Два надлома в жизни мазохиста.

Для меня боль имеет несколько граней, и каждая из них по-своему привлекательна. Словно сладкая дрожь проходит по всему телу. От нее кружится голова, тело становится приятно расслабленным, а на губах появляется улыбка. Многим это кажется ненормальным или неестественным, но я так не считаю. Бесполезно отрицать - я мазохист, а также чокнутый извращенец. Может, я и черное пятно этого мира, но уверен, что у каждого человека есть свои грязные тайны, так почему тогда меня должны считать более отвратительным, чем всех остальных? Хотя, когда мне было дело до чужого мнения?

Сидя на подоконнике в одном из школьных туалетов, я сделал очередную затяжку недавно прикуренной сигареты. Губы пересохли, и хочется пить. Веки все больше тяжелеют от бессонных ночей, из-за чего вырывается зевок, но я все равно не отвожу взгляда от спектакля, разыгрывающегося недалеко от меня.

На полу лежит парень. Он весь грязный, светлые волосы перепутались, и рубашка порвалась, а из носа непрерывным ручьем текла кровь, отчего лицо парня, перепачканное в алой жидкости, казалось еще более бледным. В его глазах застыл страх, и казалось, вот-вот польются слезы, но никто на это не обращал внимания. Никто, кроме меня.

На самом деле этот светловолосый парень был моим одноклассником по имени Джерард. Вполне обычный парень, как по мне, он вообще ничем не выделялся и никогда не привлекал моего внимания. Но сейчас, видя его искаженное от страха лицо, я понял, что начинаю возбуждаться. Конечно, он не привлекал меня как парень, но его великолепное выражение лица стоило того, чтобы я на него подрочил. Черт, мне опять захотелось трахаться. Вернее, я хочу этого двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, но сейчас у меня особо обостренное желание.

- Может, на этом закончим? - тяжело дыша, спросил Коун, оценивающе осматривая Джерарда. - Боюсь, что если мы продолжим, он может сдохнуть прям тут. А нам лишние проблемы не нужны.

Так бывает, что в этом мире одинокие люди находят хоть кого-нибудь, чтобы не быть такими слабыми. Возможно, всем нужна поддержка, даже таким уникумам, как я. Наверное, именно поэтому, еще будучи младшеклассником, я подружился с тремя парнями, и с тех пор наша четверка практически всегда была вместе.

Коун был на год старше меня и сейчас учился в выпускном классе. Этот парень, казалось, всегда был спокоен и сосредоточен, но в то же время я понимал, что людей сильнее него не часто можно встретить. Его строгий отец уже с детства водил парня по разным боевым секциям, поэтому тот вырос в такого крепкого старшеклассника.

Вторым моим другом был Гери, короткостриженый брюнет. Он немного ниже меня, хоть и учится в параллельном классе, то есть, является моим одногодком. Довольно умный парень, хоть и упертый. Сейчас он стоял недалеко от меня, прислонившись спиной к холодной плитке и скрестив руки на груди. Как и я, Гери просто молча наблюдал за тем, как Коун избивает Джерарда, но в его глазах виднелось хоть немного сожаления, вот только этой небольшой капли, столь незначительной для нас эмоции, было не достаточно, чтобы появилась хотя бы мысль о прекращении мучений моего одноклассника.

- Ты думаешь, что у нас могут появиться проблемы, если сдохнет такое ничтожество? - поинтересовался Гери, слегка прищурив глаза. Его голос был ровным, а взгляд безразличным, словно недавно промелькнувшая в нем эмоция мгновенно испарилась.

- Хм, думаю, не появится, - губы Коуна исказились в злом оскале, и он в который раз за последние полчаса ударил парня в живот, отчего тот согнулся, схватившись за ушибленное место.

- Подожди, Коун, - затушив сигарету о стекло окна, я спрыгнул с подоконника, подошел к Джерарду и сел около него на корточки, чтобы лучше разглядеть его лицо. Коун отошел к Гери и что-то тихо сказал ему, но я не обращал на это никакого внимания, ведь в этот момент я поймал на себе испуганный взгляд своего одноклассника.

- Джун, пожалуйста, хватит, - еле слышно прошептал он, прикусывая нижнюю губу.

