Папочкин секрет

Перед Чонгуком пелена, он будто не видит дороги перед собой.
Разум растуманивается, и Чон наконец может ощущать сильную боль в руках и плечах, понимая, что он весь в крови. Он смотрит на ладони и ужасается испачканому рулю машины, испепеляя взглядом маленькие стёклышки, что торчат из ран. Он останавливает машину около моста и реки, понимая, что ему нужен свежий вечерний воздух. Выходя на улицу, парень вздрагивает от холода и медленно подходит к мосту, наблюдая вдалеке за мигающими огнями городов. Это красиво и блаженно, вот только Чон чувствует, как кровь капает на асфальт, и как на душе гадко.

Он настолько сильно зацикливается на своих чувствах, что не слышит, как возле его машины останавливается чёрное дорогое авто, мигая фарами в темноте незнакомой улицы.
Чонгук стоит и смотрит вдаль, пока вдруг не ощущает, как позади него кто-то стоит. Он резко разворачивается и вздрагивает, когда сталкивается с мужчиной, который всё это время стоял близко к нему, спрятав руки в карманах. Чонгук считает, что это всё чистая случайность, и, словно закрываясь за невидимым куполом, собирается пройти мимо, но тот вдруг хватает его за запястье, и проговаривает низким голосом:

- Извините, мне кажется, вам нужна помощь.

Чонгук только сейчас может рассмотреть его тёмные глаза, длинные ресницы, собранные в маленький хвост тёмные волосы, и красивую форму губ. Чону даже показалось, что этот незнакомец какой-то айдол, хотя, судя по дорогой машине, красивой одежде и ухоженной коже, он есть восходящей звездой кей-попа.

- Нет, спасибо, - ответил Чон, пряча взгляд, - я поеду в больницу.

- Из вас вытекло много крови, весь асфальт в багровых пятнах.

Мужчина так и не отпускает его руку, что настораживает. Он смотрит внимательно в глаза незнакомца, и чувствует, как расползается холод внутри его тела. Ему кажется, что он где-то его видел. Но главное даже не это - глаза этого парня почему-то ассоциируются с чем-то опасным и пугающим. Что происходит?

- Мне нужно идти.

- Я хирург, - отвечает он и растягивает губы в улыбке, - и могу вам помочь, не отказывайтесь. Вы потеряли достаточно крови, чтобы у вас началось головокружение. Пока приедет скорая или вы доберётесь до больницы, пройдёт уйма времени, а в вашем случае его лучше не терять.

- Хирург? - удивился Чонгук, опуская взгляд себе под ноги. Мужчина действительно был прав, голова у него уже кружилась. Казалось, ещё немного, и его ноги вот-вот подкосятся, словно хрупкие изломанные веточки.

- Да. Давайте я окажу вам помощь.

- Хорошо, - соглашается Чон, вдруг осознавая, что до ближайшей больницы около пол часа езды, - но как?..

- О, насчёт этого не волнуйтесь, - вдруг широко заулыбался мужчина, - ваша машина как раз напротив моего дома.

Подняв взгляд, Гук увидел двухэтажный маленький пентхаус, что находился за высокими чёрными воротами, освещаемый лишь двумя включёнными фонарями.

- Вам не кажется, что это как-то странно? - тихо задаёт вопрос Чонгук. - Как-то неожиданно всё получается. Вдруг вы, хирург, да и дом ваш рядом.

Незнакомец смерил Гука тяжёлым взглядом, словно вместо глаз у него были чёрные угли, залежавшиеся в старом, покрытом паутиной камине. Его губы поджались, делая лицо более резким, словно Гук сказал что-то неуместное и глупое.

- Слушайте, судя по вашему состоянию, случилось что-то не самое приятное в вашей жизни. Я понимаю, что доверять первому встречному не лучшая идея, но я прошу вас мне поверить. Я, как хирург, просто буду некомпетентным, если не помогу пострадавшему.

Понимая, что ему впринципе уже всё равно, лишь бы унять боль в разрезанных руках, Чон незаметно кивнул головой, шагая за мужчиной. Сев каждый в свою машину, они тронулись с места, отъезжая от моста и приближаясь к стоянке у коттеджа. Припарковав авто возле ворот, Гук, включив сигнализацию, вышел из машины, направляясь прямиком за хирургом.
Перед взором предстали огромные массивные ворота, что автоматически открывались с тихим скрежетом и гудением.

