Нелюбимый Спаситель

В пустом коридоре раздался пронзительный женский визг, а за ним ещё один, уже другой. Следователи повскакивали и кое-как пропихнувшись все вместе в дверь, побежали на звук. Кричала Свердлова. На полу возле лаборантки лежали крупные осколки в какой-то неопознаваемой субстанции. Сама она стояла на чуть согнутых ногах, держа вытянутую руку на уровне глаз, а второй, закрывая рот, беззвучно кричала.
— Надя? — запыхавшись, окликнула Татьяна, забежав в лабораторию и, уставившись на Антона и Лиду, скомандовала: — Скорую вызывайте, истуканы!
Молодые люди стояли, ошарашено глазея на происходящие, не в силах сделать что-либо.
Лидия была очаровательной молодой блондинкой с очень длинными кудрявыми волосами, идеальной фигурой, острыми чертами лица и широкой улыбкой, что ничуть не сказывалась на превосходной работе и звании капитана. Первым к пострадавшей подбежал Артур, как первый сориентировавшийся в данной ситуации.
— Чем облилась? — крикнул он, пытаясь вывести девушку из шока.
К тому времени в лабораторию влетел низкий мужчина в возрасте, обличенный в белый халат, и потащил девушку за собой.
— Это наш местный труповед. — пояснил Ливанто, опускаясь к осколкам и один подцепил кончиком ногтя. Внимательно всмотрелся. — Зашел в гости. Надо уборщицу позвать.
Компания вернулась в кабинет и продолжила валять дурака: Артур и Кирилл сменили шахматы на шашки. Татьяна, закурив, сидела на подоконнике, смотря в телефон. Дверь резко открылась, а на пороге стоял... Семёнов.
— Вы чем тут занимаетесь? — грозно спросил полковник, с предельным вниманием рассматривая картину «Лучшие (!) работники месяца».
— У нас несостоявшийся обед, — не отрываясь и забирая шашки с доски, ответил Ливанто.
— Лейтенант, у вас обед кончился два с половиной часа назад! — возразил он, вставая посередь кабинета.
— Мы работали.
«Да-да, работали они. Знаем мы, как вы работали. » — Ухмыльнувшись, подумала Татьяна.
— И ты туда же, Белая! — пристыдил её Полковник. — Э-эх! —  и, махнув рукой, ретировался.
Солнце уже опускалось за обшарпанные дома, залив весь кабинет оранжевым светом. В парке под окнами появились собачники с громко лающими питомцами. Молодежь толпами ходила мимо, громко слушая музыку и общаясь между собой. После так называемого «обеда» работать вовсе расхотелось, а идти домой — совесть не позволяла. Поэтому парни переключились на карты, а Белая, все так же полусидя, полулежа на подоконнике, смотрела на мимо проходящих людей. Пятница.
— А ведь когда-то и мы тоже были такими беззаботными, весёлыми, а не сидели целый день в душном кабинете... — Выкинув последнюю карту, тоскливо заметил Ревин. — Я однажды с друзьями гулять убежал, а телефон разрядился. Мы вчетвером пешком дошли до затопленного карьера и весь вечер купались...
Компания тоже окунувшись в воспоминания, ностальгически хмыкнула.
— И вернулись уже ночью. Мать так орала, что соседи на утро тако-о-ой скандал закатили! — Артур расплылся в ностальгической улыбке и продолжил: — Зато отчим сказал, чтобы я в следующий раз ему говорил, и он прикроет.
Татьяна уселась на стул и, подкатившись к приятелям, начала тасовать карты, завороженно на них смотря.
— Повезло тебе с отчимом. — Хмуро заметила она.
— Да не то слово! Кстати, я тогда на карьере в первые целовался с девчонкой, которая мне до чёртиков нравилась.
— А у меня всего две было. До Маринки была одна. Три года с ней встречались. На первом курсе познакомились, а потом встретил её... Голову потерял.
— А потом нашёл. Гы-гы! — ехидно досказала капитан и, потянувшись к чайнику, кончиком пальца ткнула кнопку.
— А пошли-ка гулять, а? — как бы между делом предложил брюнет. — У меня там заначка лежит в машине...
Девушка пристально посмотрела на лейтенанта, дожидаясь общественного мнения.
— Пошли, почему бы и нет, — согласился он, а коллега лишь кивнула в знак согласия. — А Семёнов уже слился?
— Вроде да, — неуверенно подтвердил Артур, выглянув за дверь. — Идём?

