Бамбуковая флейта жизни

Моя слабость кудрявые мальчики,

-Привет, меня зовут Хитоми Хиросэ. А ты Сакуса Киёми, верно? – проговорила маленькая девочка, немного смущаясь.
-Да...
-Приятно познакомится! – улыбнулась Хитоми. В ответ получила лишь бурчание слов «и мне» и раскрасневшиеся щёки мальчика. Этого нельзя разглядеть, но она смогла. Да и сама очень сильно была похожа на нежно-персиковый лепесток.

Но им нравятся лживые девочки,

-Я... женюсь... прости... – с трудом проговорил Сакуса, а ведь в душе буря. Больно...

Пока я грущу под сериальчики,

-Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой. А ты обещай, что будешь сильной, что не дашь себя никому в обиду! – обнял Хитоми, проговорившая сквозь слёзы, которых почти не видно. Но она их разглядит всегда. А ведь она просто уезжает с её родным отцом, которого не знала много лет. Однако это искажённое воспоминание. Она смотрит очередную романтику.

Они пишут признания на стеночке...

-Они лишь фанатки для меня. Как и она. А ты... – посмотрел на Хитоми, – ты больше, чем просто друг. Ты моё сокровище, моя слабость и моя жизни. – проговорил Киёми в тот ужасный и последний день...

  Очередной сон был прерван холодной водой. Глаза невольно раскрылись, а разум пытался понять: умер ли он или нет. А Киёми уже надеялся на лучший исход этих мучений. Вода начала впитываться в одежду, стекать по волосам. Холодно вдвойне, так как в подвале и так мороз. Тело всё болело, раны затянули кожу, а синяки находились практически везде. Спасибо хоть на том, что переломов нету.

-Вставай, спящая принцесса. Все уже давно собираются, ты один тут прохлаждаешься. – рявкнул надзиратель.

  Нога проехалась по свежему синяку, который расцвёл на весь правый бок. Резкая боль хотела вырваться очередным пронзающим стоном, но Киёми держался. Если произнесёт какой-нибудь звук, получит очередное наказание. Ему нужен хотя бы день, чтобы восстановить силы. Хотя бы день! Но всем плевать на него. Он стал тряпочной куклой в их руках, также потянув за собой остальных. Марианетка в чужих руках. Даже шагу сделать не может. Думать о свободе – грех. И это касается не только его. От этого больнее. Ведь это его вина. Так почему же другие страдают? Сакуса давно задавался этим вопросом, но так и не получил ответа.

  Он давно забыл эти чувство. Когда после матча мышцы приятно болят, адреналин бурлит в крови, а победа ярко мерцает на табло где-то над головой. Болельщики со слезами выкрикивают поздравления. Но нет ничего приятнее, чем первые слова ребёнка. Почему именно сейчас? Почему воспоминание начало проявляться именно в этот момент. Наверное, потому что Сакуса едет туда, где прошла его жизнь, где он достиг многого, где он... увидит сына.

  Ичиро рассказал всё, что узнал, начиная с места капитана волейбольной команды, заканчивая холодным характером. Говорил с такой злостью, ненавистью, завистью. Это было слышно. Это было видно. Киёми ровно стоял рядом с тем, кто сломал его. Ни единого движения, ни единого звука. Руки сложены в замок сзади, а голова чуть-чуть приподнята вверх. Чёрный строгий костюм элегантно сидел на крепком теле, изувеченном различными ранами и синяками. Волосы цвета ночи уложены в одну сторону. В глазах уже не играет тот огонь жизни. Безжизненные. Ледяные. Но это лишь ложное мнение. Где-то в глубине души он улыбается. Эти рассказы успокаивают сердце. Гордость. Его гордость...

  Машина резко затормозила. Сакуса из-за раздумий чуть не приложился лбом об переднее сидение впереди него. Ремень безопасности туго затянулся, из-за этого раны и синяки вновь заболели, а из горла вырвался приглушённое шипение.

-Не спи. – строгий голос раздался совсем рядом.

