Глава десятая
«Линн, как ты? Позвони мне.
Джессика»
«Честное слово, ответь, я волнуюсь…
Джессика»
«Ты ведь знаешь, что он не стоит твоих страданий
Джессика»
«Я понимаю, тебе плохо, позволь мне сделать что-нибудь, чтобы тебе стало легче
Джессика»
«Ты не хочешь ни с кем говорить, я понимаю… Позвони, если что
Джессика»
Джесс настрочила мне около десятка сообщений подобного рода за этот вечер, но ни на одну смс я не ответила. Я просто лежала на своей кровати и сверлила взглядом кусочек леса за окном. Дождь поливал как из ведра. Вообще с тех пор, как мы переехали в Портленд, дождь бывал здесь чуть ли не каждый день.
Сейчас я была ему рада. Капли громко били по стеклу, оставляя водяные дорожки, точно такие же, как на моих щеках. Я уже перестала плакать, но изредка всё ещё ощущала горячую обжигающую солёную слезу на щеке. Я хотела бы дать себе слово, что не стану рыдать из-за Худа, но сейчас уже было глупо обещать что-то подобное.
Я пыталась уснуть, но каждый раз, когда я начинала проваливаться в сон, то перед глазами вставала картина того, как Калум целует ту блондинку в школьном коридоре.
Я никого не хотела видеть, не хотела выходить на улицу, не хотела есть… Хотелось только забыться крепким сном без сновидений. А проснувшись, понять, что всё это было только страшным сном, а я по-прежнему живу в Денвере.
Самое ужасное - то, что я не могла сейчас разозлиться на Худа, как это было раньше. И это бесило больше всего. Раньше я могла злиться на него, обзывать его, возненавидеть, не обращать на него внимания. Но сейчас…
Сейчас мне было действительно больно. Я впервые влюбилась, и это ничем хорошим не обернулось. Казалось, если Калум снова посмотрит мне в глаза, я разрыдаюсь прямо на месте. Я была опустошена и разбита. Свернувшись в клубок на кровати, я думала о том, что не хочу идти в школу ни завтра, ни послезавтра, ни в ближайший месяц. Интересно, сколько вообще длится эта хандра, когда тебе разбивают сердце? Проходит ли это бесследно? Смогу ли я когда-нибудь посмотреть на Худа и искренне улыбнуться без всякой задней мысли?
В дверь тихо постучали, и я услышала голос мамы за спиной.
-Эй, ты в порядке? – она села рядом со мной на кровать.
Я развернулась к ней лицом. Увидев это лицо полное сострадания и жалости, я снова разразилась истерикой. Сколько слёз можно выплакать за один день? Похоже, моего запаса хватит ещё недолго, потому что слёзы непрерывным потоком скатывались по щекам, оставляя красные дорожки.
Я крепко обняла маму, уткнувшись носом ей в плечо. И если до этого я просто тихо хныкала в подушку, то сейчас у меня началась настоящая истерика. Моё тело сотрясалось от безутешных рыданий. Мама тихо шептала что-то, поглаживая меня по спине и плечам.
-Он не последний, кто заставит тебя поплакать, уж поверь мне.
-Отличное утешение, мам.
-Я говорю тебе правду, детка. Порой нам приходится пережить не одно расставание и не раз склеить сердце по кусочкам.
-Это всегда так больно? И сколько это продлится? Потому что, мне кажется, я не вынесу этого. Честное слово, мам, мне хочется закричать…
-Для этого нужно время. Но есть вероятность того, что ты никогда не сможешь посмотреть на него без боли в сердце.
-Это ужасно. Я не хочу идти в школу, не хочу видеть его.
-Останься на несколько дней дома, я позвоню твоему классному руководителю.
-Спасибо, мам.
Я утёрла нос тыльной стороной ладони, посмотрев, наконец, матери в глаза. Она смотрела на меня и на её лице была слабая подбадривающая улыбка.
