Мой смысл жизни || Билли Айлиш

Кейт ненавидела свою жизнь.

Она не находила в ней даже намёка на смысл, ни единого оправдания тому, что каждое утро приходится открывать глаза. С друзьями она могла смеяться — точнее, её тело могло издавать нужные звуки в нужных местах, кривясь над их глупыми шутками. Иногда ей даже удавалось поймать ускользающий миг радости, но он таял быстрее снежинки на горячей ладони. За каждым таким проблеском света неотвратимо, словно прилив, сгущалась тьма, оставляя после себя зияющую пустоту.

Каждый вечер, заперев дверь своей комнаты, Кейт опускалась на край кровати. Пружины матраса жалобно скрипели, вторя тишине дома. Устремив бесцветный взгляд в побеленный потолок, она механически водила пальцем по шву на простыне, пытаясь нащупать внутри себя хоть какую-то зацепку — искру, цель, путеводную звезду. Она с отчаянием утопающего пыталась выдумать себе мечту, сотворить её из пустоты и пыли. Но в ответ из глубин сознания доносилось лишь глухое эхо безмолвия.

Казалось бы, у неё было всё для счастья: полная семья, верные друзья, школа, где учителя, очарованные её успехами и примерным поведением, души в ней не чаяли. Но в семнадцать лет, холодным ноябрьским вечером, жизнь разлетелась на осколки вместе с отцовским автомобилем. Пьяный водитель, потерявший управление на скользкой трассе, превратил машину в груду искореженного металла. Виновник отправился за решётку, а в доме Кейт началась нескончаемая чёрная полоса, затхлая и липкая, как забытое в углу тряпьё.

Мать сначала топила горе в алкоголе, пытаясь дешёвым спиртным заглушить невыносимую боль. Запах перегара навсегда въелся в память Кейт. Потом, собрав остатки воли в кулак, мать начала пропадать на работе, лишь бы не возвращаться в дом, где каждый угол, каждая фотография на стене кричали о былом счастье. Деньги на еду и одежду она оставляла на тумбочке в прихожей, придавив ключами, и изредка, словно спохватившись, бросала в телефонной трубке дежурное: «Ты как там, дочь?».

Кейт пришлось повзрослеть слишком рано, перескочить через ступеньки детства, оказавшись сразу в жестокой реальности. Смерть отца стала спусковым крючком, превратившим хроническую депрессию в тяжёлую форму. Она существовала, как комнатное растение, лишённое солнечного света — просто потому, что поливают. Поступила в колледж лишь затем, чтобы заполнить зияющую пустоту между рассветом и закатом, чтобы убивать время на бессмысленных парах, лишь бы не думать об отце, не видеть его тень в каждом углу дома. И о том, как заманчиво отправиться вслед за ним, в царство вечного небытия, где нет ни боли, ни этого липкого страха.

Даже друзья, с их нелепыми шутками, которые прежде хоть на миг озаряли её жизнь, теперь не могли достучаться до её оледеневшего сердца. Их голоса звучали глухо, словно через толщу воды.

***

Спустя полгода в соседний дом въехала новая семья. О'Коннеллы. Кейт узнала эту фамилию, сидя на потрескавшемся бордюре у своего крыльца и наблюдая, как её мать, нацепив дежурную улыбку, непринуждённо знакомится с новыми соседями. Шёл мелкий, моросящий дождь, и капли стекали по лицу Кейт, смешиваясь с сыростью воздуха.

Лишь одна девчонка, с волосами цвета лунного серебра, то и дело поглядывала в её сторону. Она стояла чуть поодаль от взрослых, засунув руки в карманы джинсовой куртки. Их взгляды встретились, и незнакомка, чуть смущаясь, помахала Кейт рукой. То ли просто так, то ли в знак приветствия — Кейт не разобрала, но машинально махнула в ответ. И этот робкий жест вызвал на лице девчонки такую ослепительную улыбку, что даже серый день стал будто светлее.

Её звали Билли. Она была младше Кейт на год. Их полноценное знакомство произошло через пару дней, когда Кейт, устало бредя из колледжа, увидела Билли, сидящую на том же бордюре, но теперь уже напротив своего нового дома. В её ногах, высунув розовый язык, сидел крупный белый пёс. Инстинктивно Кейт захотелось пройти мимо, опустив голову, но эта девчонка не позволила.

