Сдвиг

Ес­ли бы я мог от­ве­тить се­бе, за­чем за­вёл этот раз­го­вор с Ми­ной по те­лефо­ну, то я сам и слу­шать бы не стал всю эту чу­довищ­ную око­леси­цу, ко­торую бы на­чал нес­ти. Но факт был в том, что я во­об­ще не пред­став­лял, что на ме­ня наш­ло имен­но в этот мо­мент. Я не так всё это пла­ниро­вал, со­вер­шенно не так. Столь­ко лет жить с мыслью о том, что нас­та­нет вре­мя, ког­да я мо­гу вер­нуть­ся, выс­тро­ить поч­ти иде­аль­ный план, как это бу­дет про­ис­хо­дить, ста­ра­ясь не ду­мать, что моя смерть зас­та­вила до­рогих мне лю­дей стра­дать. А по­том... по­том прос­то от­кро­вен­но сой­ти с ума, ус­лы­шав сор­вавше­еся с губ мо­ей Ми­ки моё имя, тог­да в ма­шине, ког­да она ус­ну­ла... Моё имя, имен­но моё, не ка­кого-то там про­фес­со­ра, чёрт бы поб­рал это всё. Я ведь всег­да с улыб­кой от­но­сил­ся к её дет­ским чувс­твам, я был бо­лее чем уве­рен, что всё это со вре­менем прой­дёт, утих­нет. А по­том... лишь эти чувс­тва по­мога­ли мне всё пе­режить, я за­читы­вал каж­дое пись­мо, бо­ясь, что сле­ду­юще­го не бу­дет, что я бу­ду за­быт и выб­ро­шен на свал­ку, как не­нуж­ное бо­лез­ненное вос­по­мина­ние. Я год за го­дом чи­тал те слё­зы, ко­торы­ми бы­ло на­писа­но каж­дое сло­во ма­лень­кой де­воч­ки, что по­чему-то уп­ря­мо дер­жа­ла ме­ня в сво­ём сер­дце. Нас­толь­ко от­ча­ян­но уп­ря­мо, что я уже прос­то не пред­став­лял, что ста­нет с мо­ей жизнью, ес­ли её лю­бовь вдруг пе­рего­рит, вдруг за­будет­ся, вдруг ус­ту­пит мес­то че­му-то бо­лее ре­аль­но­му. Ес­ли бы я мог ис­пра­вить прош­лое, я сде­лал бы всё, за­вися­щее от ме­ня, для это­го. Ах, ес­ли бы...

Ес­ли бы я мог, я из­ме­нил бы тот ве­чер, что пе­речер­кнул всю мою чер­то­ву жизнь. Мо­лодой са­мона­де­ян­ный па­цан, не счи­тав­ший, что на пу­ти мо­жет встать ка­кая-ли­бо прег­ра­да, я с ус­мешкой смот­рел на ок­ру­жа­ющее, ду­мая, что за­во­юю этот мир. Маль­чиш­ка! Единс­твен­ное, за что я бла­года­рен судь­бе, - так это за то, что, кро­ме ме­ня, ни­кому из мо­их род­ных и близ­ких не приш­лось пос­тра­дать, ес­ли не счи­тать мо­раль­ных травм, ко­торые мне приш­лось до­пус­тить толь­ко для то­го, что­бы за­щитить их жиз­ни. Я по­пытал­ся по­забо­тить­ся о них, как су­мел на тот мо­мент. Это не бы­ло луч­шим ре­шени­ем, но бы­ло единс­твен­ным.
Мне бы­ло во­сем­надцать, ког­да я, уве­рен­ный, что жизнь толь­ко на­чалась, ехал на сво­ей ба­рах­лившей по­дер­жанной ма­шине, на ко­торую поч­ти пол­ностью на­копил сам. Я гор­дился со­бой, мне ка­залось, что я дер­жу под кон­тро­лем всё про­ис­хо­див­шее, так же как креп­ко дер­жал руль. Круг за кру­гом я на­вора­чивал ки­ломет­ры по ноч­но­му го­роду, поч­ти пус­тынно­му и без­людно­му, нас­лажда­ясь кон­тро­лем над сво­ими це­лями, я был ал­чным, жад­ным до свер­ше­ний, я хо­тел не прос­то зав­ла­деть ми­ром, я хо­тел пра­вить, прос­то по­чувс­тво­вав ка­кую-то ми­зер­ную по­беду в дос­ти­жении же­ла­емо­го. А по­том всё из­ме­нилось. Тем же ве­чером.