  Посмотрев в окно, он увидел их. Такие же измученные, ослабшие, но полные надежды. Ведь у каждого есть свой ребёнок. У каждого есть продолжение себя. И они увидят их сегодня. Но узнают ли они своих родителей? Хотя, вряд ли кто-то пустит поговорить, встретиться с ними. Из-за этого Сакуса тяжело вздохнул и вышел из чёрной малины, захлопнув дверь. Немного прохладно из-за ветра, пришлось теплее укутаться в пальто. Волосы непонятно растрепались, походка ленивая, но уверенная. Запах пыли и будущей страсти. Но сердце вдруг сильно застучало. Опять. Значит, что-то сегодня да произойдёт. Взглянув на небо, Киёми умолял, чтобы всё прошло гладко. Не знает, кого просил, но ему всё равно теперь. Он хоть в Бога поверит, главное, чтобы произошло какое-нибудь чудо.

-Сакуса, что ты там замер? – произнёс Мия.

  Спустя годы этот человек очень сильно изменился. Стал более тихим и спокойным, чем раньше. И это привычное «Оми-Оми» уже давно не вылетало из его уст. Похудел, чёлка давно стала тусклой, глаза пустыми. Нет того, в конце концов, оскала. Его руки также спрятаны в карманы пальто. Он, как и все остальные, пришёл увидеть своё будущее. Ту маленькую частичку себя. Кацу Мия...

  ...а ведь этот парень необычный.

  Перед Национальными было решено съездить на так называемую разведку. Информация была добыта, хоть и пришлось расплатиться с ней с полна. Но это того стоило. Сквозь слёзы и кровь. Через силу, которая уже истратилась давным-давно. Только почему всё равно так больно? Почему сердце болит и разрывается на части? Почему...

  При взгляде на старую школу наведываются забытые воспоминания. Вот здесь он с Саму когда-то обедал, тут они дрались, а под тем деревом – сакурой – Атсуму признался в любви. Капитан. Кита. Шинске... это имя тает на языке, оставляя сладко-нежный привкус. Его лицо в тот день было самым милым из всех. Красные щёки так и светились от смущения, а в уголках глаз застыли маленькие бусинки слёз. Он нервно сжал рубашку. А ведь это его был последний день в Старшей Инаризаки. И Шинске тоже любил этого высокомерного лиса. Однако, был отказ. Весь мир Атсуму стал серым. Все звуки, движения просто-напросто замедлились. Было до одушения больно. Резко схватил руку и начал говорить слова, которые передавали его негодование. Но было поздно уже. У Киты была девушка, на которой он уже собирался женится. Как бы тяжело это не звучало, но Мия понял и оставил попытки заполучить его.

  Если бы не одно происшествие...

  Он тогда был на соревнованиях. Игра против EJP Raijin. Против его бывшего сокомандника. Чёрт... Суна Ринтаро. Это ещё тот лис, похуже, чем сам Атсуму. Однако его копия так не считала и ждала подходящего случая признаться. Но они выиграли, честно. И даже хотелось это отпраздновать. Однако неожиданный звонок разрушил все планы.

  Мия сохранил его номер, вечерами хотел позвонить своему сенпаю. Не решился. Кита приглашал своих друзей к себе в гости. Практически все перешли, кроме Атсуму. Не то, чтобы он ненавидел бывшего капитана, просто боялся. Страх перед этим человеком сделал между ними какую-что пропасть. И когда он увидел его номер, то был шокирован. А новость окончательно добила связующего. Быстро собрав вещи, Атсуму пулей вылетел из здания и побежал к машине. В руке нервно сжимал телефон, который был неким катализатором в их с Китой общении.

  Дорога была очень долгой. Где столица, а где деревня, в которой жил его бывший капитан. Время уже клонило к полночи. Яркие фонари освещали путь. Никого. Никого больше не было. Он один, кто едет по этой дороге. И ему абсолютно плевать. Холодный воздух немного остужал пыл, но легче не становилось. Хотелось разогнаться, потому что казалось, что слишком медленно едет. Однако перед глазами стоит лицо. Его лицо. Эти черты... та редкая улыбка, глаза цвета солнца... Спокойный, рассудительный, но в тоже время ранимый. Порой хотелось обнять его, прижать к себе это чудо и успокоить. Но Атсуму знал границы. По крайней мере, с этим человеком.