Зайдя в маленький дворик, Гук даже не успел в темноте осмотреться, быстро шагая за мужчиной, который открыл входную дверь и скрылся в тёмном коридоре. Зайдя внутрь дома, Чонгук зажмурился от яркого света, закрывая за собой дверь.
Дом выглядел опрятным, обустроенным со вкусом, не бедно, но что-то в нём всё равно настораживало. Как-то было пусто? Словно тут не жили, а ночевали одну ночь, не прикасаясь к вещам и не разкладывая свои. Будто он пришёл покупать дом с уже встроенной мебелью.

- Вы давно тут живёте? - невзначай спросил Чон, разуваясь и ступая на мягкий ковёр. Да, дело было ещё и в запахе. Это был не домашний, особенный запах, который каждый привык ощущать, когда заходит в чужой дом. Будь то какая-то каша, запах еды, порошка для одежды, пусть даже и сигарет, когда курят на кухне. В этом доме пахло ничем.

Незнакомец вдруг улыбнулся, будто подумав что-то про себя и внимательно посмотрел на Гука.

- Нет. Несколько дней.

Гук почувствовал, как беспокойство его отпускает, а в груди растекается спокойствие. Ну вот, ничего страшного, парень просто новый дом купил, поэтому и так пусто, да и запах отсутствует.

- Ванная прямо по коридору и направо. Поднимешься на второй этаж, там сядешь на диван, а я возьму пока аптечку, - вдруг перешёл на "ты" незнакомец, хотя, судя по всему, он был старше Чонгука.

Кивнув, юноша пошёл прямиком по коридору, вслушиваясь в угрюмую тишину чужого дома. Внутри, кстати, было довольно таки холодно, неуютно, у Гука тут же всплыли в воображении картинки камина, и печки, которую растапливают холодной зимой. Тихо выдохнув, парень вздрогнул от мурашек по телу, закрывая за собой дверь и включая тёплую воду. Кровь тут же несколькими каплями упала на белый кафель раковины, растекаясь в потоках воды, багряными разводами пачкая белизну поверхности и слив. Осторожно приподняв уже рваные рукава, Чон прикоснулся к блестящим маленьким осколкам.
От осознания того, что это дело рук его отца, стало ещё хуже, и то поселившееся чувство спокойствия вмиг преобразилось в горечь, что полынью растекалось в лёгких. Медленно вытаскивая более большие куски из ран, за которые могли ухватиться его мягкие пальцы, Чон, стискивая зубы, мрачно и размыто от слёз наблюдал за тем, как пустое место раны тут же заполняет кровь.
Громкий стук в дверь вывел парня из оцепенения, словно молотом ударив по мозгам.

- Всё в порядке? - раздался низкий голос в коридоре.

- Ам, не думаю, - сухими губами промолвил Гук, - тут много мелких осколков. И, кажется, меня тошнит.

- Открой дверь.

Послушно исполнив просьбу, Чонгук предстал перед молодым мужчиной, держа руки перед собой и надеясь, что он не пачкает пол. Смутившись от взгляда парня, Чон запоздало понял, что вид у него, как у побитой собаки. Пусть поднимать ладони и было тщетно, ведь разводы уже были на плитке, хирург сказал ему подниматься с ним на второй этаж, распрашивая о том, как он относится к крови.

- Не очень. Меня тошнит от её вида.

- Ну, новость может быть и хорошей и плохой.

- В каком смысле? - переспросил Гук, смотря на спину хирурга и шагая с ним в какую-то комнату.

- У тебя либо головокружение от вида крови, либо от того, что ты много её потерял. Сейчас мы это и проверим.

Ступая на холодный чёрный паркет, Чон рассмотрел маленькую комнату, выполненную в белых тонах. Прямо около друг друга на расстоянии вытянутой руки находилось два окна, выходящие прямиком на дорогу и тот самый мост. Посередине комнаты стоял чёрный диван и плазма на столе, находящиеся напротив.
Сев на диван, Чон провёл пальцами по мягкой чёрной коже, наблюдая как молодой мужчина подходит к нему с аптечкой в руках. Сев прямо около Чона, тот растелил полотенце и приказал ему опустить на ткань руку.
Наблюдая, как хирург достаёт пинцет, какие-то медицинские щипцы и вату, Чон ощутил, как капелька пота стекает по его спине, когда тот с характерным звуком натянул на кисти длинных рук перчатки, смочив перед этим их спиртом.

