«Твоё состояние равно состоянию моря»
Медленно ступая по замшелым камням, которые слажены в кривую дорожку, Коичи посмотрел наверх. Погода как будто угадывала настроение: тёмно-серые тучи заслонили безрадостное небо, а после начали разбрасывать свои слёзы, орошая землю. Слёзы... их не было, но такое чувство, что всю ночь они капали на маленькую подушку. Как будто она пропитана внутренним состоянием. В груди пусто, хоть даже и раньше также было. Что изменилось? Чёрный детский костюм расписан дождём, безэмоциональные глаза, нахмуренный взгляд, губы, сжатые в узкую ниточку, дрожали от холода вместе с зубами. Но от холода ли? Обувь вся в грязи, однако на это совершенно наплевать. Всё мысли, тело, сердце хотят туда... туда, где волны точат и так уже острые скалы, где небо сливается с морской водой, а сама стихире зовёт тебя – зовёт в сердце моря.
Неожиданно дождь прекратился, хоть стук об листья деревьев, землю, камни не прекратился. Опять подняв взгляд, мальчик тут же опустил. Он немного рад, что капли с таким же рвением падали вниз, только вот настроение сразу же ушло к нулю. Ему плохо, но старается выглядеть сильным, ведь так сказал дядя...
...ведь это его последние слова.
-Если тебе тяжело, можешь остаться здесь, я сам всё передам.
В тот день, в тот ужасный день, эта жизнь и прекратилась. Не сказав ни слова, Мотоя повёл мальчика в неизвестном направлении. «Тогда было солнце» – подумал про себя Коичи. А ведь и правда, ничего не предвещало к худшему. С Мэй погуляли, сладостей наелись, птицы пели нежную песенку, и как гром среди ясного неба дядя попросил собирать вещи. Поход? Ночёвка? Больше склонялся ко второму варианту. И ведь так сначала было: один день прошёл, потом второй, третий. Однако кошки на сердце не давали покоя – что-то не так, что-то случилось. На все вопросы дядя Мейан отвечал кратко: «Дела!». Да и почему именно к нему его отправили? Сообщений нету, звонки перерастали в долгие губки, а потом «Абонент недоступен». И всё-таки перетекло в...
-Я справлюсь, я сильный. Только можно... пусть все уйдут, можно?
...смерть.
Три дня назад телефон оповестил о каком-то сообщении. Коичи сразу не придал этому значения, может Мэй очередную картинку со смешным смыслом прислала. Так прошло несколько часов: то телевизор посмотрит, то погуляет. Плохие мысли ушли, настроение хорошие, хочется напакостить. Только всё желание улетучилось при прочтении:
«Дорогой Коичи,
Ты стал достаточно взрослым, чтобы узнать правду. Правду, которую хотел узнать, только я мешал тебе. Твоё рвение меня впечатляло, даже пару раз подумывал прекратить этот ребус. Приходилось жить себя по рукам, чтобы не дать тебе ключ от разгадки. Я видел, как ты рос, как менялся. И уж поверь мне, всё изменилось с давних пор, когда все были счастливы. Когда ты был счастлив. Жаль, что у тебя это отняли. У меня мало времени, так что на все твои вопросы не смогу ответить. Я разочаровал тебя? Мне не будет обидно, ведь заслуживаю этого. Знаешь, чего хочу я? Чтобы ты был сильным, никогда не сдавался. Твой отец был таким же когда-то, только сломался, сломался, потому что у него не было опоры, а у тебя будет, уверен. Главное, чтобы ты хотел этого. Мне не хочется прощаться так, но нужно. Скажи дяде Мейану, что всё кончено, это случилось – он поймёт, а потом и скажет. А ты... не настраивайся и рости счастливым. Через силу, через пот и кровь, но будь самым лучшим, чёрт возьми. Я верю в тебя, парень!
Твой дядя, Тоя.»
Прозрачные капли медленно стекали с нагольной плиты, очерчивая иероглифы на ней. Цветы многих людей только убивали это обстановку. Сколько он уже смотрит на неё? Три минуты? Пять? Коичи думает, что это лишь чья-то шутка, что дядя Тоя сейчас выпрыгнет из кустов и скажет «Сюрприз!». Только вот ни через три, ни через пять минут этого не случилось. Мейан стоял рядом и не позволял себя нарушать эту тишину. Он расскажет эму, расскажет ту горькую правду, которая сохранилась с давних пор. Скажет, что тот спаситель – его родной отец, что у него есть брат, а за самим Коичи будет охота, если про него узнают. Ему тоже больно. Теперь вся ответственность лежит на нём, и Шуго вырастит мальчика, поставит его на ноги.
-Пойдём, Коичи. – с осторожностью произнёс Мейан.
Он послушался, только вёл сам.
Ему нужно душевное успокоение, и он нашёл решение. «Всегда мечтал спрыгнуть от туда, и моя мечта когда-нибудь сбудеться...» – проговорил внутренний голос. Но мечта ли это? Может это лишь успокоительное, которое нужно в скором времени принять? Ему страшно. Ни один мудрец не скажет, что делать дальше. Что он знает... В таком юном возрасте лишиться всего, даже жизнь не началась, а проблемы раздувались с размером вселенной. Он уедет. Мейан-сан живёт в другом конце города, Коичи уедет. А Мэй? Она останется. Противно. Не больно, не грустно – противно. Хочется, чтобы желудок вывернулся, и всё содержимое вылилось в унитаз.
Состояние Коичи равно состоянию моря. Такое же буйное, такое неспокойное, плачевное. Оно специально набрасывается на скалы, чтобы было больно. Как будто лезвие по телу, только вместо воды – кровь. Мальчик порой представляет, как стихия утягивает его на самое дно, как все переживания и мысли уходят вместе с течением. Холодно, но этот холод заставляет почувствовать себя живым. Как тысячи иголок, впивающихся в кожу, отрезвляют разум. Потихоньку будет гнить в морской пучине, а частички будут кормом для рыб.
-Они любят тебя. Не забывай про это. Ведь ты – единственный сын Сакусы Киёми. И кто его знает, что происходили в его душе, но всем известно – у него не самая сладкая жизнь была. Не сдавайся, будь сильным, как тебе сказал твой дядя. И не теряй своё сердце в той морской пучине, потому что твоя мать – самый добрый на свете человек. – с натянутой и грустной улыбкой произнёс Шуго.
«Кто же я?»