5
Егор Кораблин
Я восседал в кожаном кресле цвета тёмного шоколада перед плазменным телевизором, по которому транслировались нудные, вечерние телепередачи и медленно потягивал дорогое виски прямо из горла бутылки. Рука резко остановилась в районе правого кармана джинсов, и достала пустую пачку сигарет.
– Вот дерьмо! – громко выругался, плотно сжимая ту самую пачку и кидая в сторону, где стояла корзина для бумаг.
Я и забыл со всей этой неразберихой, произошедшей накануне с новенькой девушкой купить себе «никотиновый десерт», в котором так нуждался.
Я начал курить ещё в седьмом классе, на спор с одноклассниками, и постепенно эта пагубная привычка-баловство вышла на новый уровень – в какой-то мере зависимость. Мать все время меня ругала за это вредное пристрастие, но мне было все нипочём, и в конечном итоге она смирилась с этим.
«Валя».
Совершенно внезапно это имя вызвало во мне какие-то странные, теплые чувства, которые не были известны до сегодняшнего дня.
Эта невинная особа произвела на меня неизгладимое впечатление в первый же момент, а когда случился этот робкий в какой-то мере поцелуй, я совсем воспрянул духом, но не тут–то было; девушка молниеносно убежала все разрушив. Такого еще никогда в моей памяти не случалось.
Обычно я бросал всех своих пассий, когда те надоедали, но никак не наоборот.
Исключительный случай составляла Юлия Чехова – она была королевой школы и приносила мне еще большую популярность, чем была до нее. Ее отец был нефтяным магнатом, а мать – знаменитой актрисой.
Мне это нравилось, я любил вращаться в высших слоях общества, но испытывал ли я истинные чувства к Чеховой? Вопрос остается без ответа.
Он опомнился и громко фыркнул, возвращая бутылку на журнальный стол, где она стояла ранее. В этот же момент в дверь раздался звонок, и я , поднявшись из кресла и лениво потирая затылок, поплелся в прихожую.
«Ну и кого принесло на этот раз?» – мысленно спрашивал себя, поворачивая ключ и налегая всеми своими силами на хрупкую, золотистую ручку.
Настроение у меня сегодня было паршивое, и я совершенно не хотел никого видеть и слышать.
Если это очередная расфуфыренная подружка его матери, которая зависима не от никотина и алкоголя, как добрая половина человечества, а от того, как бы лучше сделать маникюр и выбрать умопомрачительное платье, то я даже считаться с ней не стану, а просто выставлю эту бестию за порог.
Тем более, что матери дома не было. Она улетела в Прагу на четыре дня по каким-то особо важным делам. Все мои опасения оказались совершенно неоправданными.
– Привет, любимый, – дверь открылась, и в дом ворвалась, словно стихийное бедствие, невысокая брюнетка с слегка прищуренными из-за контактных линз глазами и бесцеремонно кинулась мне на шею. – Я так скучала без тебя! – промурлыкала она, завлекая меня в глубокий поцелуй.
Я чисто инстинктивно ответил ей и, слегка отстранившись, хитро ухмыльнулся, держа девушку чуть ниже талии.
– Привет, котенок, – горячо шепнул он, проводя рукой по щеке Чеховой и одновременно закрывая дверь ногой, – а я думал, ты сегодня не придешь.
Юлия театрально закатила глаза и вздохнула, проводя маленькими пальчиками по моей спине, находившейся под слоем белой материи рубашки, тем самым даря невероятные ощущения.
– Какой же ты все-таки забывчивый, Егор,– она отстранилась и прошла в богато обставленную гостиную, остановившись возле полки, где стояли различные изысканные вина. – Мы же договаривались сегодня на восемь вечера, у тебя дома, – девушка взглянула на свои наручные часы и поморщилась.
– Прости, я поняла, почему ты такой сердитый, я снова опоздала. Я – плохая, очень плохая девушка.
Брюнетка покачала головой, вживаясь в роль печальной девицы, присела на кожаный диван и сексуально закинула ногу на ногу. Сегодня она была одета просто сногсшибательно: короткое насыщенно-малиновое дизайнерское платье с V-образным вырезом и рукавами в три четверти, которое дополнял джинсовый жакет и черные туфли на высоком каблуке.
Я достал из серванта два хрустальных стакана и, наполнив их янтарной жидкостью, направился к Чеховой, играя со льдом. Сейчас все моё внимание было приковано к ней, и мысли о Вали мгновенно улетучилась из головы, будто ее и не существовало.
Девушка приняла у меня стакан с виски и залпом его осушила. Алкоголь мгновенно ударил ей в голову, несмотря на то, что доза была не слишком велика.
– Знаешь, – она повертела стаканом в руках и поставила его на пол, – а я могу сделать так, что ты меня простишь, любимый, – невинно накручивая темную прядь волос на палец, проурчала девушка, прильнув всем своим телом к груди парня, и начала расстегивать первые пуговицы его рубашки.
Я тоже был уже нетрезв и мне явно нравился такой поворот событий.
– А если нет? – я криво улыбнулся, попутно стягивая с девушки платье и терпко целуя ее в ключицу, опускаясь все ниже и ниже.
Чехова запрокинула голову вверх, полностью отдавшись моим действиям.
– Что нет? Я же знаю, как тебе нравится со мной это делать, – ее голос был похож на шелковый шепот, разливавшийся по всему телу. – И эта сука никогда не сможет помешать нашему счастью, – тут на меня словно вылили ведро ледяной воды, и я резко отстранился от брюнетки, пристально глядя на нее своими зелеными глазами.
– Ты сейчас о ком говоришь, Юль? – ответ я уже знал, но хотел удостовериться и услышать это лично из ее уст.
Девушка откинула волосы назад и потянулась с новой страстью к ко мне, беря меня за подбородок.
– Ты сам знаешь, Егор, – она прильнула к моим губам и тут же оторвалась. – Я лучше нее, а ты хочешь только меня, ведь так?
Я вот не знал, что ей ответить, но слова сами пришли в мою светловолосую голову: с Валей мне все равно ничего не светит – это уже очевидно.
Она слишком правильная, поэтому он не хотел терять еще и Юлию. Вот она, рядом – сексуальна, прекрасна и возбуждающе желанна.
– Тебя и только тебя, – резко схватил девушку за бедра и повалил на диван, впиваясь в нее жадным, требовательным поцелуем, пытаясь заглушить все свои чувства, которые неожиданно открыла в нем кареглазая брюнетка. Валентина Карнаухова.