прошлое или будущее
Габриэль вернулся к себе и прилёг на кровать, чувствуя, как сон медленно накрывает его тело. Мысли о Натали продолжали крутиться в голове, словно карусель, не давая ему покоя. Кто она для него? Простой друг? Нет, это точно не так. На друзей не смотрят так, как он смотрел на нее. Его взгляд, полный восхищения и нежности, не мог не привлекать внимания. Он не мог оторвать от нее глаз, и это казалось ему странным, даже пугающим.
Беспокоиться о здоровье другого человека — это, конечно, проявление заботы и участия. Но с Натали все было совсем иначе. Она вызывала в нем чувства, которые он никогда раньше не испытывал. Его сердце начинало биться быстрее, когда она была рядом, а мысли о ней не давали ему спать по ночам. Это было что-то большее, чем просто дружба или профессиональная привязанность.
Может, она просто его коллега? Нет, и это не подходило. Они проводили слишком много времени вместе, знали друг о друге слишком много, чтобы оставаться просто коллегами. Их отношения давно вышли за рамки рабочего общения, и это было очевидно для обоих. Но даже это не объясняло, почему он видел ее во снах, почему ее образ преследовал его днем и ночью.
Друзья не вызывают таких эмоций, не заставляют чувствовать себя так, словно ты теряешь контроль над своими мыслями и чувствами. Она была чем-то гораздо большим, чем просто сотрудник. Она была для него чем-то особенным.
«Господи, что же это такое?» — думал Габриэль, ворочаясь с боку на бок, словно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. «Я видел ее голой. Это же ничего не значит, правда? Просто… Но почему тогда я не могу забыть ее образ, да и не только образ? Почему ее голос звучит у меня в ушах, а ее улыбка не выходит из головы? Нет, нет, Агрест, она тебя не простит.».
Он закрыл глаза, надеясь, что сон избавит его от этих мыслей. Но сон не приходил. Натали была где-то рядом, в его доме, в его голове, в его сердце. И он не знал, что с этим делать. Он чувствовал себя потерянным и одиноким, словно его мир рушился прямо перед глазами.
А Эмили? Он был уверен, что любит её. Или это она ему внушала? Девушка часто повторяла, что они любят друг друга, что будут вместе до конца. Она говорила, что Агрест любит её чаще, чем он сам. «Ты же любишь меня», «любишь меня», «я знаю, что мой дорогой Габриэль любит меня больше всех» — эти слова звучали в его ушах, словно назойливый рефрен. Она говорила это слишком часто, с какой-то маниакальной настойчивостью, и, возможно, мужчина сам начал верить в эту иллюзию.
В последний год её жизни фразы стали звучать ещё чаще, почти непрерывно. «Любишь», «любишь», «любишь» — они повторялись с одинаковой интонацией, как будто она хотела загипнотизировать его, укрепить свою власть. «Вместе мы идеальная семья», — шептал Габриэль, словно заклинание, после её ухода. Эти слова стали его мантрой, его утешением, но теперь они казались пустыми и бессмысленными.
Она просила его помочь, сохранить «идеальную» семью. Но после её смерти на последнем видео она попросила его не пытаться вернуть её. И Габриэль, кажется, окончательно запутался. Он, наверное, никогда не любил эту женщину по-настоящему. Всё это была игра, жёсткая, безжалостная игра, которую вела она.
Теперь, оставшись один, Габриэль пытался разобраться в своих чувствах и мыслях. Он вспоминал все те моменты, когда они были вместе, все те слова, которые она говорила. Но теперь они казались ему пустыми, лишёнными искренности. Он чувствовал себя обманутым, использованным. И самое страшное — он не знал, как теперь жить дальше.
Их свадьба. Зачем она была нужна?
«Я беременна, Габриэль! Беременна от тебя, так что либо мы женимся, либо я пишу заявление об изнасиловании! И поверь мне, твою малолетку тоже найдут за что привлечь!» она говорила чётко и жёстко.
Подло! Очень подло! И ведь пришлось расстаться с малолеткой, хотя почему малолетка, она ведь всего на год младше Эмили. А что после свадьбы? Оказалось, Эмили не беременна, а по брачному контракту, который составили ее родители, развестись можно только через пять лет. По-настоящему девушка забеременела через несколько месяцев после свадьбы. Потом ребёнок и бесконечные внушения про любовь до гроба. И к чему это привело?
