У Ворона две жизни

Четыре всадника Белогора
Расставшись с Василисой, Аргорад ещё долго вспоминал день, когда стал главнокомандующим Гвардии. Им троим - Аргораду, Белаве и Беремиру - едва стукнуло восемнадцать. А Мире не успело исполниться и семнадцать. Они не были готовы к этой ответственности, но им - как и многим в те годы - пришлось рано повзрослеть.

В тот день они охотились на болотах, где обосновалась стая гулей, разорявших кладбища на несколько вёрст вокруг.

- Это действительно гуль? - Мира встала в боевую стойку у края болота. - Они же в наших краях не водятся.

Аргорад пригляделся. Три десятка чудищ бродили по болоту, раскапывая кочки в поисках пищи. Они отдалённо напоминали людей. Сгорбленные, с ослиными копытами, они рыли почву руками с мощными чёрными когтями. Ни носа, ни ушей - зубастый череп, обтянутый серой кожей. Вместо глаз - два тлеющих огонька. Это были гули - без сомнения.

- Ещё не устала удивляться? После чёртовой войны у нас тут всё водится, - громко сказал Беремир, привлекая внимание трупоедов.

- Мы же хотели сделать всё незаметно! - шикнул на него Аргорад, но Беремир уже бросился в атаку.

- Кто бы сомневался, - проворчала Мира и принялась сплетать чары, чтобы прикрыть его.

Гули скопом бросились на Беремира, но тот ударил их огненным хлыстом. Чудища повалились на землю и заскулили, будто раненые псы. Аргорад тут же поднял ветер, позволяя разгореться пламени на их сухой мёртвой коже.

- Командная работа, помнишь? - Мира встала рядом с Беремиром, заставляя сразу пятерых гулей намертво увязнуть в земле. Ей для этого даже не нужно было делать пассы руками - хватило лёгкого движения указательным пальцем.

- Ну, так успевайте за мной, - подмигнул Беремир, заставляя ещё двух гулей вспыхнуть. - Ну что, Мира? Прыгнем через костёр? Дашь мне свою красивую ручку?

- Шут гороховый, - Мира закатила глаза. А Беремир задорно рассмеялся и скорчил рожу, будто подтверждая её слова.

- Где Белава? - крикнул Аргорад, оглядываясь по сторонам. - Она была за мной!

Гули оттесняли Белаву к центру болота. Она прыгала с кочки на кочку, уворачиваясь от острых когтей и зубов. Оказалась одна против десятка чудищ.

- Нужно ей помочь! - Аргорад бросился было на выручку, но опоздал.

Белава добралась до самого центра болота и взмахнула руками. Вода взметнулась коричневой стеной, поглощая гулей, которым не повезло преследовать чародейку.

- Мо́лодцы, вас матушка не учила мыться? Я за таких грязнуль замуж не пойду! - захохотала она, позволяя болотной мути с плотоядным чавканьем проглотить добычу.

- Вот и всё! - Беремир щелчком пальцев обратил последних гулей в горстки пепла. - Разочаровывающе скучно.

- Это не игры, Беремир, - Мира поправила красный кафтан. - Мы должны верой и правдой служить на благо людей, а не развлекаться. Мы первые ученики Белогора, Избранные Всадники, мы...

- О, бо-оги, Мира. Никакие мы не избранные, мы просто сильнее остальных остолопов, что Белогор набрал в Гвардию. Ты же видела этих воспитанников. Не чары, а пуки домового.Лицо Миры вытянулось от богохульных слов Беремира, кулаки сжались, а земля под ногами едва заметно задрожала. Аргорад поспешил разрядить обстановку, пока спор не перерос в землетрясение:

- Давайте успокоимся и просто в следующий раз будем придерживаться плана.

- У меня план смыть с себя болотный запах и охмурить парочку красавчиков на постоялом дворе. Кто со мной? - к разговору присоединилась подоспевшая Белава. Она кокетливо улыбнулась Аргораду и приобняла его за плечи. - Тебе вот не мешало бы уже наконец расстаться с бременем невинности.

Аргорад залился краской и испуганно посмотрел на Миру. Та всё ещё пожирала глазами Беремира.

- Я не неви...

- Ой, да кому ты сказочки рассказываешь! - хохотнул Беремир и хлопнул друга по плечу.

Болото заволновалось и забулькало, его поверхность заволок туман, а воздух наполнил сильный запах серы.

- Ещё не всё, - пробормотала Мира.

- Кикимора болотная, - догадался Аргорад. - Похоже, гули её кормили.

- Чего? - отозвался Беремир.

- Белогор рассказывал, что разумная нечисть, вроде кикимор и упырей, научилась подчинять нечисть поглупее. Вот почему эти гули обитали здесь, а не в норах под кладбищем как обычно.

На поверхность болота вынырнула голая старуха. Синяя, костлявая, с чёрными спутанными волосами до земли. Её тяжелые сизые груди свисали так низко, что прикрывали промежность, а тощие руки с фиолетовыми когтями почти касались воды.

- Убили моих собачек, - плаксиво протянула она и улыбнулась, демонстрируя ряд чёрных зубов. - Теперь убью вас.

- Ну, да, конечно! - Беремир метнул в неё огненный шар.

Кикимора вскинула руку, закрываясь водяным щитом.

- Мира! - крикнула Белава и очертила большой круг руками. Водяной щит разлетелся брызгами, болото под ногами кикиморы расступилось, и старуха, оставшись без опоры, полетела на глиняное дно.

Мира топнула ногой и ударила кулаком воздух. Глина обвила кикимору и сковала по рукам и ногам.

- Жги! - Аргорад взмахнул рукой, разогнал туман и собрал испарения серы вокруг кикиморы.