- Боишься? - поднял мужчина тёмные глаза, внимательно созерцая выражение лица Гука, который был бледен, словно мел.

- Та не сильно, - соврал он, опуская голову и смотря на свои руки. Он жуть как не переносил всё, что связано с больницей, медицинскими принадлежностями и этим особенным запахом спирта, или резины перчаток.

- Врё-ё-ёшь, - протянул медленно и с ухмылкой хирург, улыбнувшись во все тридцать два. Это было жутко. - Давай ты лучше расскажешь мне что-то, чтобы отвлечься. О'кей?

Чонгук кивнул, пожелав ничего не говорить незнакомому мужчине, но в этот же момент осознал, что тот пригласил его к себе в дом и теперь обрабатывает раны, поэтому ради уважения Гук что-то ему и расскажет, раз уж тот и намекнул на это. В последний момент до него дошло, что они так и не узнали имён друг друга.

Чувствуя неприятную боль в ладони, Чонгук посмотрел вниз и увидел, как мужчина пинцетом достаёт кусок осколка, кладя его в хирургический лоток.

- Это будет долго, - протянул хирург, но тут же спокойным голосом заверил, - ты ведь взрослый мальчик и выдержишь это?

Очумев от такого обращения, у Чона в голове пролетело чувство непонятного дежавю. Кивнув в согласии, Чонгук прикусил губу, наблюдая, как тот уже вытащил пять осколков.

- Я даже и не знаю, что рассказать, если честно.

- Расскажи о себе, где учишься.

- Сеульский национальный университет. Вот скоро диплом должен получать, только...

Чонгук осознал, что последняя фраза была лишней. Мужчина ведь не знал, что произошло с ним вчера. В последнее время у него не раз возникало чувство, что он погибнет от чего-то. По телу кипятком прошла дрожь.
Всё это время слушавший внимательно хирург аккуратно доставал стёкла из подушечек пальцев, аккуратно и нежно придерживая Гука за кисть руки. Подняв тёмные глаза на парня, тот улыбнулся, кивнув своим мыслям.

"Что это значит?" - подумал Чон, вмиг настораживаясь, когда тот достал из аптечки медицинскую нить с иглой.
Заметив бледное и испуганное лицо Чона, хирург лишь растянул губы в ухмылке, покачав головой.

- Не бойся. Будет неприятно, но не настолько, как доставать пули из ран.

- Пули?

- Да. А ты что думал, что хирург с таким не встречался?

Наблюдая, как тот вставляет нить в тонкое ушко, он вздрогнул от мыслей о том, что эта тонкая острая игла будет входить в его кожу.

- А кому вы вытаскивали пули? - поинтересовался парень, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей.

- Много кому, - тихо ответил тот, внезапно наклоняясь к Чону. - Сейчас будет неприятно, но ты терпи, хорошо?

Неуверенно кивнув, Гук сжал крепко зубы, боясь раскрошить их от той силы, с какой он стиснул дёсна. Наблюдать за тем, как иголка проходит сквозь кожу, было мерзко и неприятно, он уже молчит про сами ощущения.

- Не забывай говорить, если тебе так будет легче.

- Да, - прошептал Чон, продолжив, - так вот, у меня скоро диплом...

- А что по-поводу твоей неуверенности в получении диплома? - вдруг перебил его хирург, больно кольнув кожу иглой. Чон вздрогнул.

- Ам, да так... Просто трудности в жизни...

- Неужели трудности настолько сложны, что ты можешь его не получить?

"Ну если я умру, то точно не смогу это сделать" - подумал Чон, как ни кстати вспоминая во всех деталях оружие бандита, что смотрело ему между глаз, но решил это не озвучивать.

- Хочу лишь надеяться, что эти трудности не будут угрожать моей жизни. В больничной койке плевать как-то на диплом.

Он сам не понял, почему это сказал, но хирург, на удивление, не полез нежелательно в душу, что радовало и оставляло много вопросов. Ему не интересно знать, почему так сказал Чон? Хотелось, если честно, чтобы его душевными проблемами интересовались, но в то же время, чтобы не было лишних вопросов. Да, Чонгук и сам не мог понять своего потока мыслей.
Наблюдая, как хирург уже перематывает обработанную левую руку, Чон удивился, насколько быстро прошло время с ним.

- Вау, - прошептал он.

- Что? - улыбнулся парень. Только сейчас Чон осознал, что от него приятно пахнет. Каким-то одеколоном и своим природным запахом.