Погода сменилась в лучшую сторону. Дождь, идущий большую часть дня, прекратился. Воздух прогрелся до двадцати градусов. А в парке щебетали птицы, перелетая с одного дерева на другое. Со стороны озера дул прохладный ветер, заставляя содрогаться от каждого порыва. Артур выбежал из магазина, держа в руках пачку пластиковых стаканчиков, бутылку вина и крекеры «Под пиво».
— А ничего более... Гармонирующего не нашлось? — фыркнула Татьяна, подавляя смешок.
— Пива не было, — Заметив сарказм в глазах друзей, он все же дополнил: — Та я сам в шоке! Как может не быть пива?!
— Ну да, заменить же только вино можно...
— Именно! Поэтому не выпендривайтесь и идём! — скомандовал капитан, всучивая приятелю крекеры.
Рядом с парапетом стояла группа столиков, принадлежащих кафешке, стоящей неподалёку. Дождавшись освободившийся столика, компания мигом его заняла. Остальные были заняты.
— Турка, я так понимаю, наличие, а точнее отсутствие штопора тебя не пугает? — еле сдерживая смех, уточнил Ливанто.
— Кирюх, ты меня обижаешь! Чтоб у меня в машине не было штопора! Это же... Немыслимо! — С обидой воскликнул мужчина, доставая из кармана джинсовки выше упомянутый инструмент.
Стаканчики мигом наполнились, а следом и их владельцы. Волны звонко бились о парапет, а некоторые даже долетели до подвыпивших (а может и не под!) гостей. В последних лучах солнца к столику устремилась официантка, явно забегавшаяся, злая и усталая.
— Здравствуйте. Извините, у нас со своими спиртными напитками нельзя, — Обратилась она к Артуру, как к ближайшему, сидевшему к ней.
Мужчина замешкался. Но через пару секунд поднял на неё глаза и, похлопав себя по карманам, выудил оттуда удостоверение.
— Извините, но мы тут проводим спецоперацию под прикрытием, — с улыбкой ответил он и, не открывая удостоверение, спрятал его обратно.
— Ясно. Прошу прощения. Заказывать что-то будете?
— Нет, спасибо.
Только когда девушка ушла, Ревин обратил внимание на друзей, с недоумением смотрящих на него.
— Артур, тебя не волнует, что она на нас может наряд вызвать? Потом хрен отмажешься! — Сказала шатенка, допивая остатки на дне стаканчика.
— Во-первых, — протяжно начал он. — Я уже не при исполнении. Уже, между прочим восьмой час! Во-вторых, даже если вызовет, что нам будет?
— Тебе, — тихо поправил блондин.
— Не важно! — перебил капитан. — Мы культурно отдыхаем и никому не мешаем.
Лейтенант вяло хмыкнул, не то соглашаясь с другом, не то осуждая. Когда бутылка опустела, а крекеры начали просто так поедать, капитан на манеру фокусника, вытащил из-под стола ещё одну бутылку.
— Опа! Фокус-покус! Тру-ля-ля!
— Да тебе надо было не на юридический поступать, а в цирковое! — Усмехнулся Кирилл, подставляя уже изрядно помятый стаканчик. Белая последовала его примеру и тут же отвлеклась на звонок.
— Да, Товарищ полковник, — отчеканила она.
— Срочно приезжай в отдел и дозвонись до этих горе-работников. Пусть тоже едут!
— Н-не. Не могу...
— Эт-то ещё почему?! — Удивился Семёнов.
— Я успокоительное приняла.
— Н-да, слышу я, какое там успокоительное. Тогда дозвонись до Кирилла с Артуром. Пусть они едут!
— А они тоже не могут. Отвечаю на ваш дальнейший вопрос: они тоже.
— Да что же вы за... Премии лиш! — взвыл он, но тут оборвалась связь.
— Ой, разрядился...
Компания в голос рассмеялась.
— Да, больно нужна ваша премия... — Проворчал блондин, разливая остатки вина. — Там той премии то!