- Ну-ну, мы же еще практически ничего тебе не сделали, - хмыкнул я, вновь доставая из кармана пачку сигарет. - Слушай, Джерард, мы, конечно, можем отпустить тебя, но раз ты так рьяно желаешь смерти Тому, не значит ли, что ты тоже должен умереть? Или ты считаешь, что ты лучше, чем он?

Том был моим третьим другом. С ним я учился в одном классе и подружился еще будучи первоклассником. Он всегда был маленького роста и обладал милой внешностью из-за своих мягких черт лица и хрупкого телосложения, поэтому Том выделялся в нашей четверке, но все равно он был очень верным другом и не раз выручал каждого из нас из трудных ситуаций, совсем не думая о себе. Наверное, такого жизнерадостного и улыбчивого человека еще нужно было поискать, но беда часто приходит именно к таким людям.

Три года назад он начал болеть. Глаза постепенно тускнели, а кожа бледнела, и только улыбка оставалась прежней. Несмотря на свою жизнерадостность, энергии в нем становилось все меньше, а визиты к врачу стали чаще. Сейчас он уже полгода лежит в больнице, и его состояние все ухудшается. Говорят, что Тому осталось недолго, и его сердце скоро не выдержит, но мы все равно стараемся хотя бы по очереди навещать его каждый день, понимая, как страшно Тому одному в той палате просто лежать и понимать, что собственная жизнь потихоньку угасает и, возможно, он не увидит уже завтрашний день.

Нас четверых всегда считали отбросами, о чем не редко упоминали за спинами, боясь что-то подобное сказать в лицо. Сегодня я, когда зашел в класс, услышал, как Джерард, не стесняясь, называет нас ничтожествами мира, которые в будущем будут сидеть в тюрьме или подметать улицы. Услышав его слова, я только пожал плечами. Чужое мнение меня не волнует, ведь только я распоряжаюсь своей судьбой. Но вскоре он сказал такое, отчего я удивленно округлил глаза и с силой стиснул зубы. А именно: он уверял всех, будто хорошо, что Том скоро «сдохнет», ведь такому, как он, не место среди нормальных людей. Все, кто слушал Джерарда, попытались возразить ему, соболезнуя Тому, но светловолосый парень стоял на своем и все больше выливал грязи на моего друга. Так храбро он вел себя до тех пор, пока не увидел меня. Но я, ничего не сказав, просто прошел мимо, садясь за свою парту. После уроков я практически силой притащил его в этот старый туалет, расположенный на втором этаже. Им уже давно никто не пользуется из-за отсутствия воды в проржавелых трубах, да и ремонт тут до сих пор так и не сделали. Здесь нас уже ждали Гери и Коун, которых я заранее попросил прийти.

Дальше все происходило как по застарелому сценарию. Джерард уверял нас, что я просто неправильно расслышал, и он совсем не желает смерти Тому, но его уже никто не слушал. Может, мы и были отбросами общества, выросшими в бедных семьях и имеющими скверные характеры, но мы никогда не обращали внимания на слова других. Нам были важны только мы сами и дружба, которая соединила нашу четверку. Боль, которую мы чувствовали, видя Тома в больнице, такого слабого и бледного, просто нельзя передать словами. Кажется, у нас забирали что-то важное, словно разбивая каждого из нас на части и складывая назад, как детскую мозаику, вот только уже чего-то не хватало. Чего-то, что уже нельзя было вернуть, пусть мы и надеялись до последнего. Возможно, именно поэтому мы сейчас так неистово избивали Джерарда, совсем не думая о последствиях. Просто хотелось снять стресс. Успокоиться хотя бы на мгновение, пытаясь показать моему однокласснику, что пусть жизнь Тома и угасает, но у него все равно есть те, кто будут с ним всегда и не потерпят такого отношения к нему.

- Я не хочу смети Тома, я не это имел в виду, - вновь бормочет Джерард, пытаясь приподняться на одном локте. Не слушая его оправданий, я делаю глубокую затяжку, а дым выпускаю ему в лицо и тушу сигарету об его руку, он вскрикивает, но я напоминаю ему, что если его крики кто-нибудь услышит, будет только хуже. Школа уже давно опустела, но где-то на первом этаже должен сидеть пожилой сторож. Поэтому нам все равно нужно вести себя более аккуратно.

