Barcelona Knows

Уже вот как 3 дня я нахожусь у сестры. И домой пока, я все ещё не собираюсь.

Здесь мне уютно и хорошо. Главное - здесь мне рады и ничего не скрывают. Что Виктория с Саулем, что Паулита видят мое подвешаное состояние и всеми силами пытаются помочь, поддержать и отвлечь от всего.

Очень люблю их. И очень благодарна им за все, что они делают.

А если говорить про матерь - так она мне и не пишет, и не звонит. Девочки говорили, что она тоже осталась на два дня у дяди, но вчера уже уехала к дому. Как оказалось своему.

"Если добавить ноты позитива, то я даже рада тому, что этот дом оказался маминым. Кто будет против такого особняка?" - подумала я вдруг про себя. За три дня у сестер, даже получалось возвращаться к шуткам.

Сегодня под вечер мы с Викторией, Пауло и Саулем отправились на пляж, к морю.

Солнце заходило за горизонт, отчего небо было таким, будто его нарисовал опытный художник, оснащиваясь яркими, но приятными красками.

И хоть был вечер, людей оттого меньше не стало.

Вода была теплой - после жаркого дня иначе и быть не могло, и кристально чистой. Она сияла, отбивая светлые лучи уходящего солнца.

Барселонский пляж выглядел как сказка, а не что-то реальное.

Сауль и Паулита, только скинув верхнюю одежду, помчали к морю, а я немного задержалась. Вид был настолько красив, что спешить веселиться я не хотела.

Поэтому, без желания драматизировать, я села на берегу так, чтобы волны доходили к моему телу.

Колупая руками песок, я с улыбкой наблюдала за всем: оценивала небо, слушала звуки волн и смех родни поблизости.

Но вдруг, совсем рядом я почувстовала чье-то присутствие.

Виктория : И че сидим?

Эстелла : Красиво тут, хотела немного побалдеть.

Виктория : Да ладно. Видно же, что ты не в настроении. Села поразмышлять?

Эстелла : Не хочу отвечать, чтобы не показаться загадочной.

Сестра вздохнула, положила голову мне на плечо и приобняла, вглядываясь в горизонт.

Виктория : Ты хотела узнать правду - ты ее узнала. Но знаешь, Эсте, правда - это не конец. Это всегда только середина.
Мы думаем, что когда правда раскроется, всё станет ясно, и мы примем решение: простить или уйти, держаться или отпустить. Но на самом деле, после правды всегда остаётся пустое пространство. И только мы решаем, чем его заполнить. Я не оправдываю Сильвию. И не заставляю тебя прощать. Но ты - сильная. И у тебя есть сердце, которое, несмотря ни на что, ещё способно любить. А когда в тебе есть любовь - ты можешь сделать шаг. Не ради неё. Не ради мира. А ради себя.
Вернуться не значит сдаться.
Простить - не значит забыть.
Поговорить - не значит обнять.
Это значит просто дать себе дышать. Не жить в тяжести и боли.
И, может, это и будет твоей свободой.

Я опустила взгляд вниз, а спустя секунду почувствовала ещё чьи-то объятия.

Сауль и Паулита тоже не остались в стороне. Они подошли молча и также молча обняли.

Добавлять что-то после речи Виктория, было бессмысленно.

В ее нескольких предложений было достаточно и смысла, и поддержки.

А в их нескольких прикосновениях было достаточно и тепла, и заботы.

Они дали понять, что я не одна. Что они рядом. Были, будут и есть.

****

Я стояла на пороге дома. Заходить не хотела, но была должна. Не кому-то, а себе.

Открыв дверь, меня встретил запах домашней выпечки.

Однако задерживаться я не стала. Сразу пошла прямо к лестнице, а оттуда в комнату. Бросив сумку с одеждой на пол, я сама упала на кровать.

Дни у сестры были отличными. А какими будут здесь? Рядом с мамой? В этот доме?

Не знаю об этом, но знаю о том, что жизнь не останавливается, а весь гнев и боль со временем пройдут.

