Глава 20
— Ну посмотрим, что вы тут выдумали про меня, пока я спала спокойно, — сказала раскрывая свиток, а затем посмотрела на потолок, — Ну спокойно же можно назвать, если за восемьсот лет не проснулась и даже тревожно себя не чувствовала? Ведь так? Ладно, — это уже прошептала себе под нос, — Не надо все свои загоны вслух проговаривать, мои тараканы мне не ответят...
Опустила глаза на свиток:
«В далёком и величественном государстве Сяньлэ, где земля была усыпана жемчугом, а небеса озарялись тысячами звёзд, жила богиня литературы, Биншу. Её вознесение было величайшим событием в истории государства, и все поэты и писатели взывали к ней за вдохновением...»
— Ну я конечно понимаю, что в легендах о богах врут немного, но чтобы так форсировало? — пробурчала себе под нос, — Земля усыпана жемчугом? Да про Сяньлэ вообще-то по-другому говорят... Говорили. Процветающее государство на просторах Центральной равнины, которое имело четыре главных сокровища: бесчисленное число красавиц, великолепная музыка и блистательная литература, золото и драгоценные камни. А четвёртым сокровищем был знаменитый наследный принц — Се Лянь. За брата конечно я безумна рада, но что вы тут мне в свитке пиздите, что моё вознесение — это величайшее событие в истории моего государства? Оно величайшее только в степени охуевания всех и вся там, потому что кровные братья и сестры не возносятся, моё вознесение можно вообще списать на мою не обычную природу, — тут я имела ввиду то, что прекрасно помню, что моё появление в этом мире случайность и я сюда просто напросто попала, — Величайшее событие, бла-бла-бла, тьфу на вас, если сложить все мои храмы, то это даже не десятая часть числа храмов моего брата, — взвела глаза к потолку, — Правда у брата сейчас их ноль, а вот у меня сколько-то...
Взяла другой свиток.
«Биншу, венец творения,
Слова её — великое благословение.
Вознеслась она среди облаков,
Оставив след в сердцах и стихах.
Прошло лишь несколько месяцев,
Как с небес она исчезла, словно тень.
Верующие в замешательстве и страхе,
Искали знаки в небе, в молитвах.
Но Биншу не оставила их,
Её дух жил в каждом слове, в каждом стихе.
Ответы приходили не с небес, а из сердец,
Где она жила, вдохновляя на подвиги умов.
Ветер шептал её именем,
Листья шелестели, как страницы книг.
Биншу стала частью всего,
Что было написано под её невидимым взором.
Так и живёт легенда о богине,
Что пропала, но не ушла в забвение.
В каждом слове, в каждой строке,
Биншу жива, вечно и непреходяще.»
— Фигасе... Ну эта фигня даже не в рифму, да и странная какая-то... — тут лишь поджала губы, правда не знаю, что с этой фигнёй делать.
«В дни затмения, когда солнце скрылось за облаками бед,
Жители Юньяня, как листья перед ветром, покинули свои дома.
С запада на восток, они стремились к столице, искав помощи,
Надеясь, что Сын Небес услышит их тихие мольбы.
Не зная обычаев великого города, они стали чужаками,
Жители столицы смотрели на них с презрением и недовольством.
Стражи города, как суровые судьи, обращались с ними без милосердия,
И великий император, в своей мудрости, решил отправить их далеко.
Но многие были слишком слабы, чтобы продолжить путь,
И они остались, как тень у стен, в ожидании милости.
Трагедия разразилась, когда ребенок заболел,
А отец, в попытке спасти его, был предан стражами стен.
Смерть отца и матери, что разбила себя о стену,
Разожгла искру гнева в сердцах беженцев.
И вот, без пути назад, они подняли восстание,
С отчаянием в сердце, но с надеждой в душе.
Лан Ин, простолюдин, стал символом их борьбы,
И толпа, неуклюжая, противостояла армии и богу войны.
Но скоро они нашли силы и организованность,
И соседи из Сяньлэ, в тайне, поддерживали их борьбу.
Проклятье на жителей Сяньлэ было наложено.
Борьба усилилась, и проклятие стало их бедой,
Моральный дух пал, и бог войны потерял свою силу.
В конце концов, вера в императора и бога иссякла,
Храмы были разрушены, армия разбита, столица пала.
Лан Ин, вождь мятежников, взошел на трон нового Юньяня,
И так началась новая глава в истории великого государства.»