- Слушай, так у тебя еще все зубы на месте и пальцы целы. Может, нам это исправить? - интересуюсь я, с наслаждением наблюдая, как лицо парня искажается в гримасе ужаса.

- Пожалуйста, нет... - шепчет Джерард, и я вижу, как по его щекам текут соленые слезы, а губы предательски подрагивают. Кажется, он весь дрожит и сжимается, боясь очередного удара. Почему-то мне хочется уничтожить его за недавние слова в адрес Тома, но вместо этого я встаю и иду к двери.

- Пошли, с него хватит, - кидаю я Гери и Коуну через плечо, после чего открываю дверь и выхожу в коридор. Ребята выходят сразу за мной, оставляя светловолосого парня позади, в той затхлой комнатке.

К выходу из школы мы идем молча, каждый думает о своем. Слышны только собственные шаги, отдающиеся эхом от пустых школьных стен. Уже на улице Гери прощается с нами и идет в противоположную сторону, направляясь к остановке. Он хочет зайти к Тому, так как Коун сегодня забирает младшую сестру из садика, а мне нужно быть дома. Я и так слишком задержался из-за Джерарда.

На самом деле я тоже хочу пойти к Тому, но отец будет злиться, если я не приду вовремя, что может обеспечить очень серьезные проблемы. После сегодняшнего нам троим больше всего хочется навестить больного друга, но будничные проблемы не дают возможности таким подросткам, как мы, делать все, что мы захотим.

Когда Гери ушел, мы с Коуном пошли дальше по тротуару, пытаясь обходить случайных прохожих. На улице было душно, хоть солнце время от времени заходило за белоснежные тучи. Наверное, это из-за отсутствия хотя бы легкого ветра. Да и тень от растущих вдоль дороги деревьев не могла спасти от жарких лучей, из-за чего я, щурясь и проклиная весь мир, молча шел, чувствуя нарастающее раздражение.

Через несколько кварталов пришло время и нам с Коуном пойти разными дорогами.

- Увидимся завтра, - бросил он, махнув на прощанье рукой, после чего развернулся и пошел к садику.

Я ничего не сказал ему в ответ, но был уверен, что мы, как и обычно, увидимся завтра. На самом деле я не представлял жизни без Коуна, Гери и Тома. Каждый день я думал о том, что боюсь их потерять и, конечно, чувствовал страх от того, что Том может скоро от нас уйти. Смешно, но даже такой, как я, надеется на чудо, желая, чтобы Том выздоровел, и мы, как и обычно, сидели бы рядом с ним на уроках, посмеиваясь над учителями.

Как бы я ни желал все оставить прежним, но наш мир рушится. А все началось с того, что четыре совсем разных парня начали дружить. Сейчас я с ужасом понимаю, что мне нравится Коун. Вернее, мне нравится его сила и несдержанность. Даже сегодня, когда он без сожаления избивал Джерарда, смотря на него таким презрительным взглядом, я понимал, что хочу, чтобы Коун в тот же момент грубо отымел меня, да так, чтобы я потом неделю не смог нормально ходить. Очень странно чувствовать такое к собственному другу, но на то я мазохист и извращенец, чтобы быть не таким, как все. Только одна мысль о том, как Коун смотрит на меня своим привычным презрительным взглядом и берет меня силой - и я готов кончить. Эх, Джун, и как тебе удалось до сих пор сдерживать себя? Да у меня прям железное самообладание. Ведь главное дружба, а все остальное потом. Да и так или иначе я найду, с кем потрахаться.

Уже около подъезда я ненадолго остановился, чтобы поздороваться с соседкой, которая вышла выносить мусор, после чего пошел к себе. В квартире опять жутко воняло алкоголем и каким-то смрадом. Наверное, отец вновь напился и привел какую-нибудь пожилую шлюху. В прихожей разбросана обувь, вещи небрежно скинуты в шкаф. На зеркале пустые бутылки и обертка от еды быстрого приготовления. И это только первое впечатление от нашей квартиры. Конечно, жить вдвоем без женщины не так легко, но я не жалуюсь. Вообще, идеально, когда отец напивается и спит несколько дней подряд. Тогда он меня не трогает, и жизнь кажется сплошным раем. Конечно, денег практически нет, но Коун и Гери меня часто подкармливают, хоть и сами живут в бедных семьях. Но у них хотя бы родители нормальные, чему я изредка завидую.