-Как заставить себя возненавидеть его? – спросила я.
-А ты хочешь?
Я задумалась. Конечно, нет. Худ был полнейшим придурком. Но он был первым придурком, который запал мне в сердце так глубоко. Несмотря на всё то, что он сделал, я всё ещё испытывала к нему сильное чувство. Возможно, именно из-за него мне так плохо сейчас… Было бы куда проще, будь я эгоистичной бесчувственной стервой. Будь я одной из тех легкомысленных девчонок, которым хватало всего одной ночи в его компании.
-Нет, – честно ответила я.
-Барышни любят время от времени разбивать себе сердечки. Это даёт им пищу для размышлений и чем-то выделяет среди подруг*. – широко улыбнулась мама.
-С каких пор ты цитируешь британскую классику, мам? – усмехнулась я. Первая улыбка за этот вечер и абсолютно искренняя. Мама всегда знала, как можно меня утешить и отвлечь.
-К слову пришлось. Я знала, что ты оценишь. Ладно, отдыхай.
-Спасибо, мам. Я тебя люблю, – шмыгнув носом, пробубнила я, когда она стояла уже в дверях.
-Я тоже люблю тебя, детка, – улыбнулась она, скрывшись за дверью.
***
В четверг я просидела дома, пытаясь пережить свою депрессию. Нет, не так. Полностью погрузившись в свою депрессию. Для полного эффекта я поставила пластинку Snow Patrol. Это, наверное, мазохистская натура каждого человека. Когда ему плохо – сделать всё ещё хуже. Хотя, возможно, так делают только подростки.
В любом случае, два дня я почти безвылазно провалялась в кровати, смотря в окно и слушая грустные песни. Единственное, что я сделала – позвонила Джессике, сказала, что со мной всё нормально, чтобы она не волновалась. Она хотела прийти, навестить меня, но я попросила её не делать этого. Выглядела я воистину ужасно… Волосы спутаны, глаза опухшие, а на щеках раздражение от солёных слёз. Видок тот ещё.
Вечером я просидела за столом, рисуя по памяти портрет Худа. Нет, серьёзно, я, по-моему, делала всё для того, чтобы сойти с ума от собственного горя. Варила и сжигала себя заживо в своём же несчастье. Запястье слегка зудело, но уже не болело, как это было по началу. Я вспомнила о моём волчонке, которого не навещала уже несколько дней. Интересно, он вообще приходил туда после того, что случилось?
Я отложила в сторону карандаш, подойдя к окну, которое выходило прямо на лес. Всего в километре, может чуть больше, находилась моя поляна. Мне жутко хотелось сейчас пойти туда, но на часах было уже восемь и за окном начало темнеть. Вряд ли бы я смогла маме толком объяснить, куда я собираюсь. Прошлой ночью мне казалось, что я слышала волчий вой. Я даже проснулась среди ночи, подскочив к окну, но ничего и никого не увидела. Увижу ли я снова своего друга?
Я снова вернулась к столу. Я рисовала Худа по памяти, а, следовательно, не могла запечатлеть его с широкой счастливой улыбкой. Мне он запомнился хмурым, и даже злым. Но даже таким он был мне дорог. Чёрт, несмотря на то, что он сделал, я всё ещё испытывала к нему чувства. Это добивает меня, но я скучаю, жутко скучаю по нему.
***
Сложно было вернуться в школу в пятницу. Мне было страшно. Страшно встретиться с Худом в коридоре, или наткнуться на него в классе, почувствовать на себе его взгляд. Я боялась не того, как он поведёт себя, я боялась своей реакции. Я боялась разреветься прямо на месте, увидев его в толпе. А если бы он снова был с той блондинкой, честное слово, лучше повеситься на месте…
Мне повезло в пятницу с расписанием. С Худом у нас почти не было совместных уроков. На химии я сидела с Джесс, прямо за нами сидел Люк и постоянно выдавал нам какие-то шутки. Возможно, он тоже старался подбодрить меня. Что ж, спасибо тебе огромное, Хеммингс, но твой друг - козёл, и ты не сможешь отдуваться за него.