***

Через полтора часа солнце окончательно село, и на город опустились сумерки. Официантка делала вид, что компании тут нет, а стол занят призраками, бегая между также занятыми столиками. За вечер компания успела обмыть кости всем подряд, посочувствовать Свердловой, погрустить о несостоявшейся премии, обругать Тошика за тормознутость. А Ливанто чуть не упал за парапет, делая фотографию волн.
— Белая, откуда ты Семёнова знаешь? — Спросил Кирилл.
Девушка, прикрыв затуманенные глаза, задумалась, перебирая в памяти все моменты, которые стоит упомянуть, а которые нет.
— Мы жили в одном дворе.
— Так ты же вроде не из Малиновска?
Татьяна кивнула и продолжила.
— К тёте приезжала.
Разговор прервал Артур.
— Ребят, знаете че...
На него уставились вопросительные взгляды.
— Я забыл, что на машине. Придётся домой пешком идти. Ну или такси вызывать.
— Значит, придётся ещё и погулять, — снисходительно закончила девушка.
Стало холодать, а с озера подул ветер, пробирающий до костей. Начал мелко моросить дождь. Компания медленно разбредалась по домам. Татьяна попыталась включить телефон, но нет, не включался. Достав из кармана сигарету, найденную в ящике рабочего стола и повертев в пальцах, внимательно её рассматривая, положила обратно. Не хотелось. Несмотря на выпитую дозу «успокоительного» девушка четко шла по привычной дороге в привычном темпе и привычными раздумьями, только без сигареты. В голове крутились мысли. Одна плохая сменялась на ещё более удрученную и наводящую тоску. Опять приходить в пустую квартиру ждёт только кошка. Ради чего она меня ждёт? Ради еды. Опять это дурацкое «ради»! Будто кто-то раньше ждал. Конечно, она ждёт меня ради хавки. Ребёнок ведь тоже ждёт маму с работы, чтобы та приготовила ужин, но от этого он же не перестаёт её любить, так ведь? А если она задержится с работы, он сам сделает себе поесть. Но это будет не та пища, которую приятно есть. Фиша — котенок. Она не может сама себе приготовить или добыть пропитание в четырёх стенах, учитывая то, что все продукты убраны в холодильник, а корм лежит в верхнем шкафчике кухонного гарнитура. Логично. Ждёт. Ещё и Семёнов... Мы уже были не на службе и имели полное право выпить. Вот что взъелся?! Что-то серьёзное?.. Было бы серьёзное, он все равно бы заставил нас приехать, не важно, в каком мы состоянии, ярости, усталости или того же самого алкогольного опьянения. Узнаем в понедельник. Если расскажет.