Заглянув в спальню отца, я убедился в том, что он спит, тихо закрыл дверь и пошел на кухню. В холодильнике нашлись только полупустая бутылка минералки и две бутылки пива, скорее всего, купленные сегодня. Пожав плечами, я поставил чайник и полез в шкафчики искать чай. Среди пустых бутылок, где когда-то лежали крупы, я нашел упаковку от чая, но и она была пустая. Хорошо хоть кофе немного осталось, вот только и его придется пить без сахара, потому что его у нас тоже нет. Если бы я знал, что отец будет спать, я бы пошел вместе с Гери в больницу, но метаться уже поздно, так как папаша может в любой момент проснуться и взбеситься, не найдя меня дома.

В пачке осталось только три сигареты. А денег по-прежнему нет. Придется завтра умоляюще смотреть на Коуна и просить, чтобы он мне их купил. Сделав кофе, я взял чашку и пошел к себе в комнату. Там, сбросив с кровати вещи, лег, блаженно закрывая глаза. Вспомнилось лицо Джерарда, искаженное от страха, и Том, который сквозь боль и мучения пытается улыбнуться всякий раз, когда мы приходим навестить его. Да, мы отбросы, но пока мы есть друг у друга, с нами все будет в порядке.

***

Кажется, я заснул. Не знаю, сколько мне удалось поспать, но за окном стемнело, а в дверь кто-то настойчиво звонил. Поскольку никто не открывал ее, я понял, что отец спит. Когда он сильно напивается, его и выстрелом не разбудишь.

Встав с кровати, я поплелся к двери, сонно зевая и почесывая живот. Волосы растрепались, несколько прядей упало на лицо, закрывая глаза. Я сейчас еще бы поспал. Наверное, если бы я знал, что скоро произойдет, я бы лучше остался навсегда в кровати, но заранее нельзя предвидеть будущего.

Уже около двери, когда я открыл первый замок, начал звонить мой телефон, который я положил на зеркало. На дисплее виднелось имя Гери.

- Да, что случилось? - спрашиваю, возвращаясь к прерванному занятию - открываю второй замок и распахиваю дверь.

- Джун, мы с Коуном сейчас в больнице, - быстро проговорил Гери. Его голос дрожал и время от времени прерывался, из-за чего я насторожился, совершенно забыв о том, что ко мне кто-то пришел. - Тому стало хуже. Ему сейчас будут делать операцию, врачи говорят, что шанс спасти его очень маленький, поэтому срочно приезжай. Мы можем его больше не увидеть...

Дослушать слова Гери мне не дали. Кто-то выхватил телефон, после чего скрутил мне руки за спиной, прижимая лицом к стене.

- Джун Браун, вас обвиняют в насилии против вашего одноклассника... - дальнейшие слова я не слышал. Все и так было ясно. Эта мразь Джерард пошел в полицию и сдал меня. Он оказался куда хитрее, чем я предполагал. Все же он не тот, кто просто так будет терпеть издевательства. Но это сейчас не имело значения.

В ушах звенело и в глазах начало темнеть, на меня надели наручники и куда-то повели, но я мог думать только о Томе. Сейчас, возможно, был мой последний шанс увидеть его и попрощаться, сказав парню о том, как я счастлив, что встретил его, и насколько сильно благодарен за все хорошие воспоминания, которые он мне подарил. Ну почему я не могу увидеть Тома тогда, когда я так нужен ему? А все из-за этого ублюдка Джерарда.

Наконец придя в себя, я начинаю вырываться, но меня крепко держит мужчина в форме. Он говорит, будто это только усугубит мое положение, но мне все равно. Я хочу увидеть Тома и мне плевать, чем это для меня может кончиться. Прошу позвонить, но меня просто садят в машину, говоря, будто им нужно поговорить с моим отцом. Да его же сейчас не разбудить, а столь драгоценное время истекает!

Я кричу, бьюсь плечом о дверцу машины и пытаюсь освободить руки, но наручники прочно сковывают мои движения. Посмотрев на меня, один из полицейских решает, что лучше отвезти меня в участок, из-за чего уже вскоре я сижу за столом в небольшой комнатке, а напротив меня стоит женщина средних лет, одетая в деловой костюм. В руках она держит папку, достав из нее несколько листов, она быстро их просматривает.