- Так быстро всё прошло. Словно секунда.

- Это только одна рука, - на лице у парня была приятная широкая улыбка, и Чону вдруг стало так легко, что все проблемы в жизни отложились на задний план. Видеть перебинтованную руку приносило удовольствие, ведь теперь все ранки не кровоточат, спасибо за помощь.

- Расскажи, что ты любишь, - поинтересовался хирург, обрабатывая кровавый пинцет спиртом, - ты часто с друзьями время проводишь?

- Да нет, - смутился Чон. - Друг у меня только один, другие так, знакомые. Мы как бы общаемся, но это не то, что можно назвать дружбой. Я люблю есть.

- Я тоже люблю. Много.

У Чонгука засветились глаза.

- А какое ваше любимое блюдо?

- Ну, я как бы всё в себя запихиваю, - улыбнулся парень, - главное, чтобы вкусно было. Мясо, пожалуй. В любом виде.

- Я тоже люблю мясо, - кивнул Чон. - Если честно, мне бы хотелось открыть свою лавку по производству мороженного, - протянул Гук, смотря на потолок и планируя это всё у себя в голове, - и там бы обязательно было мороженное со вкусом картошки фри.

Посмотрев на мужчину, тот смутился от того, каким взглядом тот на него смотрел. Что-то в этом взгляде было непонятное, может, ему не очень понравилось то, что сказал Чон? На самом деле у него было мало таких моментов в жизни, когда он мог кому-нибудь просто так раскрыться. Ни родители, ни его знакомые не горели желанием разделять с ним его мысли, поэтому выворачивать душу наизнанку тем, кто не горит желанием это созерцать, Чону не хотелось. А тут вдруг что-то прорвало: то ли нервы, то ли эмоциональное напряжение, что наступило после всего пережитого - непонятно.
Замолчав, Чонгук опустил взгляд в пол, понимая, что сказанное им, возможно, было лишнее. Даже стало стыдно.

- Какой же ты милый, - ошарашила Чонгука эта фраза. Больше всего смущала интонация, с которой она была сказана - словно он в чём-то провинился и родитель его упрекает. Ну или восклицает, чтобы подыграть ребёнку, который в чём-то провинился и отказывается принимать свою вину.

- Ам, спасибо, - тихо ответил он, отводя взгляд.

- Не думал, что такой как ты будет гореть таким желанием.

- В смысле?

- Ну, - протянул он, - владеть магазином с мороженным, это мило.

- Слишком простое желание?

- Нет, - возразил мужчина, - милое.

Смутившись, Чонгук внимательно наблюдал за тем, как под бинтами скрывается израненная кожа, чувствуя, что всё тело расслабляется. Из раздумий его отвлёк звук пинцета, что шумно приземлился в окровавленную тару со стеклами, который молодой мужчина тут же взял в руки.

Когда тот скрылся в коридоре, Чон ещё раз посмотрел на свои обмотанные руки и со спокойствием выдохнул. Медленно встав с кожаного дивана, он подошёл к окну, выглядывая на улицу. В темноте улицы города было видно его машину, и авто незнакомого хирурга, имя которого он так и не спросил. Краем уха улавливая звуки включённого крана на первом этаже, он решил медленно пройтись по комнате, внимательно рассматривая интерьер.

Стоя около плазмы со шкафом, Чон шагнул в сторону, резко опуская голову, когда под ногой раздался скрип. Аккуратно приподнимая ступню и ещё раз ступая на паркет, он почувствовал, как что-то прогибается под его весом.

"Что это?"

Обычный интерес сыграл свою роль, когда он сел на пол, прикасаясь руками к паркету и трогая деревяшку, что поскрипывала под его весом. Тут же вспомнились его игры в далёком детстве, когда он пытался под землёй найти какие-то драгоценные камни, принося домой обычный засохший кусок грязи. Аккуратно, стараясь не повредить бинты на пальцах, Чонгук засунул ногти в маленький разъём и поддёрнул поверхность, тихо восклицая, когда деревяшка поднялась вверх.

Не то чтобы Чон любил вскрывать полы в чужих домах, но ладони не слушалась хозяина, а обычный человеческий интерес взял вверх над моралью и этикой.
Медленно приподнимая деревяшку и готовясь увидеть ничего, кроме пыльного пространства под полом, Чонгук впал в ступор.

Внутри лежал пистолет. Настоящий. Тот, который вчера упирался в лоб Гука с установленным глушаком.