  Чем дальше он ехал, тем сильнее местность изменялась. Дорога стала исчезать, давая место простой земле, фонари, освещавшие путь, тоже. Лес. Деревья закрыли доступ к небу, но это не меняло великолепную картину. Запах мха и и шум воды создавали гармонию между собой. В последний раз он чувствовал себя так хорошо, когда увидел его улыбку. Но терять время на пустые размышления не стал. Предположительно Атсуму знал, где находится дом. Хотя на деле было трудно найти его, дорогу ведь не знал, а Осаму объяснял не очень хорошо. В конце концов, на горизонте вырос деревянный традиционный домик с полем напротив. Сорвавшись с места, Мия побежал из-за всех сил. В голове прокручивались те слова. Он страдал. Но из-за чего? Парень знал все новости, случившиеся с ним за последнее время. Женился, он занялся делом, которое ему нравится, появился ребёнок...

-Кита-сан! – прокричал Тсуму, ворвавшись в дом.

  И тишина. Свет был выключен, а в воздухе витал запах железа. Противный, вязкий и горький. Из-за этого образовался ком в горле, и появилась испарина на лбу. Он никогда здесь не был, поэтому трудно сориентироваться. И жалко, что никто не откликнулся, хотя Кита-сан сказал, что будет дома. Тогда где он? Его голос дрожал в трубке. Шёпот. Он говорил шёпотом. Атсуму где-то в глубине души понимал, что его капитан верит ему, ведь тот не Арану позвонил или Осаму, а ему. Тому, кто признался в чувствах, тому, кто избегал встреч, тому, кого до сих пор любит...

  Но каково было счастье, когда Мия услышал всхлип. Да, это звучит странно, однако тут есть человек, который объяснит всю ситуацию. Расскажет, что произошло. А может даже это сам Кита Шинске. Сердце быстро застучало в предвкушении встречи. Сколько они не виделись? Год? Два? Наверное, бывший капитан очень сильно изменился. Кто знает... Слишком долго Атсуму тянул, слишком долго. И когда он увидел сидевшего на полу Шинске, то все мысли вмиг испарились.

  Он сидел, сгорбившись, возле маленькой кроватки. Всхлипы так и не прекращались. Лицо было полностью в горьких слезах. Больно. Очень больно. Мия никогда не видел его таким, не считая случая на втором году обучения в старшей школе. И что же его так сильно расстроило? Он знает его и в тоже время не знает. Этот человек всегда был загадкой. Задумчивый, рассудительный, редко улыбался, а слова всегда попадали в точку, хоть порой они были неприятной правдой.

  Сакуса всё это знал, так как Атсуму поделился с этой историей именно с ним. До сих пор помнит то выражение лица. Он был счастлив, хоть и понимал, что та девчонка умерла мучительной смертью. Дело в том, что ей нельзя было иметь детей, но так получилось... она выжила, однако после того дня отсчёт пошёл в обратную сторону. Тот запах железа оказалась кровью. Кита видел, как ей становилось плохо, но не смог ничего сделать, только вызвать скорую. Просто стоял в стороне и смотрел. Ужас сковал его. Врачи утешали, говорили, что он бы ничего не смог сделать. Пришёл конец. А как же ребёнок? Кита не смог бы вырастить его должным образом. Не в то время, когда видел, как жена бросал в конвульсиях и кашляла кровью. И оказалось, что Атсуму единственный, кто бы помог. Сакуса до сих пор помнит те слова:

-Он сказал, что пожалел её. Бедная девочка тогда вся тряслась. Да и Шинске был уверен, что если признается мне, то услышит отказ. Ему ничего не оставалось, как согласится на признание. – Атсуму поставил стакан и продолжил, – Они жили, но связь между ними была дружеской. А ребёнок... он не признаётся.

  Конечно, после того случая, они стали жить вместе. Кроме того, завели ещё одно ребёнка. Мальчика из детдома. Атсуму так загорелся идеей, что начал уговаривать Киту. Хотя... с тех пор он взял фамилию Мия, и звали его уже Мия Шинске. Однако многие так и не запомнили. Если не изменяет память, то второго сына зовут Нобоюкирю. Странное имя, но достаточно сильное.

  Так вот, перед Национальными было принято решение посетить школы и увидеть тех, кто встал на их место...