После химии была физкультура. Там мне всё же пришлось встретиться с Калумом, но я тут же отвела взгляд, увидев его среди группы парней. От одного его присутствия в одном со мной помещении мне становилось нехорошо, живот скручивало, а кончики пальцев покалывало. От звука его голоса у меня мурашки бежали по коже, а я слышала почти каждое сказанное им слово, он был капитаном баскетбольной команды.
Дальше было проще, на французском Худ не появился, у него была дополнительная тренировка, а в художественном классе я смогла полностью расслабиться. Весь этот день был для меня почти пыткой. За весь день он ни разу не подошёл ко мне, не оставил записку в шкафчике… абсолютно ничего. Словно всё, что было между нами, я придумала сама.
Честно признаться, я и сама не знала, нужны ли мне объяснения, хочу ли я узнать его мотивы? Почему он позволил мне влюбиться в него и поступил так низко, добившись желаемого? Что он мог мне сказать, что он такой ублюдок, каким его все и считают? Нет, это не так… я видела его настоящего, на нашем свидании, он точно не такой. Тогда что случилось?
После школы я отправилась на поляну. Спустя столько дней я всё же надеялась увидеть своего друга, пожаловаться ему, отдать шоколадный кекс, что лежал у меня в рюкзаке.
Я пробыла в одиночестве максимум минут пять, после чего на поляну всё же вышел волк. Он шёл медленно, опустив морду, словно извинялся.
-Привет, – слабо улыбнулась я. – Прости, что не приходила, у меня была не лучшая неделя. Зато я принесла тебе кекс.
Я заметила, как волк прижал уши, ниже опустив морду к земле. Он всё ещё чувствует себя виноватым? Неужели он способен испытывать человеческие чувства и эмоции?
-Прекрати вести себя, как ребёнок. Царапина вовсе неглубокая, повязку уже сняли.
Я сделала шаг навстречу, показывая запястье. Царапина всё ещё красноватая, но затянулась корочкой и совсем не болела. Волк облизнул мою руку, задержав морду на ладони.
-Честное слово, я не обижаюсь. Я сама виновата.
Через несколько секунд волк опустил своё большое тело на влажную траву, положив голову на длинные лапы. Я села между его задними и передними лапами, облокачиваясь спиной о его тело. Я чувствовала как медленно и глубоко он дышит, как стучит его сердце. Я протянула в руке кекс, и волк с радостью проглотил лакомство.
Похоже, всё встало на свои места. Волк мирно посапывал, лёжа на траве, я сидела, греясь о его тёплую шерсть, и заканчивала портрет Худа.
-Почему люди не такие как волки? – вдруг произнесла я.
Волк вопросительно приподнял морду, посмотрев в мою сторону, и навострил уши.
-Я читала, что у волков всего одна пара на всю жизнь – они моногамны. Люди не такие…
Я тяжело вздохнула, возвращаясь к блокноту. Я не жаловалась Джессике по поводу того, что чувствовала, как злилась на Худа. Но мне был нужен кто-то, кто мог меня выслушать. И, похоже, я нашла подходящее существо на роль слушателя. По крайней мере, он меня не осудит… максимум посмеётся.
-Это глупо, наверное, но я виню себя в том, что случилось… - я чуть поёрзала на месте, продолжая сверлить рисунок взглядом. – Я не такая, каких Худ привык видеть в своём окружении. Может сначала его это заинтриговало, но потом он понял, что это совсем не то, что ему нравится. Вряд ли я смогу дать ему то, что с радостью дадут все эти размалеванные курицы… Он, наверное, это понял, и решил, что со мной ему ловить нечего. Но знаешь, это обидно и больно. Он дал мне надежду, позволил мне проникнуться к нему чувством, а потом просто разорвать мою идеальную картину на мелкие кусочки. А самое ужасное то, что я не могу обижаться на него, потому что очень скучаю по нему, несмотря на то, что он сделал. И за это я ненавижу Калума Худа.
