🔑CTRL+Enter📤

— Минхо… — выдохнул Джисон, когда Ли чуть отстранился. Где-то внутри, будто завёлся маленький моторчик – сердце забилось быстрее.

— Прости, — тихо сказал Минхо. — Не сдержался.

  Хан едва заметно улыбнулся.

— Всё нормально. Это… взаимно.

  Минхо поднял взгляд, сделал шаг назад.

— Правда? Тогда почему ты…

— Знаю, — перебил его Хан. — Наверное, я просто злился на себя за то, что влюбился.

— Всё в порядке. Ты… прощаешь меня?

— Думаю, уже простил, — ответил Хан после короткой паузы.

— Тогда пойдём, собираться пора.

  Хан кивнул.

  Учёба в тот день шла удивительно спокойно – будто ничего и не произошло, а внутри всё равно тихо дрожало от тепла.

  В аудитории стоял привычный гул — кто-то листал конспекты, кто-то зевал, кто-то спорил с преподавателем. Но для них обоих всё будто приглушилось: слова звучали в пол-голоса, звуки теряли резкость.

  Хан сел рядом с Минхо, но теперь каждое неосторожное касание локтя или взгляд будто имели вес. Минхо старался выглядеть спокойно, делал записи, даже кивал, когда преподаватель что-то объяснял, но рука дрожала.

— Джи? — посмотрели на него друзья.

— Хо?

  Но парни общались, не обращая внимания, смеялись.

— Вот так, да…

— Вот взял и кинул.

— Ты сегодня какой-то тихий, — шепнул Хан, когда они выходили в коридор.

  Минхо усмехнулся, не глядя.

— А ты, наоборот, слишком спокойный.

— Просто не хочу всё усложнять, — ответил Джисон. — Мне и так… достаточно.

— Достаточно чего? — спросил Минхо, останавливаясь у окна.

  Хан чуть опустил глаза.

— Того, что ты рядом.

  Минхо тихо вздохнул, будто от этих слов стало одновременно легче и труднее. Он хотел что-то сказать – может, глупое, может, важное, но вместо этого просто коснулся его руки.

  Хан не отдёрнулся.
Лёгкий и быстрый поцелуй снова завёл сердце.

— Эй, что тут происходит? — подошли Хёнджин и Чан.

— Ты нам, что ли, бунт решил устроить? — приподнял бровь Чан.

— А, ребята, всё не так. Пойдём, объясню. Увидимся позже, Джи.

  Хан кивнул.

  Когда Ли и его друзья отошли, кто-то коснулся его плеча. Хан обернулся.

— Это что вообще значит? — нахмурился Хо Ён. — Вчера ты чуть с ума не сошёл, а сегодня уже с ним? Что за ерунда?

— Кхм… Мы встречаемся.

  Хо Ён застыл с округлёнными глазами, а Чонин расплылся в широкой улыбке.

— Вот это новости! Рад за вас, серьёзно.

— Я… вы… как так быстро? — выдохнул Хо Ён, всё ещё не веря в услышанное.

— Не быстро, — наконец ответил он. — Просто… давно. Наверное, мы оба это понимали, просто не признавались.

  Чонин хмыкнул, толкнув Хо Ёна локтем:
— А ты говорил, что у них ничего не будет. Видишь, как бывает — любовь с парты номер три.

— Да ладно тебе, — пробурчал Хо Ён, но губы его дрогнули в сдержанной улыбке.

  Чонин довольно усмехнулся:
— Слушай, романтик. Может, песню про вас написать?

— Только если не станешь вставлять в припев моё имя, — ответил Хан с усмешкой.

— Ладно, уговорил. Но тогда хотя бы дай мне быть шафером на вашей свадьбе.

  Хан закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица.

  Вечером мама позвонила Джисону и попросила зайти. Сначала он отнекивался, но в итоге всё же согласился – мама умела настаивать.

  Когда парень переступил порог, из кухни раздался её голос:
— Ой, Джи, ты как раз вовремя! — Мама поцеловала сына в лоб и указала на стул. — Садись, нам нужно поговорить.

— Хорошо, — спокойно ответил он и сел за стол.

  Мама устроилась напротив, сделала глубокий вдох и позвала:
— Милый, Джисон пришёл!

  У Хана, сидевшего за столом, непроизвольно дрогнула коленка, а руки под столом сжались в кулаки.

— Да, иду! — откликнулся отчим.

  Он вошёл на кухню, и их взгляды встретились. Хан приготовился к неприятным словам, но мужчина вдруг улыбнулся – спокойно, без тени раздражения.

— В общем, — начала мама, — он хочет тебе кое-что сказать. Да, дорогой?

— Да, — кивнул отчим и повернулся к Джисону. — Я хотел бы извиниться за всё – за свои слова, поведение, вспышки. Хочу, чтобы мы смогли быть одной семьёй. Ты можешь не прощать меня сразу, это твоё право. Но я не хочу больше ссор. Хочу, чтобы ты стал для меня как сын.

  Хан замер, будто время на миг остановилось.

— Я… я подумаю, — тихо сказал он. — Но, кажется, я больше не могу злиться на тебя.

— Правда? — отчим улыбнулся шире. — Спасибо тебе большое.

— Ну наконец-то! — облегчённо сказала мама. — Давайте ужинать.

  За ужином разговор шёл легко. Иногда все смеялись, вспоминали мелочи. Хан рассказывал про проект, который они с Минхо делали в университете, и впервые за долгое время на кухне царило настоящее тепло.