Хватит уже этой драмы, ну честно.

Немного полежав, я собралась, так сказать силами, и встала, поспешая разбирать сумку с вещами.

И стоило мне поднять глаза и осмотреть всю комнату, я заметила достаточно большой букет розовых роз.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть. Тогда я и увидела ещё одну мелочь - два письма. Ещё раз взглянув на розы, я потянулась к одному из них. К тому, которое выглядело побольше.

«Мои милые, Сильвия и Эстелла.

Хочу верить в то, что вам не придется читать это письмо, но, к сожалению, судьба не всегда на стороне человека.

Не так давно мы проходили стандартные обследования на которых мне сказали о том, что я болею гипертрофической кардиомиопатией (ГКМП).
Моё сердце, которое всю жизнь держало темп матча,
последние недели играет по своим правилам.
Врачи говорят, что при соблюдении неких пунктов, я смогу продолжить карьеру футболиста. Все будет хорошо, как ранее. Однако сейчас, мне без вариантов нужно воздержаться от тренировок и матчей. На месяца 2-3, для стабилизации состояния.

Буквально вчера мне сказали о том, что я не буду присутствовать на ближайших матчах и тренировках, а заместо этого, буду заниматься здоровьем. Однако, сегодня мне говорят о том, что я участвую в завтрашней игре.

Врачи говорят: «Физические нагрузки нужно приостановить немедленно», - но некий "советник" заявил: «Ничего серьёзного. В завтрашнем матче он может сыграть ради команды. Риск рождает шанс.»

Я пытался оспорить решение, поскольку категорически не согласен, но что там. Никто не слышит. Я футболист, который и стимулировать болячки может. А он - врач. Опытный. Умный. С желанием помочь, а не убить.

Может, я выйду на поле и вернусь. А может - не вернусь.

Возможно, я драматизирую. Но не писал бы я это, если бы не «приступы» прошлых разов.

Я о них не говорил. И сейчас не собираюсь. Однако ставлю в курс. Они были. И пугают они не только меня, но и врачей.

Я не уверен в том, что смогу рассказать обо всем лично. Поэтому - пишу это письмо.

Сильвия - если бы не ты, я бы не является тем, кем есть сейчас.
Ты моя любовь. Моя жена. Мой друг. Матерь моей маленькой дочери.
Я безумно благодарен тебе за все моменты вместе. Ты подарила мне новую жизнь, ты подарила мне счастье.

С тобой я впервые почувствовал, что значит быть не просто игроком, а человеком, которого любят не за форму, а за душу.
Ты была рядом, когда у меня ничего не получалось. И ты же была первой, кто верил в меня, даже когда я сам сомневался.
Иногда мне казалось, что я не заслуживаю всего, что ты мне дала.

Эстелла - моя маленькая доченька. Моя маленькая звёздочка.
Я очень ждал твоего появления на этот свет. Ты стала для меня самым приятным и самым неожиданным подарком.

Когда мы с мамой выбирали тебе имя, я не мог отвести взгляд от одного - Estella. Оно значит "звезда".
Я помню, как тогда сказал: "Эта девочка обязательно станет чьим-то светом".
И знаешь что? Ты уже им стала. Моим.

Я мечтаю держать тебя за руку в первый день школы. Учить тебя набивать мяч. Отгонять глупых ухажёров. Особенно, если они футболисты!

Мечтаю быть рядом, когда ты вырастешь.
Показать тебе мир. Научить смеяться, когда страшно, и держать удар, когда больно.

Но вдруг оказалось, что времени может быть меньше, чем я думал.
И если судьба отнимет у меня возможность быть с тобой рядом, знай одно - я всегда буду с тобой.
В каждом твоём шаге, решении, улыбке.
Когда будет тяжело - смотри на небо. Та самая звезда, в честь которой ты названа, всегда будет гореть для тебя.
Ты не будешь одна. Никогда.

Ты - моя гордость. Моя девочка. Моё сердце.

Если я вернусь - скажу всё в лицо.
Если нет - это письмо останется.