Я добавила последних пару штрихов, поворачивая законченный портрет к волку. Он внимательно смотрел на меня, после чего перевёл взгляд на рисунок.
-Как думаешь, похож? Хотя откуда тебе знать…
Я снова повернула рисунок к себе. Да, глаза получились очень похожими. Нахмуренные густые брови, пронзительный взгляд. Это точно Худ. Таким, каким я его запомнила… холодный, отстранённый, чужой.
***
Джессика решила принимать радикальные меры в борьбе с моей хандрой. Она потащила меня тем же вечером на какую-то вечеринку.
-Это мой знакомый, у него день рождения, и он пригласил всех, кто каким-либо образом узнает об этом.
-Честное слово, Джесс, шумные вечеринки – совсем не то, что мне сейчас нужно.
-Расслабься Дэвис! Выкинь Худа из головы и получай удовольствие!
-Предлагаешь напиться?
-Если хочешь, – пожала плечами подруга. – Я, например, так и сделаю.
Джессика грозно посмотрела в сторону Клиффорда, который целовался с какой-то незнакомой мне девицей. Сейчас и, правда, не понять, кому хуже, мне или ей? Я своё горе переживу как-нибудь, а она с этим живёт уже очень давно. Представляю, каково ей видеть эту картину почти каждый день. Мне хватило одного раза для того, чтобы впасть в депрессию. Восхищаюсь стойкостью этой девушки.
Пока Джессика развлекалась на танцполе в центре гостиной, я стояла у стены и смотрела на всё со стороны, держа в руках красный стаканчик с пивом. Я никогда не напивалась прежде, хотя и не впервые пробовала алкоголь. Я знаю, что горе в стакане не утопишь, станет только хуже. Именно поэтому я не хотела напиваться, только расслабиться.
Из всех присутствующих на этой вечеринке я знала лично только Джессику, и парней, среди которых, кстати говоря, не видела Худа. Тем лучше… Я видела много знакомых лиц, с некоторыми я училась вместе, но большую часть людей я видела впервые. Через десять минут моего одинокого наблюдения за подругой ко мне подошёл парень. На вид он был чуть старше меня, возможно, только окончил школу. Он был высок, почти так же как Калум. Выразительные правильные черты лица, каштановые короткие волосы, зелёные глаза и чуть вздёрнутый нос, яркие тонкие губы. Без сомнения, он был красив. Но подошёл именно ко мне.
-Привет, – улыбнулся он. Приятная заразительная улыбка и белоснежные зубы.
-Привет, - улыбнулась я в ответ, чуть замявшись. Мне всё ещё непривычно быть объектом внимания парней.
-Конор. – протянул руку парень.
-Линн. – я слабо пожала руку.
-Знакома с именинником?
-Честно говоря, даже понятия не имею, как он выглядит, – поморщилась я.
-Так я и думал, – усмехнулся Конор. – Ты здесь одна?
-С подругой. Она притащила меня сюда почти насильно.
-Не любишь вечеринки?
-Не особо. Но, думаю, это всё же лучше вечера в полном одиночестве перед телевизором.
-Пожалуй.
-А ты знаком с виновником торжества?
-Да, мы учились вместе.
Мы с Конором болтали почти весь вечер. Джессика, увидев, что я нашла себе компанию, расслабилась, продолжая дальше взрывать танцпол. Конор оказался довольно милым парнем, он внимательно меня слушал, изредка задавая какие-то вопросы. И взгляд его был мягким, от него не хотелось забиться в угол и заплакать.
Я позволила себе мысль о том, что, возможно, Конор – тот парень, который поможет мне забыть Худа. Хотя, наверное, неправильно говорить об этом, когда прошло совсем мало времени. И не хотелось использовать ни в чём невиновного парня в личных целях. Но Конор мне действительно нравился, он часто улыбается и заставляет улыбаться меня.