Шли годы. Их семейная жизнь была полна испытаний и трудностей. Габриэль работал не покладая рук, чтобы обеспечить семью, а Эмили занималась домом и воспитанием ребёнка, хотя этим занимались няни, а сама она только критиковала бедного мальчика, выставляя это заботой. Со временем их отношения стали больше походить на сотрудничество, чем на любовь. Они всё реже проводили время вместе, предпочитая избегать общества друг друга.
В глубине души они оба понимали, что их брак был ошибкой, но боялись признать это. Они продолжали жить вместе по инерции, каждый день всё больше отдаляясь друг от друга. Она хотела доказать, что добьётся любого, а он не хотел подставлять свою любимую девушку, которую Эмили грозилась посадить.
До свадьбы он не любил Эмили, точно не любил. А что потом? Любовь или всё-таки иллюзия счастливой семьи, в которую мужчина так хотел верить? Почему он начал охоту за талисманами? Потому что хотел вернуть Эмили! Когда он ее начал? Когда после возвращения Натали иллюзия семьи стала сыпаться! Он ведь не сразу понял, что это она, ему потребовалось полгода проживания в одном доме, чтобы узнать её, вспомнить. И он вспомнил! Вспомнил, что между ними было, вспомнил, кого любил больше жизни! Но он же любит только Эмили? Или нет? На каждое воспоминание из прошлого приходило воспоминание из семейной жизни, и эти бесконечные «любишь», «любишь», «любишь»! Может, это психическое расстройство? Может, он просто не мог справиться с реальностью, с тем, что его иллюзия разрушена? Он отчаянно шел за призрачной нитью. За простой жизнью, где Натали далеко, а Эмили совсем рядом. Так было проще, появился хоть какой-то смысл. А Адриан? Им всегда занимались няни, Эмили со своей псевдозаботой. А Габриэль просто не знал, как воспитывать детей. Он боялся сделать что-то не так, поэтому просто следовал плану, который ему навязали. Эмили запрещала встречаться с друзьями, значит, и сейчас нельзя. Туда не ходил, значит, и теперь не пойдёшь. Габриэль боялся сделать что-то не так и поэтому просто следовал привычному порядку.
Но разве это жизнь? Разве это счастье? Он чувствовал, как внутри него растёт пустота, как он теряет себя в этой бесконечной гонке за иллюзией. И что теперь? Что ему делать дальше?
Габриэль пытался признаться себе в чувствах к Натали, но слова «любишь», «любишь», «любишь» звучали в его голове, как противное монотонное издевательство. Эмили, которая, казалось, не могла оставить его в покое. Она смеялась над ним, словно знала, что его чувства к Натали — это слабость, которую он не может преодолеть.
— Достала! — нервно выдохнул Габриэль, запустив подушку в комод. Она пролетела мимо цели и упала на пол, а рамка с фотографией Эмили, стоявшая на комоде, пошатнулась и упала, разбившись на несколько осколков. Габриэль замер, глядя на осколки, которые блестели на полу, как слёзы.
Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но голос жены не утихал. «Любишь её? А что дальше? Будешь бегать за ней, как последний дурак? Или бросишь её, как и тогда? Только я могу быть с тобой! Ты кинешь её как только найдёшь кого-то интереснее.» — насмехалась она. Габриэль стиснул зубы, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева. Он не мог позволить себе слабости, не мог. Но как избавиться от её голоса, который звучал в его голове, как навязчивая мелодия?
Он снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чём-то другом. На Натали. На её улыбке, на её голосе, на том, как она смотрела на него. Но голос Эмили продолжал звучать, заглушая все остальные мысли. «Ты не можешь её любить. Ты не можешь позволить себе быть слабым. Ты должен быть сильным. Ты должен быть Агрестом. Должен любить только меня», — твердила она.
Габриэль тяжело простонав, закрыл лицо подушкой на которой лежал. Бесит! Бесит! Бесит! Сейчас есть возможность помочь натали, значит ее нужно использовать. А с чувствами потом разберёмся.