***

В квартире стояли густые и неприятные сумерки. Белая вошла в квартиру. В темноте комнаты появились светящиеся глаза. Фиша, словно по подиуму, вышла в коридор и, широко и протяженно зевнув, приникла к ногам, ровным слоем разглаживая шерстинки по чёрным брюкам и сопровождая это проникновенным «М-я-я-а-а-у!». И успокоилась только тогда, когда ярко-жёлтая мисочка наполнилась коричневыми и мелкими гранулами. Наконец, взглянув на часы, капитан ужаснулась: двенадцатый час. Опустившись на холодный стул, она откинулась на спинку и прикрыла глаза. Фиша вскочила к ней на колени и злилась в требовательных завываниях, втыкая когти и без того болящие ляжки. Девушка протяжно застонала и стряхнула её на пол.
Через четверть часа шатенка с криком выбежала из душа, быстро оборачиваясь в длинное махровое полотенце. Из ванной валил пар, подсвечиваемый слабыми тёплыми лампочками.
Настроение упало ниже плинтуса.
— Гребаная вода! Гребаный Малиновск! Гребаный алкоголь! Гребаный вечер!!! — Взвыла Татьяна, в гневе хлопая тяжёлой деревянной дверью ванной.
С облупленной двери слетел десяток ошметков белой краски, осыпавшись на темно-коричневый линолеум. В подъезде пронёсся истошный женский крик, резко оборвавшийся через пару секунд. Белая, за пару секунд натянув черную футболку, прилипающую к влажному телу и джинсы, выглянула в подъезд. Дверь квартиры Тёти Симы была нараспашку открыта, а в проходе лежала женщина, изогнувшись спиной на пороге.
Татьяна приложила пальцы к шее, нащупывая пульс. Он был. Девушка подняла глаза из-под лба, заглядывая в квартиру. На её лице застыл немой ужас. У старушки пульса не было. Она лежала в широкой луже крови, руки были раскинуты по бокам, в остекленелых глазах виднелся страх, слезы. В груди и животе были еле видны четыре ножевых ранения, обведенные бурыми лужицами крови. Капитан зажала рот ладонями в попытках обеззвучить тонкий и тихий стон. Она метнулась к домашнему телефону убитой и, дрожащими пальцами набрав нужный номер, приложила трубку к уху, ожидая ответа в зловещей тишине.
— Да, слушаю. — Послышался сонный, тем не менее, взволнованный голос Рогозиной.
— Галина Николаевна... — Стараясь сдерживать истерику, хриплым голосом прошептала девушка.
— Белая? Что случилось?!
— У меня труп. Пожалуйста, отправьте ребят.
— Кто?! — в трубке послышалась возня: полковник наскоро натягивала пиджак и туфли.
— Соседка... Но она не просто соседка. — Растерянно сказала Белая.
— Так ладно, потом расскажешь. Осмотри там все и жди.
Звонок прервался. Татьяна вернулась на лестничную площадку и опустилась на коленях возле женщины. Подняла ее голову на свою левую руку, похлопывая по щекам. 
— Женщина! — громким шёпотом она сопровождала лёгкие потряхивания и, дождавшись, когда та приоткроет глаза, продолжила. — Вы как?
Только сейчас удалось её рассмотреть: густые, длинные, светлые-светлые русые волосы лежали на холодном бетоне. Голубые глаза моментально наполнялись слезами, бегая по капитану. Морщины на лбу, вокруг рта и глаз нервно подергивались. Одним словом, синеглазка. Женщина шумно разрыдалась, утыкаясь в плечо шатенки и вися на ее длинных рукавах. Истерика длилась минут десять, пока Синеглазка не выплакала дневной лимит.
— Как вас зовут? — сажая её за стол, спросила Белая и, поставив перед ней кружку с водой, опустилась рядом.
— Ви-виктория. — всхлипывая и делая глоток, ответила она.
— Вика?!
Капитан тяжело выдыхнула. Девушку с прекрасной дворовой кличкой «Мотылек» она знала немного. Синеглазка почти все лето проводила в лагерях, а возвращалась домой уже ближе к учебе. Разница у них была не больше двух лет, но мрачная Малиновская жизнь изрядно потрепала Викторию Евдакимову, и выглядела она куда старше, хоть и оставалась такой же эффектной и симпатичной .
— Серафима Андреевна моя м-мама-а-а... — пуще прежнего разрыдалась Виктория, (каким-то образом пополнив лимит).
Татьяна вздохнула. Поставив локти на широко раздвинутые колени, она закрыла лицо и, пройдясь по нему ладонями, помассировала ноющие виски. Следов алкоголя в организме не осталось, а вот паника и ком в горле не проходили.
— Как вы, тьфу! Ты её нашла?
— Я развожусь с муж-жем... И после работы пошла к маме ночева-ать...
С каждым разом женщина все больше и больше тряслась, пытаясь успокоиться. Метнувшись в свою квартиру и откопав в своих запасах таблетки, которые по привычке после отравления не пила, Белая подсунула их плачущей и отправила ее на кровать. Минут через пять Синеглазка уснула, предоставив капитану возможность вернуться к работе. Трупное окоченение уже началось. Осмотрев квартиру и придя к выводу, что драгоценности всё же исчезли, Татьяна заглянула в последнее место — небольшой сундучок, стоящий в дальнем углу платяного шкафа. В нем ничего не оказалось. Перекочевав на кухню соседки и в прямом смысле слова в мертвецкой тишине, Татьяна опустилась на подоконник. Ветер на улице усился и сдувал все, что попадалось на пути. К стеклу прилипли несколько мокрых берёзовых листочков, поверх которых ровным слоем стекала вода. Белая поскребла листочек через стекло и, опустив руку по стеклу, задумалась. Человека, который поддерживал её большую часть жизни, человека, который одобрял все её идеи и самые бредовые в том числе, человека, который был роднее родной Тёти, больше нет. Просто нет. Она не вернётся, сказав, что просто вышла в магазин. Её просто больше нет. Её труп лежит в коридоре в крови. Это нужно принять. А чтобы это принять, надо найти того, кто это сделал и наказать по заслугам. Что ему могла сделать старушка, живущая в своей небольшой квартирке на окраине убогого крошечного городка? Это и терзало капитана до того момента, пока в подъезде не послышались шаги. Девушка вышла в коридор, аккуратно переступив, как бы это грубо не звучало, труп.
— Привет, парни. — поздоровалась она с Майским и Даниловым. Мужчины были настроены крайне хреново, но встретить коллегу они были рады.
— Привет. Показывай и поясняй.
— Что тут пояснять?.. — пропуская коллег в квартиру, начала она. — Моя соседка Евдакимова Серафима Андреевна. Дочка пришла к ней ночевать и нашла труп. Сейчас спит в комнате, так что не шумим.
— Кто? Евдакимова Серафима Андреевна или дочка? — без улыбки спросил Сергей.
— Серёга, иди ты!
— Извини. Так что дальше?
Татьяна помолчала, стиснув зубы, но все же продолжила:
— ... Ни денег, ни украшений. А еще... Пропала статуэтка. Я не знаю, зачем она была нужна грабителю. Нож с кухни пропал. Маленький.
— Так, — наконец подал голос Степан. — Расставим все по-порядку. Если это был грабитель, то он вошёл, убил Серафиму Андреевну и, пройдя в квартиру, обшарил и свалил.
— Не коннектится, — возразил майор. — труп лежит головой к двери, а значит, она впустила грабителя в квартиру. И спрашивается, какой гений впустит человека с ножом?
— Опять не коннектится, — отрезала Белая. — Куда тогда делся нож с кухни?
В квартире воцарилось молчание. Грубо нарушавшиеся пищащими приборами в руках Данилова.
За окном окончательно стемнело. Ветер и дождь не прекращались, преподнося все более неожиданные сюрпризы. Например, мокрого до нитки участкового, вломившегося в подъезд, в одной руке держа пакет, а в другой сломанный ветром зонт. Понятых он нашёл уже среди жильцов, несмотря на то, что в большинстве квартир его послали куда подальше, а то и вовсе не открыли.
— Я бы тоже не открыл, — с чувством сказал Серый, когда на третьем этаже в очередной раз послышалась брань.

