Глава 6
Hе секpет, что дpузья в небеса обожают
Уноситься на кpыльях и без,
Hо бpосаются к нам, если нас обижают,
К нам бpосаются даже с небес!
Татьяна и Сергей Никитины. Большой секрет для маленькой компании
— Как же так? — рыдала я взахлеб, сжавшись в комочек под деревом. — Как же теперь сказать его родителям? Он ведь был таким теплым, всегда улыбался. Он вел меня в Питер, хотя вполне мог бросить на произвол судьбы на трассе, и со мной тоже случилась бы беда. Если бы не я, он бы уже добрался до города. Ведь это я настояла, чтобы мы заехали в Тверь. Вспоминала, как он настойчиво пытался со мной подружиться, а я ему хамила, как учил уму-разуму, объяснял правила, а я не слушала, и зарыдала еще громче прежнего. Как убеждал подружиться с матерью, а я все равно стояла на своем. Я видела его, читающим стихи — горящие вдохновением глаза, легкая улыбка. Непослушные волосы, которые лезут в рот. Пальто, под которым прятались крылья. Он был таким талантливым, он бы смог так много сказать миру. Его отец обязательно бы гордился им. — При воспоминании об отце, я зашлась в плаче и даже, кажется, начала подвывать. Особенно было жалко, что теперь-то отец Кирилла на самом деле его оценит и, возможно, даже поймет, но вот только Кир об этом не узнает.
Ноги что-то коснулось.
Сквозь пелену слез я увидела живое черное пятно и заорала от страха, лягая сидящего передо мной человека.
— Нет!!! Нет!!! Не трогайте меня!!! — вопила я на весь лес, отчаянно брыкаясь.
Он вытащил меня за ногу из укрытия, что-то пытаясь сказать, но я начала извиваться и орать еще громче, срывая голос.
Сильная пощечина не столько привела в чувства, сколько удивила. Я заткнулась всего на мгновение, чтобы рассмотреть наглеца, посмевшего поднять на меня руку. Кирилл тряхнул меня за плечи, а потом рывком прижал к себе.
— Варя, Варенька, Варюша, девочка, — бормотал в ухо, сжимая так, что я не могла двинуть ни рукой, ни ногой.
— Кирилл? — Я вырвалась, чтобы получше его осмотреть. — Кира? Кир? — как слепая, ощупывала лицо, губы, уши, провела по волосам, шее. — Он же... Он... — задыхаясь, бормотала я. — У... би... лллл...
— Кого убил? Меня? — начал смеяться он.
— Те... те... я... — По щекам не переставая текли слезы.
— Успокойся, — Он терпеливо вытирал их. — Все хорошо. Успокойся.
— Я... ви... де... — разревелась, уткнувшись ему в шею.
— Ну же, Варенька, девочка моя, ну же... — гладит по спине и голове, а сам улыбается, целует в висок, ладонь на затылке. — Испугалась, маленькая? Девочка... Ну же, успокойся.
— Он... Он... — заикалась я. — Топор... Кирилл заливисто заржал. Я обиделась, громко засопела заложенным носом.
— Он елку хотел посадить у дома. Заехал, чтобы выкопать. И пень с грибницей. Хотел, чтобы в сарае опята росли, сказал, что там сырое место, самое оно для грибов. Ударил топором по пню, мне щепка в голову отлетела. Прям по уху попала. — Он повернул голову, продемонстрировав вполне себе нормальное ухо. — А тут ты как заорешь, я испугался, решил, случилось что-то. Кинулся к тебе, а ты с такой скоростью в лес чесанула, что, думал, не догоню, не найду уже. Я тебе: «Варя! Варя!» А Варя не слышит, несется куда-то, глазки выпучив.
— Дурак! — двинула я ему кулаком по груди. — Как ты смеешь?! Я испугалась! Думала, что он убил тебя! А ты! А ты! Гад! Ты еще ржешь!
Кирилл хохотал, аж завалился на спину и ухватился за живот. Он мычал, похрюкивал, всхлипывал, показывал на меня пальцем и ржал.
— Помнишь, «родителям надо помогааааа-ать!..»? Ы-ы-ы... А-а-а... Варька! Боже мой, Варька! Вот это был тот же случай! Родителям надо помогать... Ы-ы-ы...