Мы стояли на лужайке у дома, перед главным входом, сбежав от громкой музыки. Конор рассказывал о том, как побывал в Европе, а я заворожено слушала, потому что нигде за пределами штатов не бывала. Он заботливо заправил прядь выбившихся волос мне за ухо, заставив меня залиться краской. Когда это произошло в последний раз, всё закончилось поцелуем, а я вряд ли была готова к такому…
-Отвали от неё! – рядом откуда ни возьмись появился Худ.
Он встал между мной и Конором, повернувшись ко мне спиной.
-Худ, ты нарываешься…
-Эй, тише, – я встала между парнями, упираясь ладонями одному и второму в грудь.
Смешное зрелище. Что Калум, что Конор, были на целую голову выше меня. Даже встав на носочки, я не достала бы до их носов. А сейчас я вдруг осмелела и решила пресечь конфликт до того, как он перерастёт в драку. Это тут совсем ни к чему…
-Мы уходим! – прорычал Худ, сверля взглядом Конора.
-Что? Нет! – возмутилась я.
Калум схватил меня за руку и потащил в сторону дороги. Он был зол, нет, просто в бешенстве. Я ни разу не видела его на горизонте за весь вечер, а, оказывается, он всё время был где-то рядом. Я старалась вырвать руку из его хватки, но глупо было даже пытаться.
Когда мы вышли на дорогу, подойдя к чёрному форду, мне всё же удалось вырваться из его цепких рук.
-Да что с тобой не так!? – крикнула я, потирая запястье. – Какого хрена ты творишь вообще?
-Сядь в машину, пожалуйста, – голос его устрашающе спокоен. То ли ещё будет…
-С чего это вдруг?
-Прошу тебя.
-Да что ты? Ты ещё и смеешь просить меня о чём-то после того, что натворил? Ты псих, Худ!
Я развернулась, чтобы уйти. Мне нужно найти Джессику. Я прошла всего несколько метров, когда Худ снова преградил мне путь.
-Не заставляй меня тащить тебя насильно.
-Я никуда с тобой не поеду! Я не хочу видеть тебя, проваливай! Ты всё испортил! – я уже чувствовала, как истерика подкатывает, а слёзы застряли где-то в горле.
-Линн, прошу, сядь в машину.
***
-Куда мы едем? – сквозь давящую на уши тишину, спросила я.
-Я везу тебя домой, – спокойно произнёс Калум.
-Я не хочу домой! – я запротестовала.
-Хочешь ко мне домой?
-Ой, заткнись, умоляю!
Худ припарковал машину на углу улицы, возле того самого фонарного столба, под которым мы стояли на нашем свидании. Как только машина остановилась, я тут же вышла, громко хлопнув дверью. Не удостоив Худа ни прощальным взглядом, ни словом, я быстрым шагом направилась в сторону дома. Калум поймал меня за локоть, заставляя остановиться.
-Линн.
-Нет! – вырвалась я. – Ничего не хочу слышать от тебя… И знать тебя не хочу! Я ненавижу тебя всем сердцем! Мне не нужна нянька, которая бы отгоняла от меня парней, с этим я и сама прекрасно справляюсь! Ты тому доказательство!
Мой голос сорвался, я почти хныкала, как маленький ребёнок. Но у меня уже не было сил скрывать всё накопившееся во мне. Я осмелилась посмотреть Калуму в глаза, но сразу же отвернулась, увидев его хмурый, сожалеющий взгляд. Нет, ему не поймать меня на эту удочку снова… Я не куплюсь на эту маску.
-Линн, ты не…
-Просто уходи, ладно? Ты сделал достаточно…
Не дождавшись ответа, я развернулась на месте и быстрым шагом направилась к дому, судорожно вытирая предательские слёзы.
Комментарий к главе:
* - цитата из романа "Гордость и Предубеждение"