалось возмущение и показалась короткостриженная голова, - о, привет.
- Исәнмесез, сез кем? - спросила я.
Секунды 3 молчания...
- Чё?
Мы с Тасей повернулись к Адидасу. Тот усмехнулся и пожал плечами.
- Марат, ты татарский не знаешь? - подняла брови я.
Тот улыбнулся.
- Алар дик һәм тавыкта ахмак уйнадылар.
- Марат! - нахмурился Вова.
- Эу, страх не теряй, - цокнула я и закрыла дверь, больно ударив его по носу.
Адидас отвёл нас в самую дальнюю комнату. Там стояла одна двухместная кровать, тумбочки с каждой её стороны, большой шкаф и рабочий стол с лампой и всякими бумагами.
- Я надеюсь, вас не смутит одна кровать на двоих, - сказал мужчина, немного смутившись.
- Не смутит, - Тася села на кровать и улеглась, расправив руки в стороны.
- Я вам сейчас по майке принесу вместо пижамы, - Вова ушёл и вернулся с двумя чисто чёрными майками.
- Ммм, мой стиль, - сказала подруга, осматривая чёрную материю. Я же положила свою на кровать. Спать пока я не собиралась.
Вова вышел из комнаты. Тася надела майку и легла в постель. Я тоже переодела майку, она оказалась очень большой, видимо даже Вове она была оверсайз. Но не спешила ложиться. На настенных часах показывало 10 вечера. Подруга достала телефон как обычно.
- О, глянь, вайфай соседей без пароля. Кайфы.
- А тебе только халява, - усмехнулась я, осматриваясь.
- А тебе будто нет.
- Не-а, - возразила я.
- Да ну? - она прищурилась.
- Правда неважно, - я даже впереди руки выставила, чтоб знала, что я не срещиваю пальцы.
- Да что с тобой такое? - подняла брови в удивлении Тася, - Вечно будто чего-то боишься, подстраиваешься под кого-то. Это на тебя так Казань влияет или брат?
Я вздохнула и посмотрела в окно.
- Тась, я не хочу говорить на эту тему пока. Это слишком сложно, чтобы обсуждать перед сном.
- А когда ты сможешь говорить? Лет через 5, когда станешь девочкой на побегушках? Ты помнишь, что мы пообещали Ване?
- Заткнись, - шикнула на неё я и прислушалась, чтобы никто нас не услышал из Адидасов.
Ваня - это глава "Лирики". Нас связывают достаточно тёплые отношения, но скорее родственные, нежели романтические. Ему 23 года 1 апреля будет, надо наверное как-нибудь будет его поздравить. Хотя и он немало сделал для меня больного, правда Тася об этом не знает. А пообещали мы ему самое простое, когда уезжали из Питера. Не поддаваться на влияния других группировок.
- Между прочим, ты тоже нарушаешь обещание, - заметила я.
- Я не нарушаю как раз. Я хожу с Универсамом, но остаюсь сама собой. А ты начала подгинаться.
- Я не подгинаюсь, - нахмурилась я.
- Подгинаешься.
- Нет, не подгинаюсь, - я встала с кровати и повернулась к ней, - если так нравится быть самой собой, оставайся. Я не хочу возвращаться к прошлой жизни. И Ваню вспоминать не хочу. Ты не знаешь, сколько боли он причинил мне и все остальные, и всё же напоминаешь всё время мне о них.
- Ваня? - подняла брови подруга - Что он тебе сделал?
- А это уже мои проблемы, которые я стараюсь забыть. Вот только ты и вспоминаешь об этом постоянно. Если так хочется, можешь ехать обратно, а я туда не вернусь, - я вышла из комнаты. Хотела хлопнуть дверью, но вспомнила, что не у себя дома.
Оказавшись за дверью, я выдохнула. Это была очередная ссора с Тасей, которых были сотни, а то и тысячи. Мы с ней часто ссорились, мирились тоже быстро. Я решила пойти в самый дальний конец квартиры, на балкон. Достав сигарету, затянулась, смотря в синее ночное небо. Адидасы наверняка уже спят, а мы им мешаем своей болтовнёй. На сердце поселился камень и стало тяжело. Даже сигареты не помогали. Это возвращалась прошлая жизнь. А я не хочу туда возвращаться, даже в мыслях! Не хочу, но всё здесь напоминает мне о ней, в особенности Тася. Это была уже четвёртая сигарета, а легче не стало. Хотелось реветь, хотелось бить всё, что попадалось под руку, и я бы так и сделала возможно, если бы была у себя дома. Дома - это в Питере. Валерина квартира- это Валерина квартира, я там всего неделю, и она мне чужая.
- Брат то знает, что куришь? - послышалось сзади.
Я даже оборачиваться не стала, по голосу было ясно - Адидас старший. Он подошёл ближе и стал сбоку от меня, всё ещё не отводя взгляда. Я посмотрела на него и снова отвела взгляд, продолжая затягиваться.
- Не знает. Если хочешь, говори ему, мне без разницы, - как то холодно ответила я.
Боковым зрением я увидела, как Вова поднял брови, вздохнул и обернулся тоже к ночному небу, а может и к городу, не знаю.
Так мы стояли молча минут пять, пока я не решила нарушить шикарное молчание.
- Вов, у тебя бывало такое, что ты тоскуешь по чему-нибудь, но не хочешь к этому возвращаться? Хочешь жить этой жизнью, но всё тебе напоминает о том времени. - нет, я не собиралась посвящать его в нашу с Тасей тайну. Просто решила спросить, вдруг не я одна такая ненормальная.
Вова повернул голову ко мне.
- Было. Да и сейчас есть, - ответил он и снова отвернулся, - когда-то, помню, лет в 12 жил мирной жизнью, тогда же даже никто не знал, что такое группировка. Не было этого "чушпан" и "пацан". Всё были пацанами по полу, а не по занятию. А потом начались эти стада. Мне предложил мой друг бывший создать свою группировку. Угадай кто?
- Кощей? - я вспомнила автора Универсама, о котором говорил Адидас ещё при знакомстве.
- Он самый. Потом он меня кинул, начал набирать людей - пацанов. А я был скорлупой. Какого пиздюка в 12 лет сделают старшим, а то и вторым автором? А Кощею на тот момент шёл 21 год. Вот такая вот дружба. Потом я подрос лет на 8, стал старшим.
Он закончил рассказ.
- То есть ты жалеешь, что ввязался в группировку? - спросила я, взглянув на него.
- Можно и так сказать. Ещё жалею, что привёл туда Марата, но у меня не было выбора. Либо нас запинают как чушпанов, либо идём под защиту других. Я то и сам могу прожить, только так тяжелее, а у меня семья.
- Так наоборот, семья же находится под угрозой, если ты в группировке. Ну типа могут прийти враги, есть чем шантажировать.
- Всё верно. Но если ты остаёшься чушпаном, твоя семья будет в позоре, а это ещё хуже. Так я хотя бы могу их защитить, - пояснил Вова.
Мы помолчали ещё немного.
- Твои родители знают о пацанах? - спросила я наконец.
- Нет, конечно.
Возможно, нам надо было ещё поговорить, чтобы у обоих слегло на душе. Но я выкинула шестую сигарету, развернулась, пожелала спокойной ночи и ушла к Тасе. Подруга уже спала, я юркнула к ней в кровать. Долго не получалось уснуть, и уснула лишь под утро.