На грани // Ожп ~ Ньют //

Боль. Страх. Жуткие воспоминания. Огромное количество мертвецов. И потеря близкого человека, возможно, навсегда. Раньше я не задумывалась о том, что будет, если нас разлучить, — я думала только о том, какая боль нахлынет после взаимной потери. Но сейчас, когда я очнулась в неизвестном мне подвальном помещении, на грязном матрасе, с тусклым ламповым светом в углу небольшой комнаты, зафиксированная здоровой рукой наручниками к какой‑то батарее, я поняла, что теперь это был точно конец. Мой, личный и одиночный. Плечо раздирало болью, а глаза болели от долгого сна. Я попыталась встать, но как только я сделала это, боль во всём теле заставила меня выдавить из себя больной стон. Я осмотрелась: вокруг не было ничего, что могло бы мне помочь, но возле себя я заметила ключ. Он одиноко валялся возле моей ноги, и тогда я сразу потянулась к нему больной рукой. Боль глухо отдалась в моём теле, но я проигнорировала её. Ну нет, всё не может быть настолько очевидно, я не верю, что это не уловка порока.

Но терять мне было нечего, поэтому я поднесла ключ к оковам и, услышав одобрительный щелчок, высвободила свою руку. Хорошо, отдышавшись, я встала и на шатких ногах направилась к железной двери, которая оказалась... заперта. Хмыкнув, я начала осматривать помещение и в одном из углов заметила камеру. Как обычно, следят... Значит, скоро кто-то из них появится здесь. Что ж, буду ждать.

Не прошло и получаса, по моим ощущениям, как Дженсон вошёл в комнату. Моё тело сковал животный страх, но я не должна показывать слабость перед ним, даже если это конец моей жизни.

— А я ведь тебе говорил, — начал он с улыбкой, которая напоминала мне нездорового человека, он псих, явно псих, — ты будешь здесь со мной, и никакой щенок тебе не поможет.

Он сел напротив меня и протянул руку к моей щеке, но я отодвинулась от него.

— Почему бы тебе не найти женщину своего возраста, Дженсон? 
— Зачем она мне, если есть ты? Милая, хрупкая, нежная, — он вновь попытался дотронуться до меня, — глупая, которая до сих пор верит в сказки о любви. 
— Ты действительно считаешь, что я когда-то смогу тебя полюбить? — сказала я, поддавшись к нему. Прежняя Адель исчезла, я больше не боюсь за свою жизнь, мне больше не за что цепляться. 
— Глупая, — сказал он резко схватив меня за волосы, больно, — мне не нужна твоя любовь, мне хватит твоего тела и милого личика. Но если ты не научишься вовремя затыкать свой рот... — он провел свободной рукой по моей нижней челюсти и так же резко схватил её, — мне придется отрезать твой язык. 
— Главное, чтобы тебе ничего не отрезали, Дженсон, — язвительно выплюнула я. 
Он посмеялся громко и злобно. Рывком поднял меня с матраса, всё так же держа за волосы.

— Пойдём, нужно вытащить твою пулю, — сказав это, он сжал мою рану, и я закричала от боли. 
Мы шли по коридорам, я значительно отставала, потому что со мной было что-то не так. Пульсирующая головная боль не отпускала меня с тех пор, как Дженсон схватил меня за волосы, а тошнота началась только сейчас. 
Мы зашли в какую-то палату, и врачи посадили меня на кушетку. 
— Мистер Дженсон, — сказал один из них. 
— Вы знаете, что нужно делать, — ответил тот и сел на ближайшее кресло. 
Один из врачей набрал в шприц какую-то жидкость, видимо, обезболивающее. 
— Не смей, — сказал Дженсон, указывая на шприц, подведённый к моей руке, — она будет терпеть эту боль в сознании без дополнительных веществ. 
— Она может потерять сознание от болевого шока, это очень большой риск, — возразил врач.
— Ты споришь со мной? — встав и подойдя к нам он вырвал шприц из рук врача. — Я сказал: делай так, или я позову другого специалиста. 
Мужчина, стоявший рядом, немного подумал, посмотрел на меня извиняющимся взглядом, привязал меня к креслу и разрезал рукав моей кофты. 
— Надеюсь, я умру, — сказала я, глядя на Дженсона. 
— Можешь не надеяться, ты умрёшь только тогда, когда я решу, — ответил он и вновь сел в кресло, словно зритель. 
Когда какая-то жидкость дотронулась до моей раны, а затем начало сильно щипать, я зажмурилась и попыталась выдержать боль. 
— Терпи, — начал врач, поднеся скальпель к моему плечу, — будет больно. 
Комнату заполнил мой оглушительный крик, когда началась операция. Холодный пот стекал по телу, голос был сорван, глаза стремились закрыться, чтобы не видеть окружающий мир. Всё время процедуры Дженсон улыбался — чёртов садист. 
Я потеряла сознание в тот момент, когда пулю извлекли из моего тела, и очнулась уже в палате.