***

Через полчаса труп забрали, и оперативники поспешили в Москву, решив, что Викторию заберут завтра. Белая сидела на стуле в углу сумеречной кухни, облокотившись на стену справа. Опухшие закрытые глаза слабо подрагивались. Несмотря на это, она спала, ещё несколько раз всхлипнув во сне. За секунду вскочив и протерев глаза, капитан вышла в подъезд, гулко провернула ключ в замке соседской двери и вошла в квартиру. Пятно в коридоре кое-как затерли, но запах все равно остался. Зажав нос рукой, она открыла окно на кухне и, взяв пакет, сгребла туда все ножи. Проверила шкафчики, забрала из ванной бритву и с более-менее чистой душой вернулась к себе. Евдакимова младшая с детства была склонна к суициду. Когда умер её отец, ей было всего четырнадцать. В первый же день, когда она узнала об этом, спрыгнула с крыши соседнего дома. У Серафимы Андреевны от смерти мужа и попытки суицида дочери, находившейся в реанимации, случился инсульт. Вика пробыла в психиатрической больнице месяц, потому что после больницы, как казалось врачам, она начала жить обычной жизнью. Но нет. Постоянно счастливый и жизнерадостный Мотылёк впала в глубочайшую спячку-депрессию и не выходила из дома не меньше пары месяцев. С тех пор дочка отказывалась отходить от матери. Даже в любимые лагеря не ездила, постоянно чувствуя вину и пытаясь ее загладить.

Подложив под бок и обняв Фишу, Белая провалилась в глубокий, но прерывный сон. Пол в коридоре тихо скрипнул, но Татьяна лишь очередной раз всхлипнула и натянула одеяло на голову.