Глава 6: С рисунка - в жизнь
Она не знала, зачем осталась дома. Просто не вышла.
Один день. Потом второй.
Подушечки её пальцев были усеяны крошечными синяками — следы от карандаша будто въелись в кожу. С каждым рисунком они становились всё темнее, всё болезненнее, но Лиза не останавливалась. Она рисовала и рисовала, как будто только через линии могла дышать.
Иногда делала паузы — выходила босиком во двор, садилась прямо на траву. Она казалась ей живой. Как будто замечала Лизу, тянулась к ней, обволакивала.
Ветер мягко трепал её русые волосы, а небо — бесконечно голубое — будто молчало вместе с ней.
У девочки на рисунке были невероятно добрые глазки — большие и ясные, будто всегда смотрели с заботой. Носик — пуговкой, губки — аккуратным бантиком. А бровки, хоть почти невидимые, светлые-светлые, изгибались домиком, придавая лицу выражение тихого удивления. Она была в белой футболке с рюшами и небесно-голубых штанишках. Эти цвета будто подчёркивали её чистоту — простую, наивную, но настоящую.
Всё это она рисовала в последней картинке. Дорисовала девочке реснички — едва заметные, почти прозрачные, как утренний туман. Потом долго смотрела на её лицо. Такое доброе. Чистое.
Иногда Лизе казалось, что её рисунки всё понимают. Даже то, о чём она никогда не говорила вслух.
— Думаешь, стоит?.. — прошептала она, почти не двигая губами.
Ответа, конечно, не было. Только ветер снова тронул траву, и одинокий листок скользнул по её ступне.
Лиза встала.
Два дня было достаточно. Сердце колотилось, но теперь она знала, что делать.
Она снова пойдёт к нему.
Через полчаса Лиза уже была там. Перед её приходом здесь явно побывала машина — следы шин на дорожке говорили сами за себя.
Сегодня было намного холоднее. Девочку не особенно тянуло к дому. Напротив — хотелось уйти. Почему? Она и сама не знала.
Заглянув в окна, она не увидела ни кота, ни дедушку.
— Неужели внуки забрали его?.. — прошептала она, ощутив необъяснимое чувство.
Будто что-то было упущено. Будто она опоздала.
Но это чувство быстро сменилось другим — тёплым, спокойным. Что-то подсказывало ей: он всё ещё рядом.
За стареньким деревянным домиком был небольшой участок, а на нём стоял сарайчик — чуть побольше, чем Лизин, и чуть новее.
Сердце снова заколотилось. Что-то подсказывало: он там.
Лиза приоткрыла дверь, заглянув внутрь. Первое, что она увидела — множество полок с инструментами и всякими приборами.
И тут она услышала тихий, хриплый голос. Голос, который завораживал и успокаивал.
— Не бойся, я не кусаюсь, — мило хихикнул дедушка, сидящий в углу.
Лиза испугалась, отпрыгнула и упала на землю.
Из сарайчика вышел низенький дедушка с седой бородой и волосами. Его лицо светилось улыбкой, от него шло такое тепло, что, казалось, им можно было согреть всю планету.
— Не ушиблась хоть?.. Осторожнее надо быть, — сказал он мягко, протягивая руку помощи.
Лиза застыла. Её впервые заметили. Впервые с ней заговорили.
Будто в тумане, она не помнила, как встала — то ли с его помощью, то ли сама. Но это было уже неважно.
— Я Юрий Сергеевич… Но можешь называть меня просто дед Юра, — сказал пожилой мужчина, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой.
— Я… я Лиза, — неуверенно произнесла она. Голос дрожал. Словно это было то, чего она так долго ждала. И в то же время — что-то новое, пугающее.
Дедушка будто всё понимал. Он не задавал лишних вопросов. Что-то он явно знал.
— Ну что ж, Лиза, приятно познакомиться, — хихикнул дед Юра. — Хочешь посмотреть мою мастерскую?
Лиза не смогла вымолвить ни слова — только застенчиво кивнула. И… впервые за долгое время — улыбнулась.
Старик повёл её внутрь. Казалось, это был его маленький уголок. Он проводил там много времени: чинил разные вещи, сооружал что-то из досок — то полки, то табуретки, учил внука.
Но больше всего времени он отдавал своему хобби — он делал деревянные игрушки и модели.
Машинки, зверюшки, кораблики… и даже деревянная модель его семьи.
— Вот это мои внучата. Это Женька — старшенький, а это Алиса, его сестрёнка. Смешные такие, — с улыбкой рассказывал дедушка, а Лиза внимательно слушала. Её глаза горели.
— А вот это моя доченька, самая любимая Яна… А это её муж Филипп, я его зову своим сыном, — глаза дедушки светились, когда он говорил о них. — А вот это… это моя жена. Но её уже давно нет. Первая моя любовь…
Он говорил с грустью, но всё равно продолжал улыбаться.
— А где ваш котик? Рыжий такой, с умными глазками! — вдруг спросила Лиза, улыбаясь. Внутри у неё было тепло. И она дарила это тепло в ответ.
— А… Мурзик? — дедушка засмеялся. Он достал ещё одну фигурку — маленькую, но проработанную до мелочей. И шерсть, и глазки, и пушистый хвостик — всё было на ней.
— Вот он, мой любимый!
Лиза долго рассматривала фигурку. От неё исходило особое тепло, словно дед Юра вложил туда частичку своей души.
Фигурки его семьи… Наверное, это был его способ справляться с одиночеством. Он создавал их, чтобы они всегда были рядом. Пусть даже не по-настоящему.
Иногда, чтобы не потеряться в одиночестве, мы создаём мир вокруг себя из тепла, воспоминаний и дерева. Чтобы помнить. Чтобы делиться. Чтобы продолжать любить — даже в тишине.