— Мм, — протянула я, поджав губы, — Интересно конечно очень, но почему Лан Ина тут за простолюдина считают? Он был средним братом там, это я хорошо помню, а всего их было там трое, младший как раз-таки и мой бывший жених. Они же были довольно богатой семьёй в Юнъани, можно даже считать, что градоначальком там их отец был, по-другому бы отец вот никак бы не согласился меня выдать замуж, тут что-то не чисто...
Взяла свиток, где было написано про Се Ляня:
«Наследный принц Сяньлэ, вознесшийся трижды. Бог Войны, дух поветрия, мусорный бог»
— Что ж, если хорошенько подумать, между богом мусора и Богом Войны разница не так уж велика. Все божества равны, как равны и все живые существа...
Тут за моей спиной послышался смешок, а затем голос, предположительно юноши, прокомментировал мои слова:
— Конечно, людям нравится говорить, что все божества равны, и все живые существа равны. Но если бы все таковым и являлось, никаких богов и бессмертных не существовало бы в природе.
Голос был совершенно не знакомый мне, так что я долго не раздумывая спросила у него:
— Скажи мне, ты помнишь, когда я у тебя спрашивала твоё мнение по поводу своего высказывания? — в ответ лишь была тишина, — Вот и я не помню, так что придержите своё мнение, уважаемый, при себе, — последнее было уже сказано явно сарказмом.
Ох, если бы я так вольно себя при матушке и отце вела, но теми шрамами на спине бы они не ограничились.
«Многие верят, что рукописи наследного принца Сяньлэ или картины с его изображением, как духа поветрия, обладают свойствами проклятия. Если налепить их кому-то на спину или на двери дома, это повлечет за собой бесконечные неудачи данного человека или данного рода».
Тут я замотала головой, отгоняя мысли. Что можно поприкалываться над смертными, лепя им на спины портреты моего старшего братца.
Так делать нельзя...
Но попробовать хочется.
Ладно, отвлечемся, про Ци Жуна почитаем:
«В эпоху, когда тьма окутывала землю, был один, кого звали Ци Жун,
Лазурный Фонарь, блуждающий в ночи, чья свирепость не знала границ.
Среди четырех великих бедствий его имя стояло особняком,
Не за мощь, а за жестокость, что искажала его душу.
Слухи шептали, что в список его внесли ради симметрии,
Чтобы «Четверка бедствий» звучала в унисон с «Четырьмя великими картинами».
Но Ци Жун был груб и вульгарен, без тени сочувствия или жалости,
Воспитанный в ненависти к тем, кто осмеливался называть его хамом.
Его крик раздавался чаще, чем тишина, и смех его был безумен,
Удивление — чрезмерным, а сарказм — острым, как клинок.
Капризный и дерзкий, он впадал в ярость, когда мир шел не по его плану,
И «Жесты Ци Жуна» стали знаком его дикой натуры.
Среди всех жестов, самый зловещий — поднятый средний палец...»
Всё.
Всё. Всё. Всё.
Это моё чудо, чудо-юдо. Это мой брат. Ибо я точно помню, как учила его фак показывать. Если до этого были какие-то сомнения, то сейчас они полностью развеялись. Ты ж мой хороший...
Тут почему-то резко кое-что захотелось спросить у того говорящего, чьё мнение до этого не спрашивала, а он сказал:
— Эй, говорун, что ты думаешь о Лазурном Демоне? — и замотала головой пытаясь найти источник звука.
— Что он отброс, — ответил тот же самый голос.
— Хм, — что-то на конструктивную критику вообще не похоже, — А что это так? — и стала медленно огибать стелах со свитками, потому что голос исходил оттуда.
— Потому что он лишь свирепый, а считает себя чуть ли не лучше всех непревзойденных... — и тут голос, а точнее уже юноша, получил свитком от меня по голове. Если что, то ударила не сильно, только чтобы оскорбить.
— Во-первых, самооценка у нас троих семейная, правда старшему её кто-то сбил, во-вторых, это очень даже большое достижение, чтобы тебя три твоей свирепости считали наравне с непревзойденными, такого может знаешь ли не каждый добиться и это только оскорбление для остальных Князей Демонов, остальные же не могут сильно вякать в эту сторону, потому что это вам не хухры-мухры, а ого-го какой феномен. А в-третьих, ты собственно кто?
Да, я такой не логичный человек, сначала бью, а потом спрашиваю кого ударила.
Мой телеграм канал: Mori-Mamoka , или ссылку запрашиваем в личных сообщениях.
Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
Донат на номер: Сбер - +79529407120