- Дайте мне позвонить, - прошу уже хриплым голосом. Она смотрит на меня сквозь свои очки, и я вижу явное недовольство и презрение в ее глазах.

- Мы дадим вам позвонить, как только приедет ваш отец. Мистер Браун, мы пока не собираемся вас допрашивать. Сейчас мы только предъявим вам обвинения и вызовем адвоката, - сказав это, она положила папку на стол и села напротив меня. - Я хочу, чтобы вы поняли всю серьезность вашего положения. Мистер Браун, вы и раньше попадали к нам из-за мелкого хулиганства, но сейчас вы обвиняетесь в жестоком избиении человека. Вам уже шестнадцать, а значит, скорее всего, вы можете сесть в тюрьму на несколько лет. Конечно, потерпевший сказал, что вы были не одни. Если вы назовете нам имена ваших соучастников, мы постараемся вам помочь, и ваш срок станет меньше.

- Дайте мне позвонить, - вновь повторяю я пересохшими губами. Мне страшно, и все тело начинает колотить. В голове все перемешалось, и я уже не понимаю, что делать. В больнице Тому делают операцию, а я сижу тут и, возможно, больше не выйду на свободу в течение следующих нескольких лет. Не верится в это, но сознание уже вовсю кричит, что я доигрался.

Женщина еще раз внимательно осматривает меня, после чего выходит из комнаты. Оставшись один, я склоняю голову и закрываю глаза. Сердце бешено стучит, и кажется, что в этой комнате слишком мало воздуха. Душно и холодно одновременно. Меня пробивает дрожь, из-за чего кожа покрылась мурашками.

Через десять минут женщина возвращается и протягивает мне мой телефон. Я удивленно смотрю на нее, но, ничего не говоря, беру его. Несколько пропущенных от Гери и Коуна. Облизнув пересохшие губы, я открываю сообщение, которое мне недавно прислал Гери.

«Черт, Джун, где тебя черти носят? Сейчас не время где-то пропадать. Если у тебя какие-нибудь дела, бросай их и бегом сюда. Думаешь, Том простит тебя, если ты не придешь сейчас поддержать его?».

Чувствуя, как пальцы немеют, я с трудом глотаю горечь, застрявшую в горле. Том не будет злиться на то, что я не пришел. Я это прекрасно знаю, как и Гери с Коуном, но я уверен, что это его огорчит. Черт, что я делаю? Почему именно сейчас должно было это произойти? Два чертовых несчастья в один день. Женщина говорит, что у меня один звонок и только пять минут, после чего уходит прочь. Вновь оставшись один, я лихорадочно набираю номер Коуна, но внезапно останавливаюсь, так и не нажав кнопку вызова. А что я ему скажу? Если я сообщу им, что меня арестовали и мне светит несколько лет тюрьмы, это их только добьет. У них сейчас и так нервы на пределе. Думаю, сейчас не самое лучшее время сообщать им еще одну плохую новость. Пусть лучше они останутся с Томом. Ему это важнее. А я могу справиться и один. Позвонить и сказать, что у меня неотложные дела, я тоже не смогу. Легче оставить все как есть.

Откинувшись на спинку стула, я тяжело вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как горечь внутри все сильнее распространяется по телу, а глаза начинает неприятно жечь. В последний раз я плакал, когда был ребенком. После этого я не проявлял слабостей, даже когда отец тушил об меня сигареты или когда дворовая шпана избила меня. Тогда все было нормально, я даже мог улыбнуться, понимая, что около меня есть три моих лучших друга, которые всегда помогут мне. Но тогда почему сейчас так сильно хочется плакать?

Наверное, потому что уже не будет нашей четверки. Даже я не могу вернуться к ним. Определенно, мой мир рушится.

Открыв глаза, я вновь взял в руки телефон, нашел номер Джерарда и нажал кнопку вызова. Полицейские сказали, что он сейчас в больнице, но, надеюсь, что он ответит на мой последний звонок. Наверное, я слишком по-идиотски решил воспользоваться им, но мне сейчас больше всего хочется поговорить именно с Джерардом.

- Алло, - послышался хриплый голос моего одноклассника после нескольких гудков.