Не пред­став­ляю, ка­кой злой рок за­вел ме­ня в ту под­во­рот­ню тог­да, по­ка я ко­лесил на сво­ей пер­вой ма­шине, но то, что я уви­дел, не ос­та­вило мне шан­сов на даль­ней­шую жизнь, с ко­торой я рас­про­щал­ся в тот же миг, ког­да был за­мечен людь­ми с ору­жи­ем в ру­ках. На зем­ле на ко­ленях сто­ял ка­кой-то па­рень с чем-то ок­ро­вав­ленным и не под­да­ющим­ся опоз­на­нию вмес­то ли­ца, а к его го­лове бы­ло прис­тавле­но ду­ло пис­то­лета, выс­тре­лив­ше­го се­кун­дой поз­же пос­ле то­го, как фа­ры мо­ей ма­шины вы­цепи­ли всю эту ком­по­зицию из че­лове­чес­ких тел. Я, ка­залось, был нас­толь­ко на­пуган впер­вые в жиз­ни, что прос­то не мог по­шеве­лить­ся, наб­лю­дая, как в за­мед­ленной съ­ем­ке, за па­дени­ем без­ды­хан­но­го изу­вечен­но­го те­ла на ас­фальт. В тот мо­мент я прок­лял всё на све­те: своё оце­пене­ние и страх, судь­бу, что за­вела ме­ня в эту под­во­рот­ню и ма­шину, что вне­зап­но заг­лохла. Имен­но тог­да я по­нял, что мне не жить. По­ка я дро­жащи­ми ру­ками пы­тал­ся спра­вить­ся с за­жига­ни­ем, ме­ня за шкир­ку вы­тащи­ли из ма­шины и бро­сили на зем­лю к но­гам че­лове­ка, на чье ли­цо я бо­ял­ся взгля­нуть, слов­но на­де­ясь, что есть еще шанс унес­ти свои но­ги по­доб­ру-поз­до­рову. Но мои слу­чай­ные не­доб­рые зна­комые бы­ли нас­тро­ены край­не аг­рессив­но, по­тому как спус­тя нес­коль­ко мгно­вений я по­лучил удар но­гой в че­люсть и за­валил­ся на бок, тя­жело и рва­но ды­ша. Пос­ле­довав­шие сле­дом уда­ры как-то сма­зались от пер­во­началь­но­го шо­ка, ох­ва­тив­ше­го ме­ня тог­да, я да­же не мог дать от­пор, прос­то при­нимая но­вые бо­лез­ненные на­пад­ки, слов­но сми­рив­шись со сво­ей участью, ка­залось, пре­доп­ре­делен­ной для ме­ня.
В ка­кой-то мо­мент я от­клю­чил­ся, по­теряв счет вре­мени и связь с ок­ру­жа­ющей ме­ня дей­стви­тель­ностью. На­вер­ное, это не да­ло мне шанс не уме­реть там же на гряз­ном ас­фаль­те ря­дом с без­жизнен­ным те­лом не­из­вес­тно­го мне че­лове­ка от рук ка­ких-то бан­ди­тов. Оч­нулся я уже ле­жа в сво­ей собс­твен­ной ма­шине на зад­нем си­дении, слу­шая раз­да­вав­ши­еся ря­дом го­лоса, бо­ясь по­дать хоть ка­кие-то приз­на­ки жиз­ни.
- ... в ба­гаж­ник, и все де­ла.
- А по­том я как его дос­та­ну, что­бы прав­до­подоб­но бы­ло? Он сей­час за­коче­не­ет, и у ко­пов по­явят­ся сом­не­ния...