С вами, несмотря ни на что,
Эктор.»

Когда я дочитала последние строки, пальцы всё ещё сжимали лист, будто боясь, что, отпустив, потеряю его навсегда.

Сначала - пустота. Ни мыслей, ни слов. Только тяжесть, похожая на то, как будто в груди рухнула целая стена.

А потом - боль. Не острая, не резкая. Отцовский голос, звучащий в каждой строчке, был слишком живым. Будто он и правда стоял рядом, шептал мне эти слова. Будто на секунду вернулся. Чтобы проститься.

На глаза наворачивались слёзы - не от горя, а от того, насколько он любил. И меня, и маму. Любил до последнего. Любил даже тогда, когда был напуган, растерян и, возможно, обречён.

Сердце колотилось - не от страха, а от чувства, что я теперь должна что-то сделать. Что после этих слов нельзя просто сидеть и плакать. Нужно жить. Жить и не думать о том, что он не рядом.

Он тут. Всегда тут. Утром скрывается под голубым ясным небом, а ночью сияет той звездой, в честь которой меня назвали.

Я провела пальцами по конверту и тихонько сказала:

Эстелла : Я тоже тебя люблю, папа...

А затем прижала письмо к груди - бережно, как что-то бесконечно ценное.

Через время я вновь подняла взгляд. И он сразу упал на второе письмо.

Будто отрывая от самого сердца первый конверт, я взяла в руки второй. И побыстрее открыв его, принялась читать.

Объем текста здесь был намного меньшим, но его было достаточно.

«Дорогая Сильвия,

Прошлое письмо я написал для вас - моих двух самых любимых девочек. Но это - только для тебя.
С просьбой. С доверием. С надеждой, что ты поймёшь и простишь моё решение.

Если так случится, что я не вернусь... пожалуйста, береги Эстеллу.
И, прошу тебя, не рассказывай ей обо мне.

Не потому, что я стыжусь своего пути. Не потому, что боюсь быть забыт.
А потому, что я не хочу оставаться в её памяти как история с печальным концом. Как отец, которого нет.

Я хочу, чтобы она жила свободно - легко, светло, счастливо.
Чтобы рядом с ней был кто-то, кто сможет подарить ей улыбку, а не тень прошлого.
Пусть она не знает, что такое тоска. Пусть не чувствует пустоты, которой не заполнить.

Пусть она просто будет ребёнком.
Смеётся. Растёт. Мечтает.
Без груза моего отсутствия.

Ты - сильная. Ты справишься.
А если судьба позволит, я всё равно найду способ быть рядом. Даже если она не будет знать, кто я.

С любовью навсегда,
Эктор.»

Я перечитала письмо ещё раз. И ещё.
Каждое слово казалось теплым, светлым..

И вот тогда - что-то внутри во мне перевернулось.
Словно вдруг я увидела маму не глазами дочери, а глазами женщины, которая тоже когда-то потеряла.

Мама.
Она всё это время хранила в себе не просто секрет, а огромную боль.
Хранила, потому что любила. Потому что исполняла его последнюю просьбу.
Потому что хотела уберечь меня - не от правды, а от боли, от тени, от страха жить с утратой.

Я то злилась.. На неё. На молчание.
Думала, что она предала меня, лишила чего-то важного.

Но теперь..
Теперь я вижу: она не лишила. Она - подарила.
Детство без траура. Улыбки без груза.
Она выбрала для меня счастье. Тишину без шрама.
И я впервые поняла, как трудно ей было молчать. Каждый день. Смотря на меня. Смотря на себя. Храня письма, вместо ответов.

Мне казалось, я не прощу. Но сейчас - хочу только обнять её.

Вытер слезы, я с письмом в руках, побежала искать маму.

Услышав звон тарелок на кухне, я помчалась по лестнице вниз.

А как только я увидела маму - я бросилась к ней в объятия.

Она с удовольствием их приняла. Положила голову на мое плечо и нежно укутала, прижимая ближе и крепче.

Сильвия Гарсия : Прости меня.. - тихо сказала она.