Я тоже начала посмеиваться. Сначала сдержанно и нехотя, через силу. Потом не выдержала и громко, истерично, сквозь слезы. Не удержалась, рухнула на него, гогоча так, что живот начал болеть и спину заломило. Так мы и смеялись, как ненормальные, лежа в окопе на полтора метра ниже уровня земли, повторяя дурацкую фразу про то, что родителям надо помогать. Я еще вспомнила, как Володя описывал свое ощущение, когда его привезли, а дверь не открывается, и того «терминатора» с кулаками, как его голова. Очень смешно было после этого рассказа оказаться в лапах питекантропа с топором, которому понадобилась елочка для дачи.
Кирилл смеялся. Я смотрела на него и тоже смеялась. Смеялась над тем, что он жив, что вот лежит подо мной и заливисто хохочет, что от глаз разбегаются морщинки, что в волосах запутался осиновый листик, а пальто опять грязное. С кончика моего носа ему прямиком в глаз упала слезинка. Кир смешно сморгнул и тряхнул головой, сдув волосы со лба. Улыбка широкая, открытая, сам довольный. Положил руку мне на затылок, притянул к себе. Губы коснулись губ. Я замерла. По телу прошла дрожь — а вдруг не получится? А что с языком? А нос куда девать? А вдруг мне не понравится или он поймет, что я не умею целоваться? Он нежно всосал нижнюю губу. Так, а куда теперь язык? Потом провел языком по верхней губе. Нос же мешается или нет? Коснулся зубов. Я напряженно ждала, что он будет делать дальше. Мне-то что делать? Кирилл захохотал мне в рот, причем со всхлипами. Ну и как тут целоваться, скажите, пожалуйста?
— С тобой я буду жить вечно, — с трудом выдал он.
Вот ведь гад какой! Он еще и издевается! Я уселась верхом с целью высказать все, что думаю о его хамстве, как вдруг мой взгляд уперся в какую-то ржавую штуку, наполовину торчащую из земли аккурат над нашими головами. И ржавая штука очень сильно напоминала...
— Кира, — прошептала я испуганно, мгновенно перестав смеяться. — Это то, о чем я думаю?
Кирилл выгнулся, рассматривая предмет. Побледнел и дернулся в сторону.
— Она настоящая?
— Судя по всему, да. Так, осторожно уходим.
— Она же может взорваться.
— Вот поэтому мы уходим осторожно и очень быстро. — Он торопливо отполз в сторону, схватив меня за руку и дергая на себя.
— Но вдруг тут кто-то на ней подорвется? — Я никак не могла оторваться от рассматривания бомбы.
— Хорошо бы не мы. — Кир ловко запрыгнул наверх и вытащил меня.
— Рюкзак! — вспомнила я.
Он чертыхнулся. Велел отойти от окопа, сам полез за рюкзаком. Через несколько секунд Кирилл тащил меня прочь с того места.
— Стой! — застопорилась я. — Надо сообщить! Она же может рвануть! Вдруг там еще есть! А если грибники?
Он состроил противную рожу и протянул мне свой телефон.
— Только, знаешь, тут бои были. Здесь полно таких мин.
— Все равно. Наш долг сообщить, куда следует. А уж они там пусть сами решают, что да как.
— У тебя когда концерт-то? — уселся Кир на поваленное дерево. — Завтра?
— А что? — напряглась я.
— Нет, ничего, — закурил он. — Ты звони, звони.
Через час нас отыскали не то саперы, не то минеры — в общем, военные, милиция и прочие странные люди в комбинезонах и с какими-то интересными штуками в руках, а один так и вовсе был с собакой. На полянку нагнали технику. Меня расспросили о месте, где находится бомба. Кир вызвался показать. Прошло еще часа полтора. Мы всей толпой стояли на безопасном расстоянии, пока со снарядом работали саперы. Оказалось, что бомб там несколько, и военные решали, что с ними делать, — выкапывать или взрывать на месте и насколько там «живой» взрывной механизм. Я бы не стала ждать окончания всех работ, но Кирилл, достав диктофон и свое журналистское удостоверение, унесся «на дело» (как он заявил). Мне же любезно разрешили погреться в машине командира, который руководил разминированием, а заботливый солдат угостил бутербродом и кофе из термоса. Еще минут через сорок все как-то подозрительно рассредоточились.
— Сейчас рванет, — влюбленно смотрел в сторону нашей бомбы парень.
Я глазами нашла в толпе Кирилла. Он крутился рядом с командиром.
— А они нормально стоят? Не заденет? — Я показала пальцем на солдатское начальство.
— Ты что? Все хорошо будет, — заверил парень. Смешной такой.
Мы вышли из машины и стали ждать взрыва. И вот в этот ответственный момент, когда даже природа замерла перед великим бара-бумом, у меня зазвонил телефон. Кто говорит? О, нет! Женька! Все... Лучше бы маман позвонила! Женька сейчас натурально удушит меня посредством оптико-волоконной связи. Или как оно там называется? Через спутник?