Поднявшись с кровати, я подошла к зеркалу, которое висело на стене — большое, в полный рост. Меня уже помыли и переодели в шорты и майку. Отлично, слишком открытая одежда для встреч с Дженсоном. Я перевела взгляд на плечо и удивилась — оно не болело. Неужели он говорил делать операцию с болью, а потом разрешил обезболивание? Что вообще здесь происходит?

Дверь вдруг открылась, и внутрь вошла девушка в медицинском халате. Она явно была чем-то обеспокоена.

— Ты Адель? — начала она. 
— Да, а вы кто? 
— Это сейчас не важно. Просто послушай меня: Дженсон придёт к тебе в ближайшее время, и он собирается сделать страшные вещи. Я не знаю, как тебе помочь, но решила предупредить. 
— Под страшными вещами ты подразумеваешь... — моё сердце словно замерло. 
— Ты поняла меня, и мы обе это знаем. Пока ты спала, я вколола тебе обезболивающее, но перед ним ты должна изображать боль — он не должен знать, что с тобой всё в порядке.

Как только она закончила, в комнату ворвался разъярённый Дженсон.

— Пошла отсюда, — резко сказал он, схватив девушку за руку и выкинул её в руки солдат, пришедших вместе с ним. — Вы знаете, что нужно делать.
Она испуганно смотрела на меня, но я ничем не могла ей помочь — я тоже была жертвой.
Дженсон закрыл дверь на замок и повернулся ко мне с  сумасшедшей улыбкой.

— Значит, тебе не больно? — начал он, подходя ко мне. 
— Не больно, — согласилась я, понимая, что врать бессмысленно, — но то, что ты собираешься сейчас сделать — полный бред. 
— А что я собираюсь сделать? — он прижал меня к стене. 
— Я спала с ним, и это было прекрасно, — сказала я, — ты не сможешь затмить его, ты будешь опозорен. 
— Значит, ты с ним спала? —злобно спросил он. Не думала, что поверит так быстро. Конечно, мы с Ньютом не спали, но это, кажется, был единственный способ заставить его поверить и вызвать отвращение.
— И не раз, просто знай это и помни каждую ночь. Может, тебе описать в подробностях, чем мы занимались и как это... — я не успела договорить, меня оглушила сильная пощечина. Щека горела, и я упала на пол, но он схватил меня за плечи и снова прижал к стене. 
— Шлюха, не смей больше говорить о нём, не смей даже вспоминать, как он прикасался к тебе, — теперь он держал меня за волосы, и, клянусь, кажется, я скоро останусь без них. — Ты поняла меня?! — продолжал он кричать. 
— Отвали, — выплюнула я, и меня откинуло к стене. Я ударилась головой о бетон и скатилась на пол. Он снова подошёл и поднял меня на ноги. 
— Последний раз спрашиваю тебя, Адель, ты меня поняла!? 
— Пошёл ты, — кровь стекала по лицу, но я продолжала улыбаться ему с полным безумием на лице.

В этот момент я снова оказалась на полу: он ударил меня кулаком в челюсть — надеюсь, я ничего не сломала. Затем пинок в ребра, и я начала задыхаться от боли. Он швырял меня по комнате, душил и пинал. Когда он, наконец, закончил, я была на грани отключки.

— Теперь ты любишь его, Адель? Посмотри, что он с тобой сделал. Это из-за него я тебя так избил, зачем ты довела меня? — он сидел рядом, и, кажется, совсем не жалел о содеянном. 
— Я всё равно... — начала я, но тут изо рта пошла кровь, было больно... — Люблю его. 
И наконец отключилась. Теперь мне точно конец.

Начинаем 3 главу..Мне самой страшно