- Да по­силь­нее дол­ба­нуть, чтоб рва­нуло, и ник­то не со­берет да­же...
- Ес­ли ум­ный та­кой, так и зай­мись...
- Он при­казал имен­но те­бе. Хо­чешь пой­ти и ска­зать ему, что от­ка­зыва­ешь­ся? Тог­да я се­год­ня тро­их в этой ма­шине хо­ронить уже бу­ду...
- Не го­рячись... Я всё сде­лаю...
От по­лучен­ных уда­ров мое ли­цо так отек­ло, что я не мог да­же раз­ле­пить гла­за, что­бы оце­нить свои воз­можнос­ти. Но, ка­залось, мо­им пре­иму­щес­твом ста­ло то, что мои не­из­вес­тные му­чите­ли ре­шили, что я уже умер, – ме­ня ник­то не свя­зал. Боль в ру­ках бы­ла чу­довищ­ной, я по­нимал, что на­вер­ня­ка бы­ли пе­рело­мы, по­это­му ва­ри­ан­тов у ме­ня бы­ло не силь­но мно­го, сле­дова­ло за­та­ить­ся и дож­дать­ся под­хо­дяще­го мо­мен­та, что­бы по­пытать­ся спас­тись. Тот, ко­му вы­пало соп­ро­водить ме­ня в пос­ледний путь, за­лез в ма­шину и, ма­терясь на мою раз­ва­люху, стал за­водить её. Мы еха­ли по со­вер­шенно пус­тынно­му ноч­но­му го­роду, я не слы­шал ни од­ной встреч­ной ма­шины, ка­залось, что все, слов­но по­чувс­тво­вав уг­ро­зу, поп­ря­тались по­даль­ше от гре­ха. Я ос­тался один на один с мыслью о том, что всё ско­ро мо­жет за­кон­чить­ся для ме­ня, уп­ря­мо на­де­ясь на ка­кое-то чу­до, от­кро­вен­но за­паз­ды­вав­шее уже с по­яв­ле­ни­ем. В ка­кой-то мо­мент я всё же осоз­нал всю серь­ез­ность и ре­аль­ность си­ту­ации, в ко­торую уго­дил, и по­нял, что моя дав­шая тре­щину жизнь на­ходи­лась в мо­их же пе­рело­ман­ных ру­ках. Пре­воз­мо­гая боль, я пос­та­рал­ся, не из­да­вая ни­каких зву­ков, при­под­нять­ся на си­дении так, что­бы ме­ня не бы­ло вид­но в зер­ка­ло зад­не­го ви­да, а по­том, сжи­мая и без то­го ок­ро­вав­ленные гу­бы, что­бы сдер­жать вы­рывав­ши­еся сто­ны бо­ли, соб­рал все свои ос­тавши­еся си­лы и, пе­рег­нувшись впе­ред к во­дитель­ском мес­ту, на­пугав этим сво­его по­хити­теля, рва­нул в сто­рону руль, уво­дя ма­шину рез­ким дви­жени­ем с до­роги в сто­рону де­ревь­ев на обо­чине. Я не на­де­ял­ся на свое спа­сение уже, я лишь на­де­ял­ся на то, что не вы­живет этот урод. Ма­шина, взвиз­гнув тор­мо­зами, по ко­торым он уда­рил в пос­ледний мо­мент, всё же по­теря­ла уп­равле­ние и, поч­ти не из­ме­нив тра­ек­то­рии, мор­дой вле­тела в мас­сивный ствол, зас­та­вив ме­ня от си­лы уда­ра вы­лететь че­рез ло­бовое стек­ло, грох­нуть­ся о смя­тый ка­пот и ска­тить­ся без сил на зем­лю. Я не мог по­шеве­лить­ся, боль раз­ры­валась мое те­ло на мел­кие ос­колки, но от­четли­вая ти­шина в ма­шине да­вала мне на­деж­ду, что я по­бедил. Пусть и уми­рал сам, но по­бедил, под­да­ва­ясь ть­ме, оку­тывав­шей соз­на­ние.