— Привет, — робко сказала я в трубку, готовясь к буре.
И буря не заставила себя ждать. Всегда спокойная Точка заорала так, что я была вынуждена отодвинуть телефон подальше от уха.
— Ты с ума сошла? Дуракам что, закон не писан? Ты хоть понимаешь, что мы от тебя ни ножек, ни рожек не найдем?
— Жень, все нормально, — непроизвольно принялась оправдываться я, мысленно схватившись за голову.
Ну все... Сейчас тут будут все спецслужбы мира, вертолеты, самолеты, пароходы, ОМОН и спецназ с ворами в законе под ручку. Какое-то странное эхо?... Она по громкой связи со мной говорит? Девчонки, что ли, рядом? О, нет! Не везет, так с детства! Это хуже, чем мама! — Я в лесу, с парнем. Он не даст меня в обиду... Правда-правда!
— С парнем? С парнем?! — задохнулась она от возмущения. — Ты еще и с парнем?! Ты в курсе, что в год без вести пропадает около семидесяти тысяч человек? Каждый четвертый из них — несовершеннолетний! Статистику решила собой сделать?
— Наоборот! — лепетала я неуверенно. — С ним не страшно машины ловить. А то вот так завезут куда-нибудь... Нас чуть не убили... А в Твери на нас хулиганы напали... — Господи, ну кто тянул меня за язык?
Ну, точно! Вокруг нее полно народу, и Женька возмущенно сейчас повторяла им мои слова, добавляя весьма едкие комментарии.
— Какое счастье, что чуть! Ничего, если вернешься живая, мы тебя тут сами убьем!
Я почувствовала, как Точка плотоядно улыбается и потирает руки. А рядом с ней стоит Ярик и ехидно закатывает рукава, как главный супергерой из плохого американского боевика. И вокруг всего этого суетливо бегает на шпильках Настька, театрально заламывая тощие ручонки и гламурно подвывая.
— И мы тут бомбу обезвреживаем. В лесу... — совсем тихо похвасталась я, на свою погибель.
— Стоп. Какую бомбу? Варька, ты пьяная?
— Почему пьяная? Я, кроме кофе, ничего не пила. Меня солдат угостил. А бомба ржавая. Она нам чуть на голову не упала, когда мы в окопе лежали.
Женя приглушенно сообщила девочкам, что я, судя по всему, под наркотой и у меня галлюцинации, меня надо немедленно спасать, пока я еще в состоянии хоть как-то мыслить и способна связно пользоваться словами.
— Угостил? Варя, ты дура! Ты хоть понимаешь, сколько различных препаратов можно подлить девушке в кофе? Неудивительно, что тебе мерещатся бомбы и окопы. Рассказывай, где ты, я поговорю с папой, мы за тобой приедем. И не двигайся с места!
— Приготовься... — предупредил солдат и указал в сторону леса. — Сейчас ка-а-а-а-а-к рванет! — Он даже подпрыгнул от нетерпения.
— Ой, погоди, Женька! — тут же выдала я злой, как сто китайских ежиков, подружке. — Самое интересное! Она сейчас взорвется!
— Варя! Не пей больше ничего! Слышишь? Стой, где стоишь! Как тебя найти, Варя? Ты можешь хотя бы примерно сказать, где находишься? Я сейчас приеду! Стой, Варя!
— Я же сказала, в лесу.
Женька опять начала приглушенно объяснять кому-то, что у меня явно проблемы с головой, меня опоили и сейчас грязно воспользуются. И тут оно громыхнуло так, что заложило уши. Казалось, это произошло над головой. Я аж присела от неожиданности. Птицы испуганно метнулись с криками ввысь. Земля под ногами дрогнула. Внутренние органы как будто подкинули. Страшно-то как... Вот и все. А ведь могла взорваться, когда мы там с Кириллом смеялись. Просто вот раз — и нет тебя, чик — и ты на небесах. Живешь, живешь, а из-за какой-то ржавой дуры могла и не дожить до зав трака. Страшно...
— Слышала? Слышала? Во как бабахнуло! — пританцовывала я и хлопала от радости в ладоши.
В трубке стояла тишина. Я посмотрела на дисплей и поморщилась — связь потеряна. Надо будет потом перезвонить, как только мой телефон найдет себя, а то они там с ума сойдут, и тогда меня и маман в порошок сотрет, и подруги в мелкий фарш порубят.