— Билли, — девушка вскочила на ноги и, запнувшись о пса, протянула руку Кейт, неловко улыбаясь. В её голубых глазах плясали смешинки.

— Кейт, — сухо отозвалась девушка. Выудив руку из глубокого кармана своей старой кофты, она пожала протянутую ладонь. Кожа Билли оказалась до невозможности мягкой и тёплой, такой живой. Кейт поймала себя на том, что не хочет отпускать её, отчего их рукопожатие затянулось, став мучительно неловким. Паузу прервал заливистый лай, и из кустов, где он обнюхивал корни, вылетел тот самый пёс. Его звали Пеппер.

С того дня, на протяжении месяца, Билли и Пеппер неотступно, словно верные стражи, сидели на бордюре в ожидании Кейт. Они вместе отправлялись в парк, где пахло прелыми листьями и сырой землёй, и кидали Пепперу фрисби. Диск со свистом рассекал воздух, а пёс, радостно взвизгивая, нёсся за ним, взрывая лапами пожухлую траву.

— Я начинаю ревновать Пеппера к тебе, — однажды заявила Билли, наблюдая, как её четвероногий друг самозабвенно облизывает лицо новоявленной подруги. Кейт тогда лишь рассмеялась, впервые за долгое время ощутив, как мышцы на лице сокращаются в искренней улыбке.

Они говорили обо всём. Билли рассказала, что они с братом Финнеасом практически каждый день запираются в своей комнате и записывают песни. Она говорила об этом с таким жаром, так энергично жестикулировала, что Кейт не могла не заразиться этим энтузиазмом. С тех пор музыкальный вкус Кейт изменился. Она каждый день слушала песни Билли, находя в них глоток свежего воздуха в затхлой комнате своего одиночества.

Однажды Билли призналась, что тоже страдает депрессией. Старая травма перечеркнула её мечту стать танцовщицей, а непринятие собственного тела только усугубило нелёгкий диагноз. Кейт смотрела на неё — такую живую, солнечную — и не понимала, чем заслужила эту дружбу. Но с первого дня их знакомства все её мысли были только о Билли. О той, кто смогла вдохнуть в неё жизнь, разбудить от летаргического сна, хотя сама порой не видела радости в собственном существовании. О той, кто своим заразительным смехом раскрашивала серые будни, согревая озябшее тело. Билли буквально заставила её полюбить жизнь.

Две сломленные души обрели друг друга.

Пока внезапно обрушившаяся на Билли популярность не разлучила их. Концерты, съёмки клипов, изматывающие туры. И так по кругу. Отсутствие этой сумасшедшей, энергичной девушки вновь погрузило Кейт в пучину одиночества. Мать теперь и вовсе не ночевала дома. Тишина в комнате Кейт стала звенящей, давящей на барабанные перепонки.

Депрессивные мысли вернулись, как старые, непрошеные гости. Вместе с ними пришли тревога, бессонница, когда она часами лежала с открытыми глазами, глядя, как лунный свет ползёт по стене, и мучительное нежелание жить.

Лишь фотографии в телефоне, крошечные маяки в кромешной тьме, освещали её мрачную душу. Снимки Пеппера и Билли — смеющейся, счастливой, запрокинувшей голову. Кейт никогда не было на этих фото — она избегала камеры, считая себя блёклой и некрасивой. Билли до хрипоты спорила с ней, но это была лишь вершина айсберга. О том, что скрывалось в глубине, Билли даже не подозревала. Кейт боялась отпугнуть её своей тьмой.

***

В один дождливый день Кейт сидела на холодном подоконнике в своей комнате. Лоб касался стекла, запотевая от дыхания. Она невидящим взглядом смотрела на улицу, ждала. Билли была в городе и написала, что хочет встретиться.

К дому О'Коннеллов подъехала чёрная машина. Свет фар выхватил из темноты её силуэт в окне. К её ужасу, из-за руля вышла Билли. Эта новость обрушилась на Кейт лавиной тревоги: она ведь рассказывала Билли об отце, о своей фобии. Но она не могла винить её за эту маленькую радость.

На улице было сумрачно и сыро. Пахло мокрым асфальтом и уходящей осенью. Кейт вышла и сразу столкнулась с Билли.

