2
В прямом смысле завалившись домой, Феликс упал на пол сразу же, как закрыл дверь в квартиру.
Его терроризировал ворох мыслей и чувств после сделанного, давно желанного дела. Одни шептали ему на ухо, и те слова переходили медленными шажками к ликующему от счастья сердцу. Другие же пытались перегрызть каналы к этому самому сердцу, чтобы оно думало, как они, боялось за будущее и дальнейшую жизнь.
Феликс же, не давая проходу этим грызунам, улыбался и говорил себе, что справился, что смог наконец решиться на такой смелый поступок, что все изменится. Он будет отсыпаться и хорошо питаться, а также сможет прислушаться к самой глубине своего сознания и понять чего именно хочет. Он, а не общество или его гнетущие мысли о том, как он должен жить, и из-за чего им могли бы гордиться.
А разве важна гордость от других, если они все равно никогда не ценили его достижения? Ведь в первую очередь он должен слушать себя, свои внутренние желания и не поддаваться забвению саморазрушения.
Так ли важно добиться уважения в обществе, вместо того, чтобы сохранить здоровье и отдавать частичку себя туда, где он чувствует в этом необходимость и комфорт?
И сейчас, когда Феликс просто лег на пол, раскинув конечности во все стороны, он чувствует, как ледяной камень, годами тянувший его в пропасть, медленно рассыпался и становился мелкой снежной пылью — прохладной, белой, ложащейся на кровоточащие раны и становящейся для них обезболивающим.
Но это еще не все, это только начало. Он еще успеет подумать об этом много раз, но сейчас спать.
Феликс закрыл глаза прямо на свежем, волнистом от неправильного положения ламинате.
***
Проснувшись, как оказалось, намного позже, в обед следующего дня, Феликс только больше понял, что в последующие дни будет только отсыпаться и наедаться, а потом уже что-нибудь придумает.
Он встал с неудобного пола, тут же пожалев о том, что вообще решил не доходить до дивана и лечь прямо здесь: все конечности окаменели, став будто железом, и сильно болели. Феликс все понял и больше так делать не будет.
Еле-как поднявшись, он сразу ушел на свою маленькую кухоньку, на которой, обычно, не задерживался и на час, лишь бы сделать себе ненавистный кофе, а потом шел работать, работать, работать…
Сейчас же он делал себе кофе снова, уже по привычке, но никуда теперь не торопясь. Он заварил себе лапшу, чтобы скорее поесть, ведь живот ужасно сильно урчит, предупреждая, что если он не получит что-то съедобное в ближайшее время, то в глазах начнет темнеть. И Феликс с нетерпением ждал, когда лапша наконец размякнет.
В голове полная тишина (за исключением двух шептаний, но они идут нахер, ведь так решил сам Феликс). Он давно такого не ощущал. Видимо, и вправду хорошо поспал, даже позабыв о том, что совсем недавно произошло. Это и к лучшему — незачем переживать.
Единственный вопрос, который назрел пока грелся чайник: чем он будет заниматься после того, как ему надоест сидеть дома?
Отложенные деньги позволят ему жить без работы долго, и даже отправиться в какое-нибудь путешествие. Только куда?
Наверное, Феликс хотел бы избавиться от всей суеты города и просто побыть в тишине и умиротворении, без осуждения, косых взглядов, словно ты преступник или нелепое видео с собственным участием разлетелось по всей сети.
Хотелось быть в спокойном красивом месте, где можно было бы отдохнуть от ненормальных людей, пофотографировать природу, запечатлеть ее на бумагу маленькими снимками и медленно брести по тропинкам, рассуждая о ближайшем хорошем будущем, наслаждаясь местностью и единением с окружающим миром.
Да, Феликс теперь точно был уверен, что хочет пожить где-то в спокойном районе или даже… в деревушке. Расслабиться и перестать напрягаться. Так он точно сменит обстановку, а то его серая квартира ну никак не подарит того желанного счастья. И еще, он решил в ней все-таки убраться и добавить что-то живое (может быть, цветы?).
Осталось решить, куда можно уехать. Но немного позже, сейчас Феликс сел за стол с долгожданной едой и остывающим кофе, и приступил к своему драгоценному позднему завтраку.
Лапша отправилась в рот, в желудок, насыщая ослабший организм хоть и не самой полезной едой, но более-менее сытной. Чувство постепенного заполнения пустого живота оказалось крайне приятным и в какой-то мере неожиданным, ведь Феликс давно забыл об этом ощущении сытости, питаясь чаще всего быстрыми перекусами, оставляя после себя ощущение голода, а сейчас… сейчас все по-другому. И теперь должно быть так.
Уже наевшись и допив свой кофе, он, как и обычно, собирался пойти к столу, но вовремя себя одернул, напоминая, что работы у него теперь нет, и подошел к кровати, чтобы поспать еще. Все еще нужно как следует отдохнуть после долгих адских лет на работе.