- Привет, мразь, еще помнишь меня? - я хотел поговорить спокойно, но у меня не получается, и в голосе слышатся нотки злости. - Ну, как поживаешь? Празднуешь свою победу?

- Джун? - его голос вздрогнул, но трубку парень не положил.

- Да, это я. Думаю, мне не нужно говорить, где я нахожусь и что мне предстоит. Поэтому просто выслушай меня, - у меня осталось так мало времени, но так много хотелось сказать этому недоумку, поэтому я сразу перешел к делу. - Мне сказали, что у тебя сломаны рука и два ребра. Так вот, я прекрасно помню, что мы силу рассчитывали и не могли так сильно избить тебя. Возможно, ты подкупил врачей или сам себе как-то навредил, но это уже не имеет значения.

- Я не... - он хотел что-то возразить, но я не дал ему этого сделать.

- Закрой рот и слушай, - зашипел я, не давая сказать Джерарду и слова. - Я звоню тебе по другому поводу. Знаешь, я встречал много падали, но такое ничтожество, как ты, еще нужно поискать. Думаешь, я не знаю, почему ты не назвал имен Гери и Коуна, когда сдавал меня в полицию? Ты же не просто так не упомянул о них? Я уверен, что ты хочешь, что бы я сам их сдал, пытаясь облегчить себе срок. В таком случае, если я сдам их, ты получишь полное удовлетворение от того, что я предам своих. А если не назову, ты скажешь, что вспомнил еще двух человек, которые напали на тебя, и их все равно посадят, как и меня. В любом из случаев мы втроем сядем в тюрьму, а ты останешься доволен собой. Может, ты и думаешь, что просчитал все, но есть еще один вариант, при котором мои друзья останутся жить нормальной жизнью. А ты, долбоеб, еще поплатишься за свою гниль и никчемность, - сказав последние слова, я выключил телефон и кинул его на стол.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Сжав ладони в кулаки до побеления костяшек, я тихо выругался. Я давно не был так зол, и, как на зло, мне сейчас не на ком выпустить пар.

Через минуту в комнату зашла женщина и сообщила, что пришел адвокат. Когда я отказался от него, она удивилась, но промолчала. Видно, она больше хотела посадить меня в тюрьму, чем переживала за будущее какого-то подростка.

Когда меня стали допрашивать, я согласился с тем, что специально избил Джерарда, и, не смотря на то, что со мной было еще два парня, они ни при чем, во всем виноват только я. В оправдание Гери и Коуна я сказал, что они просто курили в туалете, а когда я пришел с Джерардом, то угрожал им ножом, заставляя оставаться в туалете, пока не закончу избивать своего одноклассника, боясь, что они побегут к учителю. А Джерарду просто показалось, что они заодно со мной. Это еще больше усугубило мое дело, но так я был уверен в том, что Гери и Коун не последуют моему примеру. Надеюсь, они проживут хорошую жизнь.

На самом деле, я просто отплачивал им за всю доброту. Наверное, я бы уже давно умер от голода, если бы они не подкармливали меня. Еще они не раз спасали меня из самых сложных драк и разрешали остаться у себя, когда отец избивал меня и запрещал возвращаться домой. Наверное, они не сразу поймут, куда я делся, ведь отец не станет с ними разговаривать, а мой телефон в тюрьме мне не дадут. Да и я не хочу им звонить. Слишком больно будет разговаривать с ними. Надеюсь, они не узнают, что я взял всю вину на себя. Не хочу, чтобы парни мучились из-за этого.

Интересно, насколько я уйду со свободных улиц и буду закрыт от нормального мира? Сидя на этом стуле, я понимал, что даже не могу предположить своего будущего. О многом я сожалею, но с этим уже ничего не поделать. Я не смог сказать Коуну о своих чувствах, но это спасло нашу дружбу. И я не смог поговорить с Томом перед операцией. Надеюсь, она пройдет хорошо. Хоть шанс и мизерный, но он все равно есть.

Пусть я войду во мрак на несколько лет, но все равно постараюсь не сломаться и вернуться к вам. Коун, Гери, Том, пожалуйста, просто подождите меня немного, и мы вновь соберемся вместе, чтобы вспомнить веселое прошлое и вновь поделиться светлой и радостной улыбкой друг с другом, которая поддерживала каждого из нас в трудные времена.