Военные и милиционеры после недолгого совещания начали расходиться по машинам. Солдаты еще ковырялись в лесу, а в мою сторону уже двинулась начальственная процессия. Кирилл шел рядом с командиром и о чем-то оживленно с ним разговаривал. Какой же он все-таки смелый! Я бы вот не решилась так спокойно беседовать с начальником.
— Ну, Варвара... Как тебя по батюшке? — громким командным голосом произнес военный, широко улыбаясь.
— Анатольевна, — покраснев, пробормотала я.
— Ну, Варвара Анатольевна, вашему отцу можно вами гордиться! — положил тяжелую руку мне на плечо.
— У меня нет отца, — с обидой сообщила я. Командир на мгновение смутился и нахмурился, потом снова широко улыбнулся и сказал:
— Если бы у меня была такая смелая дочь, я бы обязательно ею гордился. Спасибо тебе. Здесь недалеко детский лагерь. Могли дети пострадать. Вы с Кириллом в Питер едете, да? — Я кивнула. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Боже, как приятно! — Я бы попросил своего водителя вас отвезти, но это далековато. Сейчас решим. Не отходи никуда от машины. Эй, капитан! — окликнул он самого главного милиционера и направился к нему. — Петрович, пойди сюда, дело есть. Не в службу, а в дружбу...
Кирилл спрятал диктофон, застегнул рюкзак и подмигнул мне. Его довольный вид говорил только об одном — это была славная охота.
— Все хорошо. Я договорился, — поиграл он бровями. Потом рывком притянул меня к себе за плечи и несильно сжал. Потискал, я бы сказала, как щенка.
Нас позвали в милицейскую машину. Кир взял меня за руку и твердым шагом направился к стражам порядка.
— Ну, все, счастливого пути, — подошел к нам командир и пожал Кириллу руку на прощание. — Варвара Анатольевна, еще раз благодарю. — Он учтиво склонил голову набок, как бравый гусар.
Мамочки, какие же они хорошие эти военные!
— Спасибо, Алексей Степанович, — кивнул Кир. — Я позвоню, когда все будет готово.
— Телефон мой записал?
— Конечно.
— До встречи тогда. Звони.
Они ритуально похлопали друг друга по плечам, кивнули и наконец-то разошлись. Я забралась на заднее сиденье милицейского «Форда». Кир сел рядом и устало откинулся на спинку, закрыл глаза. После ночной драки ему, наверное, очень плохо, а ведь он еще не спал сегодня. Хотелось накрыть его пледом и выдать подушку, чтобы голове было удобно.
— Кирюха! — обернулся капитан с переднего сиденья.
Кир вздрогнул и тревожно глянул на дядьку с очень добродушным, совсем не ментовским лицом.
— Я вас до поста довезу. Там оставлю. Ребята все сделают. Хорошо? А то у тещи сегодня юбилей, жена с костями съест, если опоздаю.
— Вы нас, главное, до дороги довезите, а там уж мы сами как-нибудь, — попросил он устало.
— А чего это у вас жена такая сердитая? — влезла я. — Времени еще и девяти нет.
— А в магазин? — вздохнул с улыбкой капитан. — По хозяйству помочь? На дачу всех отвезти? Знаешь, сколько у меня дел сегодня?
— Ой, а я вас со своими бомбами отвлекла, — смутилась я.
— Лучше ты, чем потом с родителями объясняться, — отмахнулся он. — А вы зачем сюда забрались-то?
— Водила один завез, — опередил меня Кир. — Хотел елку выкопать. Пока мы там ковырялись, Варька по лесу решила погулять и бомбу нашла. Я водителя отпустил, он спешил, ну и остались мы с ней вас ждать.
Какая интересная история! Самое главное, почти ни слова неправды.
— Ясно. А то место странное для ранних прогулок.
— Честно говоря, мы и сами перетрусили. Местность-то не знаем. Хорошо, что вы нас нашли.
— Хорошо, — поддакнул капитан и отвернулся к окну.
Милиционер не только высадил нас на ближайшем посту ДПС, но и зашел в будку, договорился. Смерив Кирилла изучающими взглядами, постовые велели располагаться на стульях в маленьком, как консервная банка, помещении, а сами вышли на трассу — ловить нам машину. Кир наблюдал за ними в окно, потом вздохнул и мечтательно произнес:
— Смотри, Варька, как надо голосовать. Махнул волшебной палочкой — раз, и вот этот джип будет нашим.
Я кивнула и набрала эсэмэс Жене: «Со мной все нормально. Еду в Питер в милицейской машине. Не скучайте там». Про милицейскую машину я специально соврала, чтобы они не волновались. Мне показалось, что так будет надежнее.