— Иди сюда, — тихий, манящий голос, похожий на шёпот ветра.

Кейт кинулась в её объятия. Крепкие, нежные, тёплые. Билли пахла духами, кофе и чем-то родным. Затем Билли подхватила её, словно пушинку, и закружила. Мир завертелся, смазываясь в цветные пятна, вызывая взрывы смеха и мольбы остановиться.

— Я чертовски соскучилась, — Билли поставила её и взяла за руки. Её взгляд жадно скользил по лицу Кейт. — Боже, ты так похудела...

Они стояли друг напротив друга — две вселенные. Билли в дорогой брендовой одежде, увешанная кольцами, и Кейт в старой, выцветшей рубашке. У неё были деньги, но она не видела смысла их тратить. Они лежали мёртвым грузом в кошельке.

— Кейт? — волнение в голосе Билли ощущалось физически, как удар тока. — Что с тобой?

Защитная стена рухнула. Слёзы хлынули из глаз, губы задрожали, руки затряслись, взгляд стал стеклянным. Лёгкие сдавило, воздуха не было. Глядя в испуганные глаза Билли, Кейт выплеснула всё: о панических атаках, о тяжёлой депрессии, о желании умереть, которое с каждым днём становилось всё сильнее.

В тот вечер Билли осталась. Она не отпускала Кейт из объятий всю ночь, словно боялась, что та растворится в темноте. Только так, чувствуя тепло и биение сердца Билли, Кейт смогла нормально поспать впервые за несколько месяцев. В ту ночь она осознала, как отчаянно ей не хватало не просто подруги, а именно её — Билли. Её голоса, её прикосновений.

***

Посещение психиатра было для Кейт мучительной пыткой, но она делала это ради Билли, которая практически силой затащила её на приём. Билли оплачивала сеансы, давала деньги на таблетки.

— Ведь так поступают друзья, — каждый раз повторяла она.

Спустя полгода терапии состояние Кейт улучшилось. Она смогла побороть боязнь машин, позволяя Билли катать её по городу. Тревога отступила. Аппетит вернулся, синяки под глазами стали бледнее.

Но что-то по-прежнему не давало покоя, какая-то заноза сидела глубоко внутри, давая о себе знать всякий раз, когда Билли была рядом.

Мать практически исчезла из её жизни, переехав к новому мужчине. Однажды после её равнодушного звонка Кейт сорвалась. Она заперлась в комнате на двое суток, отказываясь от еды, просто сидя на кровати и раскачиваясь, глядя в стену. На третий день Билли в спешке покинула съёмки и примчалась к ней.

После этого Билли писала ей каждый час, а если та не отвечала — звонила или просила свою маму, Мэгги, проведать Кейт.

Семейные ужины в доме О'Коннеллов стали для Кейт отдушиной. Там пахло домашней едой, звучал смех, горел тёплый свет. О'Коннеллы стали её настоящей семьёй. Финнеас — старшим братом. Мэгги и Патрик затмили образ её матери. Они даже поменяли замки в доме Кейт, чтобы её мать не могла ворваться и разворошить старые раны. Все связи с ней были разорваны.

***

В двадцать лет Кейт закончила колледж и устроилась в музыкальный магазин. Работа в царстве винила и компакт-дисков была всяко лучше, чем финансовая зависимость от Билли, которая угнетала её.

Популярность Билли достигла пика, но, несмотря на график, она всегда находила время. Они могли проводить ночи напролёт за разговорами или просто лежать на кровати Кейт, держась за руки, глядя в потолок. В такие минуты внешний мир переставал существовать.

И в один из таких тихих вечеров Кейт вдруг поняла.

Билли была смыслом её жизни.

Она лежала, положив голову на колени Кейт, и беззаботно смеялась, глядя на дурацкое комедийное шоу по телевизору. А Кейт смотрела на неё и задыхалась от нахлынувшего осознания. Каждое «Люблю тебя», слетавшее с губ Билли, всегда ощущалось как нечто тёплое, но дружеское. Но с того самого вечера, когда они впервые обнялись под дождём, Кейт вкладывала в эти слова, обращённые к ней, нечто гораздо большее, чем просто дружбу — целую вселенную невысказанных чувств, которая теперь грозила поглотить её целиком.