Беремир метнул огненное «перо», и кикимора вспыхнула ярким синим пламенем. От её предсмертного визга зазвенело в ушах.

- Вот теперь всё, - довольно сказал Беремир и отряхнул руки.

* * *
- Как по мне, дурацкие названия. Вороны, Соколы, - Беремир отхлебнул медовухи. - Почему птички? Не лучше ли быть медведями, например? Нет! Волками! Вот это я понимаю - солидно!

Они сидели в шумном и пропахшем пивом и квашеной капустой трактире на постоялом дворе. Мира ела жаркое, Белава с интересом стреляла глазками в посетителей, а Аргорад скрипел пером, составляя отчёт об охоте на гулей.

- Белогор выбрал эти названия, потому что... - не отрываясь от пергамента, начал он.

- Да-да, потому что эти птицы чем-то там помогали на войне, - отмахнулся Беремир.

- Не «чем-то там», - устало вздохнула Мира. - Ручные вороны предупреждали воинов об опасности, а соколы помогали выслеживать нечисть. Ты будто не воевал.

- Я деревню свою защищал так, как умел, - хмыкнул Беремир. - Это вы втроём - благородных кровей - с пташками забавлялись. А у нас были вилы да моё пламя.

- А мама твоя? Она же ведьмой была? - припомнил Аргорад. - Не защищала деревню?

- Погибла в первый же день. К нам волколаки пришли. Мы сложили защитные костры вокруг деревни, она всю ночь их поддерживала. К рассвету отдала Морене душу.

- Резерв опустел? - тихо спросила Мира.

- Угу.

- Наши родители тоже погибли, - Мира смотрела в стол. - Тени убили. Одна и меня достала, но не успела закончить. Солнце село раньше.

- Как это было? - шёпотом спросила Белава.

Мира усмехнулась.

- Плохо. Будто кто-то... пытается надеть твоё тело. Как кафтан. Всё внутри словно трескается, ломается, рвётся, будто тебя самого ножом из тела выковыривают наживую, потрошат как рыбу. И всё, что ты можешь, - молить Морену прекратить твои страдания. Это... я думаю, это хуже смерти.

- А потом? - спросил Аргорад.

- А потом всё просто закончилось. Я потеряла сознание и очнулась уже утром. Ни боли, ни следов, только жуткие воспоминания. Ну, и... ночные кошмары с тех пор.Некоторое время они молчали.

- Как думаете, когда мы с вами умрём? - пробормотала Белава, глядя в тёмное окно. - Со всеми этими сражениями. Мы бьёмся, бьёмся, а нечисть не заканчивается. Её всё ещё так много - просвета не видать. Я... я на прошлые Осенние Узы Милошу предложила пожениться. Мы с ним с детства были не разлей вода. А он мне отказал, потому что я в Гвардии. Сказал, что не хочет меня хоронить раньше срока. Я ему говорю: «Я Всадница. Лучшая чародейка. Разве не знаешь, как хороша?» А он говорит: «Как бы Вороны и Соколы хороши ни были, всех их ждёт один конец». А он, мол, человек простой - семью хочет, детишек и внуков нянчить.

- Ты поэтому во все тяжкие пустилась? - гоготнул Беремир. - Охмуряешь несчастных, потому что милый отверг?

- Поэтому, не поэтому - какая разница, - Белава отхлебнула медовухи. - Только он был прав. Сколько наших полегло за эти годы - не сосчитать. У Белогора сын погиб, и за нами смерть по пятам ходит. Глядишь, завтра волколак голову отгрызёт. Или послезавтра мавка на дно утащит.

Беремир отсалютовал друзьям кружкой.

- Я тебе вот что скажу, подруга. Главное, что не сегодня. Сегодня мы победили, а что будет завтра - только богам известно. Так что давай не будем их гневить, а будем веселиться.

Белава грустно улыбнулась и подняла в воздух свою кружку.

* * *

Когда Всадники вернулись в гарнизон, Белогора уже не было. Аргорад пришёл к нему с отчётом, но нашёл лишь подписанные рукой Белогора пергаменты на столе. Один - приказ о назначении Аргорада командующим Гвардии, а остальных Всадников - капитанами. Другой - приказ о наследовании Аргорадом места Белогора в Совете Чародеев. И третий - что-то вроде прощального письма.

В нём было всего две строчки: «Аргорад, я скорее всего не вернусь. Не позволяй ни Совету, ни царю использовать Гвардию в своих целях. Гвардия должна сражаться с нечистью, а не с людьми. Белогор».

Вот так. Просто короткое письмо - ни настоящего прощания, ни объяснений. Белогор просто оставил их одних в большом доме, который требовал ухода, ремонта и знаний. А у Всадников ничего этого не было. Ни инструментов, ни навыков, ни этих самых знаний. Всё, что они умели, - сражаться с нечистью. Брошенные дети, которым предстояло научиться выживать в новом мире. В мире куда сложнее и страшнее, чем три десятка гулей на болоте, чем самая хитрая мавка в тёмном озере. На них четверых осталась целая Гвардия, которая - как и они сами - нуждалась в лидере и защите.Всадники долго ждали, что Белогор вернётся. Изо дня в день, из месяца в месяц. Они честно исполняли завещанный долг, сражались с нечистью, обучали новых Воронов, Соколов и Журавлей, отстаивали независимость Гвардии. При них Гвардия расцвела, выросла и окрепла. Они радовались успехам, переживали неудачи, учились на своих ошибках и всё ещё втайне ждали чуда. Как дети ждут возвращения своих родителей, чтобы услышать похвалу новой вышивке, смастерённой игрушке, начисто подметённому полу или другому достижению.

А потом они перестали ждать.