Минут через пять один из постовых заглянул в окно и жестом велел выходить. Мы с готовностью выскочили на улицу.
— Человек в Питер идет. Довезет до самого города, — разминал руки гаишник.
— Спасибо вам, — заулыбалась я.
— Удачи на дороге, — ухмыльнулся тот в усы. Мы с Кириллом уселись на заднее сиденье.
В машине было тепло, уютно и пахло карамелью. Водитель-девушка обернулась и внимательно осмотрела навязанных попутчиков. У нее были огромные глаза василькового цвета, идеально белые волосы и пухлый рот, намазанный вишневой помадой. Шифоновая кофточка в мелкий цветочек с очень романтичными пышными рукавами, собранными на тоненьких запястьях широкой резинкой. Я немного смутилась — под кофточкой очень явно просвечивал кружевной лифчик. Ну вот как ей не стыдно? Короткая джинсовая юбка и острые колени. Очень красивая девушка. Я бы хотела быть такой же красивой, как она, и водить такую же крутую машину.
— Вам куда? — спросила она вежливо, выруливая на трассу.
— Канал Грибоедова. Улица Казначейская, — отозвался Кир, устраиваясь на диванчике.
— Мне так не очень удобно. Но я вас постараюсь высадить максимально близко к каналу. А вы чем гаишников-то задобрили?
— Это не мы, — ответила я. — Это их военные попросили. Мы бомбу нашли около детского лагеря. Они обезвредили и в благодарность помогли нам уехать. Вы извините, что нас вам навязали.
— Ерунда. Это даже приятно. Меня гаишники еще ни разу не останавливали с такими идиотскими просьбами — подбросить народ до Питера.
Я улыбнулась ей. Машина быстро набирала скорость, отчего меня вдавило в спинку. Да, хочу быть такой же красивой и так же круто водить такую большую машину. Решено! Буду! Посмотрела на Кирилла. Он, судя по чуть приоткрытому рту и запрокинутой голове, крепко спал. Такой смешной и милый, даже во сне улыбается. Лицо расслаблено, ресницы подрагивают. Мне нравится его профиль. Так бы и любовалась им. Даже эта небритость очень нравится. Ой, я не обратила внимание, а он колючий? Интересно, а он захочет еще раз меня поцеловать? А вдруг нет? Я ведь все в лесу испортила... Вот дурында! Ну как я могла? Но ведь это не страшно для первого раза, да? Надо будет погадать на картах на него. Интересно, что они скажут? А вдруг они скажут, что он мне не пара, или что у него есть девушка, или он не тот, за кого себя выдает? Нет, не буду на него гадать. Страшно. Карты не врут. Я боюсь услышать их ответ.
— Меня Варя зовут, — представилась я, решив отвлечься от грустных мыслей. — Мы с братом на концерт едем.
— Круто! А меня Регина. Я в гости в Москву ездила, домой возвращаюсь.
Я вспомнила, как Кирилл начинал разговор, спрашивал про родной город, про увлечения и истории на дороге, сам что-то рассказывал, и постаралась разболтать Регину. Та охотно пошла на контакт, и через час я знала, что она коренная жительница Питера, работает менеджером в крупном рекламном агентстве, что среди ее клиентов крутые компании и даже мэрия заказывает у них всякие нужные ненужности. В Москве у нее живут однокурсницы, и они отмечали десять лет с момента окончания института. Так я поняла, что худенькая и хорошенькая Регина с наивными глазами не девочка, которая немногим старше меня, а взрослая женщина лет тридцати. А я с ней на «ты» и как с подружкой... Кирилл между тем удобно устроил голову у меня на коленях, я обняла его одной рукой, второй едва заметно перебирала волосы. В лучах солнца они казались слегка рыжеватыми и блестели из-за того, что их хозяин побывал в передрягах и уже два дня не мыл голову, распадались на тонкие неопрятные прядки. Ну и что! Зато он одной рукой обнимает мое колено, и мне это несказанно нравится, как, впрочем, нравятся и эти прядки. Надо будет опять собрать их в хвостик, так будет не очень заметно, что голова грязная. Кстати, и мне бы не мешало побывать в ванной. На чучелку, наверное, похожа.
Мягкий ход машины, приятное тепло, успокаивающий голос Регины, тихая классическая музыка и умиротворяющие пейзажи вскоре сделали свое дело — я, незаметно для себя, уснула, хотя очень боролась со сном, старалась не зевать и что-то говорить. Не вышло.